Виктор Безматерний – Последний след (страница 5)

Я настроил его так, что наши координаты будут передаваться мне каждые пятнадцать минут. Если сигнал пропадет более чем на час... мы будем знать, где искать.Марк посмотрел на прибор. Холодный свет экрана отражался в его глазах. Это было логично. Прагматично. Надежно. Но внутри него всё восставало против этой технологичной уверенности. Его вела не логика и не GPS-трекеры. Его вел шепот из темноты и чувство вины, которое было острее любого ножа.Внезапно дверь снова скрипнула. На пороге стояла Катя. Она выглядела потерянной и замерзшей, хотя на улице было не так уж холодно. В руках она сжимала маленький городской рюкзачок с изображением котенка. Привет... Я принесла аптечку... Там бинт, пластырь и... антисептик...Она замолчала, глядя на гору профессионального снаряжения вокруг неё. Её взгляд остановился на ярком оранжевом тенте палатки. Я... я никогда не была в походе раньше.В комнате повисла неловкая пауза. Марк встал с дивана и подошел к ней. Никто из нас не был в таком походе, Катя. Но это не страшно. Мы справимся.Он взял её рюкзак и поставил его рядом со своим школьным баулом. Два маленьких городских рюкзачка выглядели жалко и неуместно среди груды брезента и металла.Даниил громко рассмеялся: О боже! Вы посмотрите на них! Два партизана с котятами против дикой природы! Мы все умрем!Стас бросил на него тяжелый взгляд: Заткнись, Даня.Смех оборвался так же резко, как и начался. Даниил отвернулся к окну и начал нервно щелкать костяшками пальцев.Лиза снова взяла инициативу в свои руки:

Так! Хватит ныть! Давайте распределим груз. Тяжелое понесут мальчики: палатки, воду, крупы. Девочки возьмут аптечку, продукты быстрого приготовления и одежду.Она начала методично запихивать вещи в огромные походные рюкзаки. Марк подошел к ней и тихо спросил: Ты уверена? Ты ведь знаешь лес лучше нас всех вместе взятых. Может быть...Лиза остановилась и посмотрела ему прямо в глаза: Я пойду налегке. Я буду проводником и медиком. Моя задача следить за маршрутом и за вами. Если я нагружусь как мул, я не смогу этого делать.Марк кивнул, принимая её логику. Но он видел то, чего не замечали другие: лихорадочный блеск в её глазах и то, как дрожали её руки, когда она застегивала молнию на боковом кармане рюкзака. Она боялась не меньше его самого, но скрывала это за маской кипучей деятельности.К вечеру сборы были закончены. Пять огромных рюкзаков выстроились у стены как молчаливые стражи предстоящего испытания. Марк сидел на полу рядом со своим школьным рюкзаком и смотрел на них.Завтра утром они выйдут из этого теплого, безопасного дома в мир сырости, холода и неизвестности.Он закрыл глаза и снова услышал голос Анны: *«Найди меня...»*.Завтра он сделает первый шаг по этому пути. И будь что будет.

Глава 6.Последний вечер дома

Квартира казалась чужой. Знакомые с детства стены, запах маминого пирога с корицей, который всегда ассоциировался с уютом, даже тихое тиканье старых настенных часов в коридоре всё это сегодня давило, душило. Воздух был густым и неподвижным, как желе. Марк стоял в дверном проёме своей комнаты, глядя на разложенный на кровати школьный рюкзак. Рядом с ним, словно насмешка, лежал огромный туристический баул, который ему одолжила Лиза. Он выглядел как инопланетный пришелец на фоне постера с рок-группой и стопки учебников по физике. Ты уверен, что это хорошая идея? голос матери донёсся из кухни. Она не спрашивала, она констатировала факт, пытаясь скрыть дрожь в голосе за привычными бытовыми интонациями.Марк не ответил. Он не мог. Любое слово сейчас прозвучало бы как оправдание или, что ещё хуже, как ложь. Он не был уверен ни в чём, кроме одного: он должен уйти.Отец вошёл в комнату бесшумно, словно тень. Он остановился рядом с сыном, глядя не на рюкзак, а в окно, на темнеющее небо. Мать места себе не находит, сказал он тихо, не поворачивая головы. Ты же знаешь её. Я должен это сделать, голос Марка прозвучал хрипло, будто он не разговаривал несколько дней.Отец наконец повернулся. В его взгляде смешались усталость и что-то ещё возможно, отголосок той же одержимости, что сжигала Марка изнутри. Должен? Или хочешь? Есть разница.

Марк сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Я должен найти правду. Вы похоронили пустую коробку и успокоились. А я не могу.Отец вздохнул и провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую паутину. Мы не успокоились. Мы пытаемся выжить. А твой поход... это бегство. Бегство от реальности в лес, где ты будешь искать призраков. Она не призрак! выкрикнул Марк, но тут же осёкся, услышав, как мать на кухне уронила что-то металлическое ложку или крышку от кастрюли.Отец положил тяжёлую руку ему на плечо. Рука была тёплой и тяжёлой, но Марк инстинктивно дёрнулся, сбрасывая её. Не надо.Отец убрал руку и кивнул. Хорошо. Не буду. Но послушай меня внимательно. Если ты вернешься ни с чем... если ты просто потеряешься там... я не знаю, что будет с твоей матерью. Это её убьёт окончательно.Слова ударили наотмашь. Марк почувствовал, как к горлу подступает комок. Я вернусь. Я обещаю. Обещания ничего не стоят, когда ты один против леса, отец посмотрел ему прямо в глаза. Лес не прощает ошибок. Он забирает тех, кто приходит к нему со страхом и болью. У меня нет страха! солгал Марк.Отец грустно усмехнулся: Тогда у тебя нет и разума. Страх это то, что заставляет нас быть осторожными. А ты... ты как Анна. В тебе этого нет.Упоминание сестры резануло по живому. Марк отвернулся к рюкзаку и начал механически запихивать в него вещи: фонарик, термос, спички в непромокаемом пакете. Руки действовали сами по себе, пока мысли метались в голове хаотичным вихрем.На кухню он идти отказался. Ужин превратился в пытку. Он сидел в своей комнате и слушал приглушенные голоса родителей через стену. Он становится таким же, как она... шептала мать.

Он просто молод и глуп... отвечал отец, но в его голосе не было привычной уверенности.Когда стемнело окончательно, мать сама принесла ужин ему в комнату. Тарелка с остывшим мясом и картофельным пюре стояла на подносе рядом со стаканом чая. Она поставила поднос на стол и замерла, теребя край фартука. Марк... может быть... может быть, ты останешься? Хотя бы на эту ночь?Он поднял на неё глаза. В тусклом свете настольной лампы её лицо казалось измождённым, постаревшим на десять лет за последний месяц. Под глазами залегли глубокие тени. Я должен идти сегодня вечером, соврал он снова. По плану они выходили завтра на рассвете, но ему было невыносимо оставаться здесь ещё на одну ночь. Лиза ждёт меня у подъезда с последними вещами.Мать кивнула, хотя было видно, что она ему не верит. Она подошла ближе и провела холодной ладонью по его волосам так она делала, когда он был маленьким и болел. Просто будь осторожен. Пожалуйста. Звони... если будет связь.Она обняла его неловко, коротко, будто боясь обжечься или заразиться его безумием. От неё пахло лекарствами и корицей. Я люблю тебя, сынок. Я тоже тебя люблю, мам.Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Марк остался один с остывшей едой. Есть он не мог. Желудок скрутило тугим узлом тревоги.

Он встал и подошёл к столу Анны. Их комнаты были зеркальным отражением друг друга: у него плакаты с рокерами у неё с актёрами; у него книги по физике у неё романы о любви. Сейчас её половина комнаты была пуста и безжизненна. Кровать была застелена покрывалом, которое мать стирала каждую неделю «на всякий случай». На столе остались только ноутбук (отключенный и убранный в шкаф) и рамка с их общей фотографией с прошлого лета: они смеялись на фоне озера, мокрые и счастливые после того, как Анна столкнула его в воду.Марк взял рамку в руки. Стекло было холодным. Он смотрел на своё улыбающееся лицо рядом с лицом сестры и чувствовал невыносимую боль потери. Это был другой человек на фото беззаботный парень из прошлой жизни.Он открыл нижний ящик её стола. Там всё лежало так, как она оставила: ручки в стакане, блокноты для зарисовок, несколько засушенных цветов между страницами толстой книги по искусству. Его пальцы наткнулись на что-то твёрдое под стопкой бумаги. Это был маленький блокнот в кожаном переплете её дневник.Сердце пропустило удар. Он никогда не читал её дневник. Это было табу, священная территория сестры-близнеца. Но сейчас правила изменились. Сейчас всё изменилось.Он открыл первую страницу дрожащими руками.> «Я боюсь леса за рекой...»Почерк был торопливым, угловатым. Марк сел на её кровать и начал читать при свете лампы с телефона.> «...Мама всегда говорила про него страшные сказки в детстве. Помнишь? Про Черного Охотника? Я смеялась над этим тогда, но сейчас... Сейчас я чувствую там чьё-то присутствие. Будто кто-то наблюдает за мной из чащи».Дальше страницы были исписаны отрывистыми фразами о странных находках: «нашла старую тропу», «видела следы босых ног у ручья», «кто-то следит». Последняя запись была датирована днем перед её исчезновением:> «Я пойду туда снова завтра вечером. Мне нужно понять, что там происходит. Это чувство... оно сводит с ума».Марк закрыл дневник и прижал его к груди так крепко, будто это была сама Анна. Вот оно. Вот подтверждение того, что он не сумасшедший! Она чувствовала то же самое! Она знала! Она шла туда не просто так!Он сунул дневник во внутренний карман куртки, поближе к сердцу.В дверь тихо постучали. Это был отец. Ты собрался?Марк молча кивнул и закинул школьный рюкзак на плечо. Он выглядел нелепо рядом с огромным баулом Лизы у двери.Отец окинул его взглядом с ног до головы и протянул руку: Возьми это.