Виктор Авдеев – Риданские истории (страница 5)

– Такую вещь, уважаемый мистер Росс, – с поучительным тоном начал Грин, – всегда нужно держать в кармане, независимо от…

– Вот и займетесь костром, – сдержанно ответил Уилфред. Он все еще был зол на Гарольда за Люси, хоть и старался сохранять присутствие духа и здравого смысла. Он был старшим матросом, и, лишившись своего капитана, вынужден был взять ответственность за команду на себя, не позволяя своим чувствам затмить рассудок. Хоть Гарольд и был для всех чужаком, но в сложившейся ситуации нужно было всем держаться вместе. – Кори и Хью помогут с дровами, с этим здесь проблем не возникнет. Сэмюэль, Трэвис и я сделаем навес от дождя и ветра, приладив к столбам обрывки парусов. Ночевать придется здесь, но, может, оно и к лучшему. Если в доступной близости проследует хоть какое-нибудь судно, есть шанс, что зарево от нашего костра заметят на борту, и у нас появится надежда на скорое спасение. Главное, чтобы пираты обходили это побережье за много миль. Утром осмотрим остров, чтобы ясно представлять, во что мы вляпались. А теперь за дело.

– А что делать мне? – Люси уже перестала всхлипывать, смирившись с потерей отца – капитана Джонса, и, пропустив двух матросов вперед, преградила собой путь Уилфреду. – Ты раздал задания всем, кроме меня.

– Тебе нужно отдохнуть немного, Люси, – спокойно ответил тот. – А еще ты до сих пор дрожишь. Вот, – он снял с себя короткую суконную куртку, выжал ее от воды, насколько это было возможно, и накинул девушке на плечи поверх тоненькой выцветшей блузки с бантом на вороте.

– А как же ты, – она растерянно взглянула на его легкую рубашку с глубоким разрезом на груди своими бездонными зелеными глазами. – Я совсем-совсем не замерзла, и совершенно незачем было это делать.

Она попыталась снять с себя его вещь, но тот остановил ее.

– Перестань, иначе я отправлю тебя в дозор, – на его лице появилось хитрое, но добродушное выражение.

– Знаешь, раз ты не хочешь брать меня с собой в лес, то я и правда побуду на берегу. Вдруг замечу какое-нибудь судно вдалеке, – последние ее слова прозвучали настолько неуверенно, что она и сама не поняла, всерьез она это сказала или подыграла Уилфреду.

– Так и сделай, – тот нежно провел пальцами по ее щеке, слегка касаясь обветренной кожи, и скорым шагом отправился за могучим Трэвисом и черноволосым Самюэлем. А Люси, прислонившись спиной к тому же дереву, где вел свои записи Гарольд часом ранее, стала пристально вглядываться в пляшущую над морскими волнами полоску горизонта.

«Первый вечер после спасения. Мы построили навес, зажгли костер и ужинали рыбой, зажаренной в огне. Благо, ее было в достатке. Мы не знали сколько пробудем здесь, и есть ли на острове дичь или фрукты, поэтому съели всего лишь по одной рыбешке, притупившей чувство голода, но это было разумно. Шторм, загубивший судно и больше половины команды капитана Джонса, не стихал ни на минуту, разбивая о прибрежные скалы высокие волны. Небо, затянутое серой, испещренной вспышками ярких молний пеленой, и не думало проясняться. Ни у кого из нас не было часов (мои, по крайней мере, изрядно набрали воды и перестали ходить). Никто не знал, сколько времени, но это было, пожалуй, не важно. Важно было то, что в каждом из нас присутствовала вера на благополучный исход и скорое спасение».

– Где ты научился писать слова, Грин? – Трэвис обглодал рыбий хребет до чистых косточек и с ухмылкой бросил его под ноги Гарольду. Затем вытер жирные губы ладонью и откинулся на песке, подставив голые пятки жарким языкам костра.

Тот нехотя оторвался от своего дневника и поднял глаза на Трэвиса.

– В то время, когда юный мистер Лонг играл на грязных улицах в сорвиголов и воровал яблоки на торговых площадях, я часто ходил в городскую церковь, – надменно ответил Грин и брезгливо пнул башмаком рыбий скелет в сторону. – При ней была небольшая школа, где я и обучился грамоте.

– А в церкви отмаливал свои грехи, а? Мистер Грин? – весельчак Хью пригладил тонкие усики, а затем разразился басовитым смехом, но его веселье продолжалось от силы несколько секунд, пока он не закашлялся. На корабле он не выпускал изо рта курительной трубки, и пропитанные табачным ядом легкие со временем стали сдавать.

– Скорее молился за таких, как вы, неотесанных болванов, чтобы не натворили темных дел, которые во век потом не расхлебать ни вам самим, ни Господу нашему, – с достоинством отреагировав на шутку матроса, Грин отложил в сторону дневник и принадлежности для письма.

– И скажи на милость всем нам, – снова раздался зычный голос Трэвиса, – как такого напыщенного наглеца приняла святая церковь? Или в ее обитель всякий вхож? Вот я, например, – он поднялся на ноги, подтянул съехавшие вниз бриджи и демонстративно покрутился перед остальными, – бывалый морской волк, гроза всех пиратов и зубастых акул, – он похлопал себя по широкой груди, а Хью снова выдавил из себя заразительный смешок. – Переступи я церковный порог, простит ли меня святая Матерь Божья за тех парней, из которых я когда-то выколачивал дух до полусмерти в песчаном кругу арены за серебряные монеты? Отпустит ли она мне все мои грехи всего лишь за горстку жалких слов о раскаянии перед рисованным кистью ее ликом в узорной бронзовой раме, установленной в окоеме горящих восковых свечей?

– Сдается мне, мистер Лонг, что никакой вы не гроза морей, а простой корабельный шут, – с каменным лицом процедил Гарольд, в напряжении застывший на песке у одной из деревянных опор их навеса.

– Именно это я и хотел услышать, мистер Грин, – ничуть не смутившись, ответил Трэвис. – А теперь взгляни на нашего юнгу, Кори-заику. Он точно хороший парень, тихий и застенчивый. За все то время, что его знаю, я не слышал ни одного дрянного слова. Но скажи мне, Гарольд, оступись этот юнец раз или два… Как он облегчит свои греховные страдания перед Всевышним, если ему во век не прочесть ни одной самой простенькой молитвы. Да что там молитвы! Он свое имя лишь с третьего раза выговаривает до конца! – Трэвис ткнул пальцем в сторону рыжеволосого юноши, который точно мышь притих у костра рядом с Самюэлем. Уилфред и Люси устроились напротив. Девушка мирно дремала, а ее голова покоилась у старшего матроса на коленях.

– К чему вы клоните, Трэвис? – прищурил глаза Гарольд, всем своим видом ненавидя собеседника.

– К тому, что если для таких как я, и Кори, и многих других дорожка благодати уже заранее ведет в тупик, то, как тебя такого впустили в двери Храма? Или ты мальчишкой успел залезть какой-нибудь смазливой монашке под юбку, чтобы она замолвила за тебя словечко?

У костра раздался гогот матросов, разбудивших Люси. Она привстала на руках, отстранившись от Уилфреда. Взорвавшийся от дерзкой наглости Трэвиса Гарольд, молниеносно вскочил на ноги и с кулаками бросился к обидчику. Исход от драки был очевиден, но неожиданной смелости Грина можно было позавидовать. Правда, до яростной потасовки дело не дошло – Уилфред вмиг оказался между ним и Трэвисом.

– Все, довольно болтовни! – командирским голосом прогремел он, заставив обоих застыть на своих местах в смиренном повиновении. – Не хватало еще всем перегрызться здесь. Трэвис, сегодня ты первый в дозоре. Следи за тем, чтобы костер горел всю ночь. Как только сгорит два полена – разбудишь Хью, он тебя сменит. За Хью – Сэмюэль. А сейчас всем остальным отбой до утра. И чтобы никому ни звука. Трэвис, – Уилфред подошел почти вплотную к большому матросу, придав своему взгляду еще больше строгости, – гляди в оба. Сэмюэль, Хью – вас это тоже касается. Особенно тебя, Хью. Мы чужаки на этом острове, а значит, потенциально опасны для тех, кто, возможно, здесь обитает уже достаточно давно.

– Как скажешь, Уилф, – тихо ответил Трэвис и подкинул в огонь еще немного дров, что взметнули вверх десятки искр.

– Боишься, малыш Кори? – с наигранным злорадством поддел юношу Хью и с довольным видом растянулся на прогретом жарким пламенем костра песке. – Расслабься. В эту ночь нам ничего не грозит, юнга, когда на страже нашего сна стоят такие молодцы, как Трэвис и Сэмюэль…

– Н-не боятся то-олько д-дураки, м-мистер Хью, – кратко бросил Кори и улегся на бок, спиной к огню. Трэвис же предложил Хью заткнуться.

– А что я такого сказал? – невинно ответил тот.

Вскоре лагерь погрузился в сон под шум дрожащей на ветру ткани. И хоть гром уже прекратился – небо все еще озаряли редкие вспышки молний, и были слышны удары бушующих волн о клыки прибрежных скал.

«Запись от 29 июля 1793г. Всю ночь лил дождь, но кроме стука тяжелых капель о купол навеса, сделанный из остатков корабельного паруса, наш лагерь ничто и никто не потревожил. Не знаю, хотелось ли мне, чтобы было по-другому? Ответить трудно. Ясно лишь то, что задерживаться на этом острове не хотелось ни одному из нас, и даже мне – путешественнику, имеющему в запасе достаточно большое количество времени и не обремененному конкретными целями, с которыми полагается управиться в срок. Итак, следующее утро ничем не отличалось от предыдущего вечера. Небо было черным, ветер сильным и порывистым, а море бушующим. Не стоило и надеяться выбраться вплавь в такую погоду, даже если иметь под боком хорошую лодку, не говоря уже о той посудине, которую мы могли бы изготовить из стволов деревьев, имея под рукой лишь короткие ножи. Так что выбор у нас был невелик. Мы отправлялись вглубь острова, чтобы узнать его поближе».