Виктор Авдеев – Риданские истории (страница 4)
Топот погони вдруг стих. Не было слышно ничего, кроме криков орлов, парящих недалеко над морем. Джеф выбрался наружу и… чуть не сорвался в пропасть! Он оказался на краю обрыва, под которым на расстоянии как минимум двадцати пяти футов из воды торчали зубья морских скал. С ужасной силой вода ударялась о них, оставляя мокрые пятна на стволах каменных исполинов. Безудержный страх и рваная рана пылали внутри Джефа жарким неистовым огнем, нагнетающим сильное головокружение. Он прижался к скале всем телом, чтобы не сорваться. Его трясло крупной дрожью от боли.
– Что же делать? – пытаясь найти ответ, он в панике осмотрелся. По бокам отвесные стены гор, не залезть. Мешала бы еще и разорванная когтями грудь… Внизу смерть от удара о скалы. Позади смерть от клыков чудовища. Он вспомнил то, что осталось от Ника Льюиса. Тошнота опять захлестнула тело и вырвалась наружу коричневой жижей Джефу под ноги. Голова была готова лопнуть, а глаза налились слезами. – Вот и все, Джеф, это конец, – сказал он себе. – Никто не узнает, как все случилось на самом деле. Мое место в управлении займет новый служащий. А Мэри найдет другого… Мэри…
Ему еще ни разу за все время, проведенное с ней, не хотелось обнять ее так крепко. Прижаться к теплой груди, обхватить за талию и зарыться лицом в ее пахнущие цветочным ароматом волосы…
Его горестные грезы прервал дикий рев и топот тяжелых ног за спиной. Затем раздался удар, от которого пробежала дрожь по горной толще. Послышался треск осыпающихся камешков. От неожиданности ступня Джефа скользнула с уступа по кашице собственной рвоты. Потеряв равновесие, Джеф всем весом накренился вперед. Вскинув руки в стороны, он попытался ухватиться за что угодно, любой бугорок на скале или растительность, но пальцы ощутили только бесплотный воздух…
Последнее, что он увидел перед тем как уйти в бесконечную темноту, были сверкающие желтые глаза лохматого великана, похожего на Йети на картинках рисованных комиксов, только гораздо страшнее и реальнее. Сердце Джефа сдавило тугими клещами, в легких не хватало воздуха. Несколько секунд остановившегося навсегда времени. Хрустящий удар.
– Везите тело в морг, – распорядилась Барбара Смит, затем повернулась к Джону Брауну, – Ты тоже можешь ехать домой, стажер, сегодня был очень тяжёлый день. У всех нас, – добавила она со вздохом.
– Барбара, вы давно были знакомы с ним? – осторожно спросил Джон.
– Да, он много лет работал с нами. Ждал перевода в другой город и вот…
– Это ужасно.
Барбара не ответила. Повернувшись к морю, она поглядела на оранжевый закат. Солнце клонилось к горизонту. Скоро оно спрячется за полоской воды, уступив место ночному светилу на небосводе. Женщина запустила тонкие пальцы в густые каштановые волосы и раскинула их на плечи. Ее одолевала горечь сожаления, ей не хотелось больше ни с кем разговаривать сегодня. Перед глазами стоял портрет Джефа Харриса, погибшего при неизвестных обстоятельствах в том же месте, что и Альберт Джонс, над смертью которого и начал работать Джеф, приехав сюда два дня назад. На пленке фотоаппарата были найдены кадры улыбающихся учеников в школе и фото различных птиц. Последние кадры были сняты в горах, конечно же, здесь. Сухие растения, испещренная паутиной трещин от постоянной жары земля, раскрытый зев одной из пещер, каких должно быть не мало в этих краях. Ничего, что могло бы помочь в расследовании. Два трупа за неделю. А тот искалеченный старик в лохмотьях, как заведенный твердящий о каком-то, якобы, монстре, живущем в глубинах горного кряжа. Совсем выжил из ума…
Барабара обернулась туда, где недавно кипела работа. Сейчас уже все разъехались. Она осталась одна у моря на закате. Было тихо, легкий бриз обдувал ее разгоряченное лицо и приятно остужал. На крыше служебного автомобиля вращались сине-красные полицейские маячки, отбрасывающие на песок блики, словно Рождественские гирлянды.
Она обратила взор на горы.
– Как красиво здесь на закате. Поднимусь повыше и посмотрю на вечернее море сверху, – прошептала она, и ноги повлекли ее вверх по тропке.
Через какое-то время раздался душераздирающий крик, который оборвался так же резко, как и вырвался. Захлебывающимся эхом звук пронесся над остроконечными вершинами и убрался на восток, прочь из этих проклятых гор.
Семена жизни
– Гарольд Грин, будь ты проклят вместе со своими вечными записями! Помоги другим выловить из воды то, что осталось, иначе клянусь морскими чертями, я сломаю твое перо и порву журнал на мелкие бумажные клочки! – угрожающе прорычал хриплым голосом один из матросов Трэвис Лонг, стоя по колено в воде. Пыхтя и отдуваясь среди корабельных обломков, он вытаскивал на берег деревянную бочку.
Трэвис был крупным мужчиной с большими кулаками и волевым подбородком. Он имел недюжинную силу и легко справлялся с толстенными канатами один, работая на кораблях с юношеских лет. Гарольд счел за лучшее прислушаться к его словам и от греха подальше оторваться от пера. Но все же, чтобы не потерять достоинства образованного человека перед неотесанным мужланом, он убрал тощий блокнот в кожаном переплете в поясную сумку и, выйдя из-под кроны сутулого дерева, тихо проговорил:
– Я не нанимался матросом на судно, милейший, если вы забыли. И за то, чтобы ваш капитан причалил к порту в срок, я щедро заплатил монетами из своего кармана в тот день, когда поднялся на борт вашей посудины с Бевернской пристани!
– Замолчи, Гарольд! – вскричала светловолосая Люси, утирая тыльной стороной ладони с лица слезы. – Моего отца… то есть капитана Джонса больше нет! Морская пучина поглотила его вместе с остальными членами нашей команды, оставив в живых всего семь человек. Как ты можешь думать о деньгах? – она без сил плюхнулась на песок и обхватила колени руками.
– Говорят женщинам на кораблях не место, их присутствие лишает экипаж удачи, – Гарольд парировал дерзостью укор со стороны Люси. – Может быть это из-за вас мы оказались здесь, мисс Джонс?
– Если вы сейчас же не заткнетесь, Грин, я лишу вас жизни, – процедил сквозь зубы Уилфред, легонько прикоснувшись худыми пальцами к кортику на своем ремне. Это был стройный молодой человек с коротко постриженными каштановыми волосами и проницательным взглядом. – Вы чужак, и ваше слово всегда будет в конце списка всех диалогов, ведущихся среди оставшейся команды, – он подошел к Люси и обнял ее за дрожащие плечи.
За их перепалкой следили еще несколько людей, усердно пытаясь вырвать из лап непомерно разбушевавшейся стихии уцелевшие пожитки, выброшенные из корабельного трюма в море. Два матроса – весельчак Хью и смуглый молчаливый Сэмюэль Перес, оба одетые лишь в жилеты на голый торс и широкие шаровары – тянули к суше еще одну пузатую бочку, а рыжий паренек с веснушками, усеявшие все лицо и тощие руки, пытался достать из воды кованный сундук, застрявший в прибрежных скалах совсем рядом с берегом.
– Не упусти это, Кори! – взволнованно вскричал Уилфред, приняв напряженную позу. Он только сейчас заметил лишь чудом не затонувший сундук с добром, над спасением которого в неуклюжих потугах бился юнга. – Грин, скорее помоги достать Кори из воды наше золото!
Заслышав о золотых запасах, заключенных внутри неподдающейся юноше клади, приструненный Гарольд Грин со всех ног помчался к нему, и вдвоем они вскоре благополучно доставили сундук на берег. Прошло еще немного времени, и на суше сгрудилось все то немногое, что уцелело в шторме. Несколько бочек с соленой рыбой и вяленым мясом, мокрые до нитки обрывки парусов, ларь с монетами и бочонок с горючим.
Между тем погода буйствовала все сильнее и успокаиваться не желала. Ветер усиливался, а волны становились выше и неуемнее. Иногда они поднимали на своих гребнях тела погибших матросов, но уже через мгновение мертвые вновь исчезали в темной пенящейся воде.
В небе метались искры молний, рассекая черные облака надвое, и мощными раскатами гремел гром. Моросил дождь – слабый и мелкий, похожий на пыль, только мокрую. Различной причудливой формы деревья, окружившие неплотным полукругом песчаный берег, качались из стороны в сторону, оглашая побережье тоскливыми стенаниями. Они трепетали ветвями, похожими на узловатые руки с сотнями пальцев, на ветру и мягко взмахивали ими, словно языком жестов приглашали нежданных гостей познакомиться с островом.
Над головами вымокших насквозь матросов и их попутчика – путешественника Гарольда Грина, нависла давящая темнота, символизирующая приближение ночи, однако по ощущениям был еще ранний вечер. Не позже семи-восьми часов.
– Это все? – с досадой осмотрев «улов», проговорил Уилфред. – Не густо, хотя могло быть еще меньше. Вот что, парни, – обратился он к остальным. – Доставайте свои ножи. Мы должны поставить крытый лагерь и разжечь внутри костер. Кто-нибудь имеет при себе огниво?