Виктор Авдеев – Риданские истории II (страница 7)

– Что же они сделали тогда? – поинтересовался Бенни.

– Ну… Потом, конечно, в кровавых спорах выбрали другого бургомистра из толпы. И по указке новоиспеченного бургомистра отстроили полуразрушенный город заново. В новом стиле. Меньше деревянных домов, больше каменных. Некоторые из них до сих пор сохранились здесь на самых старинных улочках Ридана, Бенни.

– А что же стало с Эрлом Перри? Куда он пропал? Он умер? И почему его телескоп был разбит?

– Как много вопросов, Бенни! – с довольной ухмылкой проговорил гоблин. – Никто не знает, что с ним произошло на самом деле. Но! – он поднял вверх указательный палец: – Санта может открыть и этот секрет любознательному мальчику. Просто Эрл однажды увидел в свою трубу то, чего ему видеть было нельзя, понимаешь? Эдакую тайну вселенной. Иную форму жизни, сокрытую в далеких звездах. Как ему это удалось? Боюсь, даже мне не ведомо это, – Санта повесил шарик обратно на елку, и картинка с разбитым стеклом окуляра пропала. – Ты не устал слушать мою болтовню, Бенни?

– Вовсе нет, Санта, – покачал головой мальчик и украдкой взглянул на часы над камином. – Разве так бывает? – вдруг воскликнул он, разобрав в полумраке гостиной положение стрелок. – Как это они застыли на двенадцати ночи?

– Рождественская ночь полна сюрпризов и волшебства, – просвистел Санта-гоблин. – Продолжим нашу беседу? Выбери шарик еще раз.

– Хм, – задумался Бенни, разглядывая озаренную свечами елку. – Вон тот! Белый шарик!

– Отличный выбор, хоть и не такая уж значимая история. Но уговор есть уговор, ты сделал выбор.

В этот раз Бенни увидел в светящемся стекле шара спины дюжины детей в белых одеждах. Они собрались в кольцо вокруг фиолетового сияния, идущего прямо из земли, и вознесли руки к небу.

– Кто все эти девочки и мальчики, Санта? – спросил Бенни, удивленно таращась на картинку.

– Есть один райский остров недалеко от Риданской бухты, Бенни, – хитро сощурившись, ответил гоблин. – Это как детский парк аттракционов, где имеется множество различных механизмов для развлечений. Горки, карусели, машинки! Только на этом острове нет взрослых, которые включают или отключают все эти аттракционы. Видишь сияние? Это, как бы тебе объяснить, мотор от всего, что есть в этом сказочном месте. Захочешь сладкой ваты, и она уже у тебя в руках. Усядешься на лошадку на карусели, и она уже завертелась по кругу! Машинками не нужно управлять руками. Просто подумаешь о том, в какую сторону тебе нужно повернуть колесики, и сияющее сердце этого острова за тебя выполнит твои желания! Ох, как я завидую всем этим детям, ведь взрослым дорога туда навсегда закрыта…

Гоблин сощурился еще больше, пожирая Бенни желтым светящимся взглядом. Он ждал от Бенни главного вопроса. «Ну же, сопляк, попроси меня отправить тебя туда…»

Свечи на елке вспыхнули чуть ярче, словно от скачка электричества. Диван позади Бенни слегка приподнялся на ножках на одну сторону, и из-под него вылезла чья-то рука, обтянутая гниющей кожей. Она слепо ощупывала пол, будто искала что-то. Носочки на барельефе камина зашевелились, и оттуда показались мокрые головки жирных червей. Они сползали вниз, тихонько шурша своими тельцами о каминные кирпичи. Но Бенни не слышал этого, так увлечен он был своей идеей.

– Санта, – Бенни тихонько кашлянул, как будто хотел спросить о чем-то, но ему было неловко.

– Да, Бенни, – широко улыбнулся гоблин и первый раз за все время сделал шаг навстречу Бенни.

– А ты правда-правда можешь все?

– Ну, скажешь тоже, все… – смущенно отмахнулся гоблин. – Да, могу.

– Можно я попрошу о втором подарке за одну Рождественскую ночь? Это будет считаться, как будто на следующий год. Можно? – синие глазки Бенни глядели на Санту с большой надеждой и детским неприкрытым нетерпением.

– Мм, – задумался гоблин. Затем он заходил взад-вперед, обдумывая просьбу мальчика, который в этот момент ерзал на полу, сгорая изнутри теплым приятным огнем от задуманного желания. – Ну, хорошо, Бенни, – наконец сказал он и покрутил перед собой светящийся шар. – Только для тебя. Проси, что хочешь.

– Я хочу на остров. Но только… только, что бы родители не узнали, что меня нет дома, – замялся на миг Бенни. – Можно хотя бы на полчасика задержать время, пока я буду играть с остальными ребятами?

– Хоть на целых пять часов, Бенни! – просвистел гоблин, и вновь слюна из его рта капнула на пол. – Ну, ты готов к путешествию?

– На все сто! – радостно объявил Бенни и вскочил на ноги.

– Тогда закрой глаза.

И Бенни послушно прикрыл свои веки, а на его лице затаилась скромная улыбка. Гоблин хихинул, алчно протянув к Бенни свои пальцы, сжимающие шар. Мальчик не видел, как дети внутри этого шара вдруг развернулись к нему лицами и глядели на мальчика черными пустыми глазницами.

Гостиную ослепила яркая белая вспышка света. Снова раздался оглушительный стук в дверь. Когда свет погас, в гостиной не было ни гоблина, ни Бенни, а белый шарик, подергиваясь, висел на своем месте.

– Пока наш малыш еще спит, Питер, – проговорила миссис Робинсон, – нужно успеть разложить под елкой подарки.

Мама Бенни держала в руке перевязанную лентой коробку, обернутую подарочной бумагой, а мистер Робинсон в этот момент доставал из укромного местечка в шкафу еще один подарок.

– Ты права, дорогая, мы каждый год так и делаем, – улыбнулся он и прикрыл дверцу.

Они прошли вместе к елке и уложили под ее нижние ветви две коробки.

– Так, – сказала миссис Робинсон, поправляя упавшую на лоб прядь светлых непослушных волос, – Теперь конфеты. Ими мы набьем носочки на камине. И еще обязательно несколько мандаринов. Какое Рождество без запаха мандаринов! Бенни их так любит.

Она поднялась на ноги, и в этот момент случайно зацепила рукой один из шариков на елке. Он соскользнул с ветви и упал на пол. Раздался звон, и от него остались лишь белые осколки.

– Какая я неловкая, – всплеснула руками она. – Надеюсь, звон не разбудил нашего мальчика, еще слишком рано.

– Вообще-то уже девять утра, – подметил папа Бенни, взглянув на часы над камином. – Пора будить нашего соню, а то он так все Рождественское утро проспит.

– Хорошо, Питер. Сейчас я замету здесь осколки, и мы вместе сходим в спальню нашего сына. Ты согласен? – она игриво толкнула его под локоть.

– Конечно, любимая. Надеюсь, ему понравятся подарки от Санта-Клауса, – и он засмеялся, указав на них двоих пальцами.

Миссис Робинсон сгребла в совочек осколки.

– Кстати, – сказала она, – я не припомню, чтобы у нас был такой шарик. Это вы с Бенни его повесили?

– Ну, раз он висит на нашей елке, значит, его водрузили сюда не чужие люди. Конечно же, это мы. Наверное…

– Да, ладно. Настало время будить Бенни, – проговорила его мама, вытряхнув в мусорное ведро осколки разбитого шара. – Представляю, как он обрадуется! Наш мальчик любит этот праздник больше всего на свете!

Мистер и миссис Робинсон, стараясь не шуметь, отправились в тихую спальню Бенни, предвкушая радость на лице мальчика, которого они никогда не найдут.

Таверна на костях

Густой октябрьский туман на коварных болотах застал нас внезапно. Еще пару дней назад теплый ветерок не предвещал перемен погоды и ласково гладил нашу громоздкую повозку. Он будто бы колесил вместе с нами, был тихим и молчаливым спутником в долгой дороге, которая и привела нас в глухую топкую местность на северо-восточной окраине Ридана.

Перед моими глазами возвышалась одинокая таверна с названием «Последний очаг» в два этажа высотой с откидными деревянными ставнями на окнах, металлическим флигелем на черепичной крыше и печной трубой, из которой поднимался в серое небо белый дым. Здание было огорожено невысоким частоколом. Повсюду росла лишь трава, сорняки и дикие цветы, а ко входу в таверну вела нахоженная тропинка, слегка огибающая колодец с навесом и привязанным к деревянному валу ведром. Поодаль виднелись низкие постройки. Возможно, одна из них была свинарником, другие – наверняка, сарай для дров, курятник и помещение для хранения всякой всячины, как это обычно бывает. Также виднелась небольшая конюшня с тремя стенами и одной общей большой калиткой, устланная сеном, под навесом которой топталась пара лошадей. А за таверной расстилался дремучий лес. Черные искривленные старостью деревья выглядели пугающе и отчасти величаво в силу своей немалой длинны. Между темных стволов крепко застыла густая тьма и таращила на свет свои невидимые любопытные глаза.

Я удобно устроился на облучке повозки с верхом, сжимая мягкие кожаные поводья Рогзи – единственного жеребца, который у нас был. Моя жена Алисия мирно спала сзади, утомленная поездкой по холмам и равнинам. Там же, в кибитке, был и наш маленький кукольный театр с куклами, сшитыми нежными руками Алисии, и миниатюрными деревянными декорациями, сделанными мной. Так мы зарабатывали на хлеб, устраивая маленькие представления в каждом попутном городке.

Однако сегодня мы остановились в этих краях не случайно. Поиски моего брата привели нас с Алисией к этой таверне. Два месяца назад мы гостили в его доме далеко к югу отсюда. Тогда Джим поведал мне, что собирается отправиться в Ридан за удачей. Какой-то грязный старик за две кружки низкосортного пойла поведал ему историю о большом драгоценном камне, вроде как спрятанном в одной из пещер у западного побережья Ридана лиходеями, что не успели выменять его на золото, преждевременно скончавшись от властной руки правосудия. Мы с Алисией отговаривали его от этой непутевой затеи. Намекали, что тот попрошайка всего лишь хотел нализаться до полусмерти за счет щедрого простака, что развесит уши при одном лишь упоминании о легких сокровищах. Но он не послушал нас, и с тех пор от него не было ни одной весточки. Я надеялся, что он все же отыскал, что хотел, и канул без следа в богатую жизнь. Лучше бы так… И все же я беспокоился о нем…