Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 4)

— Меня ещё ни разу не называли несогласованным протоколом.

Ван Мэй кашлянула. Кашель был сухим, финансовым и предвещал расходы.

— Почему новый локализатор у серверной зоны без допуска уровня три? — спросил Чжэнь.

— Потому что новый локализатор видит очевидное. Например, что ваш наследственный символ бренда дышит и делает это без дисклеймера.

— Он не дышит.

Кокон сделал ещё один мягкий вдох. Чжэнь даже не повернулся.

— Система вентиляции создаёт движение волокон.

— Конечно. А если он ночью начнёт петь, это будет акустический эффект кондиционера?

— Кокон не поёт.

— Запишу как предварительную гарантию.

Уголок его губ едва изменился. Не улыбка — служебное уведомление: «Эмоция запланирована, ожидайте подтверждения в течение трёх-пяти рабочих дней».

— Ваша рабочая зона на двадцать втором этаже, — сказал он. — Доступ к серверной, архивному модулю и строкам наследственного ядра ограничен до завершения инструктажа.

— Строкам чего?

— Наследственного ядра.

— Это маркетинговый термин или юридическая дымовая завеса?

— Внутренний термин.

— Внутренние термины обычно рождаются там, где нормальное слово умерло от стыда.

Ван Мэй закрыла телефон.

— Я оставлю вас знакомиться. У меня встреча с людьми, которые считают, что слово «магия» снижает оценку компании. Они ещё оптимисты.

Она ушла. За стеклом мигали серверы, а в бронзовой раме лежал кокон с нитями, похожими на засохший солнечный свет.

— Вы видели дыхание? — спросила я тише.

— Я видел, что вы сделали вывод на основании недостаточных данных.

— Я переводчик. Мы так живём.

— В DragonHeart выводы на основании недостаточных данных делает алгоритм. Люди обязаны проверять, прежде чем давать словам ход.

— У вас тревожное разделение труда.

Вблизи его глаза оказались не чёрными, а тёмно-карими, с янтарной каймой у зрачка. Совершенно ненужная деталь. Абсолютно вредная для дисциплины.

— Вы приняты для локализации интерфейса, а не для интерпретации объектов семейного наследия.

— А если объект семейного наследия попадёт в интерфейс?

Молчание стало очень аккуратным.

— Пройдёмте.

Он привёл меня в переговорную с видом на влажный Шанхай. Передо мной лёг планшет с локализационной платформой. Таблица была мечтой и кошмаром локализатора: ID, контекст, исходная фраза, машинный перевод, юридический риск, культурный риск, эмоциональный тон.

— Русский сегмент запускается в закрытую бету через девять дней. Нужна культурно точная адаптация без изменения смысла.

— Это я умею.

— Вы исправили «найдите свою вторую половину» на «найдите человека, с которым можно договориться о завтраке».

— Потому что «вторая половина» подразумевает, что пользователь поставляется неполным комплектом.

— Маркетинг счёл фразу недостаточно романтической.

— Маркетинг не ходил на свидания с людьми, которые считают себя недостающей частью вселенной. Там быстро заканчивается романтика и начинается логистика.

Опять этот микросдвиг у губ. Как будто улыбка подошла к двери и не прошла контроль доступа.

— Поэтому вы здесь. Но некоторые строки не подлежат редактированию.

— Нередактируемые строки в локализации — как несъедобные пельмени.

— Эти строки являются частью традиционного культурного модуля.

— А вот теперь мне стало страшно.

Он коснулся экрана. Таблица прыгнула к блоку с маленьким красным драконом. Значок был слишком красивым для служебной метки.

Первая строка всплыла в предпросмотре:

YOUR DESTINY WILL BE BOUND WITHIN 3–5 BUSINESS DAYS.

Русский машинный перевод под ней с готовностью человека, не отвечающего за последствия, сообщал:

ВАША СУДЬБА БУДЕТ СВЯЗАНА В ТЕЧЕНИЕ 3–5 РАБОЧИХ ДНЕЙ.

— Нет, — сказала я.

— Что именно?

— Всё. Русскоязычным пользователям нельзя писать «ваша судьба будет связана в течение трёх-пяти рабочих дней».

— Почему?

— Потому что это звучит как угроза из МФЦ. Или как брачное проклятие с доставкой.

— Исходная фраза имеет благоприятный смысл. В исходной системе.

— На каком языке?

— В классическом варианте — на старом письме семьи Ли.

— Прекрасно. Пользователь из Новосибирска точно оценит нюанс, когда приложение пообещает связать его судьбу до пятницы.

В комментарии к строке стояло: «Не менять метафору связывания. Не менять образ судьбы. Не менять временной интервал. Красный дракон — согласование с Л.Ч.»

— Л.Ч. — это вы?

— Да.

— Вы лично запретили менять «судьбу по графику»?

— Я запретил нарушать структуру наследственных формулировок.

— Пользователь видит не структуру, а текст. Текст говорит: «мы вас свяжем». Пользователь не знает вашей семейной системы, он знает кнопку, экран и собственный страх, что кто-то снова всё решил без него.

— Наши тесты показывают высокий уровень эмоционального отклика.

— У людей, которых вы спросили, или у людей, которых вы уже связали?

Он чуть наклонил голову.