Виктор Алеветдинов – Нефритовое бюро непризнанных чувств, или Госпожа Цикада и налог на поцелуи (страница 14)

Фраза была красивая. Чересчур.

Су вставил костяную пластину в прорезь. Каменный стол раскрыл печать допуска.

— Кабинка проверки профессиональной необходимости установит, есть ли между вами достаточная связь для совместного доступа.

— Связь?

— Процедурная, — очень ровно сказал Вэй.

Су посмотрел на них обоих.

— Обычно да. Я подготовлю карточки дел. Раздел забытых признаний редко спрашивают, но они всегда ждут.

— Ждут кого?

— Тех, кто опоздал.

Су отошёл к полкам. Шёл бесшумно — не как вор, а как человек, не оставляющий после себя лишнего.

— Вам он нравится? — тихо спросила Сяо-Лань.

— Архивариус Су служит Палате тридцать лет. Его сведения точны.

— Я не спрашивала про сведения.

— Он никогда не создавал затруднений.

— Это описание хорошо смазанной двери. У меня опыт с пустыми.

Каменная печать допуска вспыхнула.

— Для получения доступа пройдите проверку профессиональной необходимости. Две стороны. Одна кабинка.

Сяо-Лань повернулась к Вэю.

— Одна?

— Вероятно, пространство ограничено.

— Ваши процедуры всё больше похожи на сватовство с печатью.

Кабинка была рассчитана на одного человека, который мало ел и не носил длинных рукавов. На стекле значилось: «Система учитывает только значимые связи».

— Отлично. Нам нечего бояться.

— Процедура устаревшая. Ранее её использовали для супругов-архивариусов.

— Разумно применить её к инспектору и женщине, чей архив он обязан изъять.

Система звякнула:

— Задержка входа трактуется как сомнение в профессиональной необходимости.

— Даже кабинка осуждает нас быстрее людей, — сказала Сяо-Лань и шагнула внутрь.

Вэй вошёл следом. Дверца закрылась.

Мир стал тесным.

Чересчур тесным для двух упрямых людей, рукавов Вэя, сумки Сяо-Лань и Цикады № 108, которая выбрала худший момент, чтобы высунуться из булавки.

— Прошу зафиксировать: помещение не соответствует нормам комфортного свидетельствования.

— Цикада, исчезни.

— Я исчезла бы, но мне мешает локоть инспектора.

Вэй попытался отодвинуться. Отодвигаться было некуда. Его плечо задело стенку, и под потолком вспыхнули розовые чернила.

— Начата проверка. Установите характер связи.

— Служебная, — сказал Вэй.

— Расследовательская, — сказала Сяо-Лань.

— Конфликтная, — добавила Цикада.

— Обнаружено расхождение самоописаний. Доверие присутствует?

— Нет, — сказал Вэй.

— Нет, — сказала Сяо-Лань.

— Ответ синхронный. Признак устойчивого взаимодействия.

— Я уже ненавижу это место, — сказала Сяо-Лань.

— Взаимная эмоциональная интенсивность зафиксирована.

— Ненависть не равна необходимости, — сказал Вэй.

— Ненависть при совместной цели может являться формой функциональной привязки.

— Я хочу такую кабинку в бюро, — прошептала Цикада.

— Нет, — одновременно сказали Вэй и Сяо-Лань.

Стены мягко засветились.

— Повторная синхронность.

— Это не симпатия, — сказал Вэй.

— Кто говорил о симпатии? — спросила Сяо-Лань.

Он замолчал на половину вдоха.

— Термин «симпатия» введён субъектом Вэй Жэнем без запроса системы.

— Протестую.

— Протест принят как защитная реакция.

— Инспектор, ваша Палата только что допросила вас лучше, чем я.

— Это устаревший алгоритм с избыточной романтической интерпретацией.

Он посмотрел на неё сверху вниз. Из-за тесноты взгляд получился слишком близким. Сяо-Лань заметила усталость под его глазами. Не холодность — усталость человека, который держит лицо ровным, даже когда собственная ци лежит в чужом признании.

Она сдвинулась назад, наступила на край сумки и потеряла равновесие.

Вэй поймал её за плечо прежде, чем она ударилась о стекло. Движение было быстрым, без расчёта, совсем не служебным. Пальцы легли поверх ткани рукава крепко, но не больно — так, будто он удерживал не нарушительницу, а человека.

Сяо-Лань подняла глаза.

Лицо Вэя оказалось ближе, чем следовало любой процедуре. Он понял это сразу: челюсть напряглась, взгляд на миг ушёл к её губам и вернулся обратно с отчаянной дисциплиной.

Между ними оставался один вдох.