Виктор Алеветдинов – Наследство пишет в семейный чат. Книга 1. Протоколы бытового колдовства (страница 12)

— Вы использовали жадность родственников.

— Я использовал предсказуемость.

Анна внесла ответ в протокол. Хороший мотив не отменял подделки от имени умершей и давления на семью. Артём это понимал, но продолжал смотреть на экран так, словно за каждым файлом стояла более важная причина.

Внутри папки находился зашифрованный архив. Роман запустил копию в отдельной среде. Артём дал первый пароль, но система запросила резервный ключ распорядителя наследства. На экране появилось предупреждение: при следующем входе профиля распорядителя часть данных будет удалена.

— Вот поэтому я не хотел идти в ОПЧ, — сказал Артём. — Любой официальный запрос увидит Крылова.

Роман отключил сетевые службы и снял образ памяти. Удаление можно было остановить, если найти локальное правило до подключения архива к платформе.

Анна открыла журнал файлов. После смерти Веры Павловны в папке появились ещё три документа. Их названия соответствовали седьмому, восьмому и девятому заданиям. Стиль отличался от первых шести. В ранних текстах были короткие бытовые указания. Поздние использовали формулировки о долях, отказах и признании права семьи.

Седьмой черновик начинался словами: «Не претендую на чужую долю». Та же фраза стояла в соглашении Крыловой. Девятый требовал назвать человека, чьё участие можно не учитывать.

— Это не моё, — сказал Артём.

— Файл находится на вашем устройстве.

— Он синхронизировался из облака.

Роман проверил метаданные. Документы действительно пришли через клиент платформы «Лик» после смерти Веры Павловны. Локального автора не было. Профиль источника обозначался как распорядитель наследства.

— Перенести вину на Крылову удобно, — заметил Роман.

Артём вспыхнул, но Анна остановила спор. Метаданные можно подделать. Им нужна была независимая запись входа.

Роман нашёл служебный журнал. Профиль распорядителя обращался к архиву ночью после похорон и ещё раз утром, когда Крылова находилась в квартире. Во второй раз система выгрузила три новых черновика и запустила правило очистки.

Анна посмотрела на Артёма.

— Вы знали, что поздние тексты появятся?

— Нет. Я ждал только удаления.

— Почему не предупредили раньше?

— Потому что тогда вы забрали бы ноутбук, вызвали Крылову и потеряли папку.

Он опять решил за всех, какое нарушение допустимо ради сохранения документов. Анна понимала его страх, но не собиралась превращать понимание в оправдание.

Роман нашёл правило удаления и отключил его. Затем создал бумажный реестр контрольных сумм: выписал названия шести исходных файлов, время создания и контрольные значения. Отдельно зафиксировал три поздних документа. Анна подписала лист вместе с Артёмом. Бумажную копию убрали в пакет, чтобы изменения в цифровом архиве не переписали историю задним числом.

Система показала последнее событие:

«Профиль распорядителя наследства: доступ подтверждён».

Время совпадало с минутой, когда Крылова отправила фотографию акта вне семейного чата.

Анна позвонила ей. Крылова не ответила. Через минуту пришло сообщение: «На встрече у нотариуса. Все вопросы после открытия наследственного дела».

Артём попросил выехать на дачу немедленно. Анна уже собирала оборудование, когда Лев прислал видеозвонок.

Он находился возле дачного посёлка вместе с Еленой. Шлагбаум не принимал её брелок, охрана требовала подтверждения владельца. Денис проехал раньше по старому коду и теперь не отвечал. За его машиной въехал неизвестный серый автомобиль.

— Крылова? — спросила Анна.

— Номер Елена не запомнила.

Лев переключил камеру на экран охраны. В приложении дачного дома входная дверь была открыта. Датчик чердачной лестницы тоже сработал. На кухне камера показывала пустой проход и край стены с семейной фотографией.

Роман увеличил изображение. Снимок был сделан за длинным столом во дворе. Вера Павловна сидела в центре. Михаил раньше находился справа, возле яблони. Теперь его не было. Денис оказался ближе к бабушке, хотя на сохранённой копии стоял с другого края.

— Он вошёл как хозяин, — сказал Лев. — И фотография перестроилась под эту роль.

Елена слышала разговор и потребовала открыть шлагбаум. Охранник не соглашался без звонка собственника. В базе владельцем оставалась Вера Павловна.

— Назовите Елену дочерью и законным пользователем, — сказала Анна. — Только это. Наследницей не называйте.

Охранник повторил фразу в систему. Шлагбаум поднялся. Лев и Елена поехали к дому.

Крылова позвонила сама.

— Не входите туда до нотариальной описи. Дом сейчас входит в наследственную массу.

— Денис уже внутри.

— Тогда дождитесь полиции.

— Вы знали, что он поехал?

Крылова ответила, что Денис звонил ей утром и спрашивал код. Она не сообщила его, но посоветовала не трогать документы до оформления.

— Через ваш профиль в архив добавлены три задания.

— Это рабочие формулировки из старых консультаций. Я не отправляла их в чат.

— Вы вошли в архив после смерти Веры Павловны.

— Чтобы обеспечить сохранность.

— После входа включилось удаление.

Крылова сказала, что обсудит технические детали с Романом после нотариуса. Затем снова предложила всей семье приехать вместе и не превращать осмотр в захват.

Анна прервала разговор. Крылова больше не определяла темп расследования. Её процессуальные объяснения оставались полезными, но каждое промедление увеличивало риск утраты документов.

Она позвонила Дарье Волиной. Та согласилась направить ближайший экипаж: Денис проник в дом до оформления наследства, а в помещении могли находиться документы, связанные с подделкой сообщений и возможным присвоением имущества.

Мобильная лаборатория выехала к даче. Артём сидел рядом с Романом и положил руки на колени. Ноутбук остался в опечатанном боксе.

Связь с Львом снова появилась через двадцать минут. Камера дрожала. Они с Еленой вошли во двор. Дверь дома была открыта, на ступенях лежала сломанная защёлка. Из чердачного окна шёл дым.

— Денис! — позвала Елена.

Ответ пришёл сверху. Сначала закашлялся человек, затем Денис сказал, что нашёл папку слишком поздно.

Лев поднялся на несколько ступеней и направил камеру в проём. На чердаке горела металлическая жаровня. В ней лежали красные обрывки картона. Денис стоял рядом с кочергой и пытался сбить пламя старым покрывалом.

— Не трогай больше ничего, — сказала Анна через связь. — Отойди к лестнице.

Денис повернулся к камере. На лице у него была сажа.

— Красная папка уже горит.

Из жаровни поднялся лист, почернел по краям и упал текстом вверх. На нём ещё можно было прочитать одну строку: «Семьёй считается тот, кого выберут».

Глава 9. Место за столом

К половине шестого дым с чердака уже вытянуло через открытое окно. Денис сидел на верхней ступени лестницы, прижимая к ладони мокрое полотенце. Волина прислала участкового и пожарный расчёт, но огонь успели погасить до их приезда. В металлической жаровне осталась мокрая зола, а рядом лежали обгоревшие листы из красной папки.

Лев открыл веранду, чтобы в доме стало легче дышать, и попросил всех не трогать найденные бумаги. Анна с Романом ещё ехали. Елена стояла у лестницы и требовала от Дениса объяснить, зачем он полез на чердак один. Он повторял, что папка уже горела, когда он вошёл, и что Артём подстроил всё заранее.

Артём приехал следом за машиной ОПЧ и теперь смотрел на обрывок с фразой о выборе семьи. Он не пытался отнять лист. Только спросил, сохранилось ли что-нибудь под пеплом.

Лев видел, как спор снова собирает людей вокруг права решать. Елена хотела установить, кто имел право открыть папку. Денис доказывал, что вошёл первым и спас документы. Артём напоминал, что предупреждал о Крыловой. Участковый записывал объяснения и уже дважды попросил говорить по одному.

— Сначала уберём бумаги от огня и воды, — сказал Лев. — Остальное после фиксации.