Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя. Печати Небесной крови. Книга 2 (страница 16)

На наружном крючке висел сложенный лист.

Боро вошла, услышав скрип.

— Человек ушёл через задний двор, — сказала она. — Лёгкий. Без лошади.

Глеб снял бумагу и закрыл ставню. Это была копия дворцового расписания. Напротив закрытого приёма стояли имена гостей, время входа и порядок появления наследника.

Рощина вызвали из соседней комнаты. Савва пришёл следом, вытирая руки после перевязки.

— Это мог оставить наш писарь? — спросил Глеб.

Рощин изучил почерк.

— Нет. Дворцовая рука.

— Наблюдатель хотел, чтобы мы нашли лист, — сказала Ли.

Савва прочёл последнюю строку и нахмурился.

— Возле имени наследника есть помета.

— Какая? — спросил Рощин.

Савва провёл пальцем по знакам.

— «Последнее появление в собственном теле».

В комнате никто не пошутил. За стеной фыркнула лошадь, а дождь продолжил стучать по ставне, под которой неизвестный оставил им расписание чужой смерти.

Глава 7. Приём за нефритовой ширмой

К Нефритовому залу посольство подвели после заката. От городских ворот до дворца ехали больше двух часов: каждая внутренняя улица закрывалась своим караулом, а красная метка на запястье Глеба вспыхивала у каждого прохода.

Перед залом у гостей забрали оружие. Ящик с нефритовой маской проверили дважды и оставили под совместной печатью гарнизона и Ли. Северное свидетельство Ли отказалась выпускать из рук. Служитель поставил меч Глеба в стойку под номером, которого тот не понял.

— Скажи, чтобы не перепутал, — попросил Глеб Савву.

— Здесь три русских меча, и только твой с выбоиной у гарды.

— Тем более. Остальные два хуже.

Ли несла футляр с северным свидетельством в левой руке. Средний и безымянный пальцы правой уже сгибались, но прикосновения она чувствовала плохо. Перед входом служитель провёл по её ладони тупой иглой. Ли заметила нажим только по следу на коже и не сказала об этом. В рукаве лежала нефритовая пластина. Кисть-клинок и рабочую иглу пришлось оставить у входа.

За первой дверью гостей разделили. Рощина поставили в круг посольских лиц, Боро отвели к независимым свидетелям. Савва получил место между кругами. Глеба остановили возле боковой колонны.

Писарь прочёл его дощечку.

— Наблюдаемый чужак, — перевёл Савва. — В зал допускается, но говорить может только после вопроса.

— Наконец нашли занятие, которое мне подходит.

— Молчать?

— Наблюдать за теми, кто уверен, что я молчу.

Перед каждым гостем стояла чаша из светлого нефрита. Служитель наливал воду. Гость касался края пальцами и отвечал на один вопрос. Если слова противоречили тому, что он сам считал фактом, вода темнела, а дверь за его спиной закрывалась.

Ритуал не заставлял раскрывать смысл. Он лишь запрещал прямую ложь.

Дворцового казначея спросили, принёс ли он вещь, не внесённую в список.

— Всё, что я принёс, учтено моей службой, — ответил он.

Вода осталась прозрачной. Вопрос касался дворцового списка, ответ — списка самого казначея.

Женщину в зелёном спросили, встречалась ли она сегодня с людьми военного дома Гао.

— Сегодня я не входила ни в один дом, принадлежащий Гао.

Вода снова не изменилась. Встреча могла пройти в саду или повозке.

Ли следила за Цзинь Хуаем. Регент сидел справа от нефритовой ширмы. Он не требовал общей правды, а выбирал участок, который входил в протокол.

Рощина спросили:

— Русское посольство привезло все дары, указанные в перечне?

— Все дары, которые мы приняли при отправлении, прибыли во дворец.

Вода сохранила цвет. Посмертную маску посольство при отправлении не принимало.

Цзинь указал на запечатанный ящик у стены.

— В нём есть предмет, не названный в русском перечне?

— Есть предмет, обнаруженный после нападения на обоз.

— Его происхождение известно?

— Мне неизвестно, кем он был положен в русский сундук.

Цзинь услышал границу ответа, но уточнять не стал. Слова уже вошли в протокол. Рощин не солгал, однако зал теперь подтверждал лишь его незнание о человеке, положившем маску. О назначении самой маски вопроса не было.

Боро спросили, служит ли она русскому посольству.

— Пока они кормят мою лошадь, я еду рядом.

— Вы получаете приказы от Рощина?

— Нет.

Вода осталась светлой. Когда Боро прошла, Рощин тихо спросил Савву, зачем тот оформлял ей жалованье.

— Чтобы кормить лошадь. Она предупредила.

Ли подошла к своей чаше.

— Вы вправе говорить от имени клана Ли? — спросил писарь.

— Я последняя признанная мастерица этого клана.

Вода дрогнула.

— Это не тот вопрос, — заметил Цзинь Хуай. — Существует ли сейчас клан, чьё согласие вы можете выразить?

— Люди, имевшие право дать мне такое согласие, погибли.

Вода осталась прозрачной. Цзинь получил нужную границу: Ли обладала знанием, но не могла прикрыть решение волей мёртвого рода.

— Вы привезли свидетельство о повреждении северной печати?

— Да.

— Оно содержит обвинение против дворцовой власти?

— Оно содержит последствия действий людей с государственными полномочиями.

— Ваш ответ точен.