Виктор Алеветдинов – Книга 1. Пять ключей Корселуна. Имя Нивендры (страница 12)

Морр побледнел.

— Отключить Голоссеть. Немедленно.

Техники бросились к панелям. Но Голоссеть говорила дальше.

— Нивендра признаёт…

Дариус крепче держал Арию за руку. Резонатор в центре зала дал последний тихий импульс. На внутреннем стекле кристалла знак Нивендры вспыхнул чисто, без помех и чужих линий.

Голоссеть произнесла на весь зал:

— Нивендра признаёт Арию Целестину Синен.

Ария смотрела на кристалл и не сразу поняла, почему все снова повернулись к ней.

Глава 5. Имя, сказанное сетью

Сайра Рут услышала имя Арии раньше, чем зал успел испугаться по-настоящему. Голоссеть произнесла его ровно, без торжества и без жалости, но в этом спокойствии было что-то холоднее крика.

— Нивендра признаёт Арию Целестину Синен.

В командной нише над боковой аркой на секунду стало тихо. Офицеры охраны смотрели на Сайру. Техники смотрели на свои панели. Даже Тавен Морр, который обычно умел сохранять лицо при любой катастрофе, застыл у центральной стойки и не сразу поднял руку к браслету.

Сайра подняла свою.

— Протокол сдерживания, красный уровень. Зал закрыть, делегации вывести, прессу отсечь от сети. Арию Тадрин изолировать.

Слова вышли ровно и правильно. Именно так они должны были прозвучать. Такие слова не дрожат и не спрашивают, почему внутри всё сжалось, когда система назвала знакомого человека чужим именем.

— Подтвердить боевое разрешение? — спросил офицер Кайр, начальник внутреннего звена.

— Без летального огня, — сказала она. — Пока.

Слово «пока» прозвучало лишним. Она сама это услышала.

На главном экране Зала Голосов Ария стояла возле резонатора. Дариус Харран держал её за руку. Близко. Явно. Сайра заставила себя смотреть не на их руки, а на схему угроз.

Резонатор светился чистым знаком Нивендры. В доках ещё мигали аварийные огни, но челнок увели. Люди в зале были живы. Ария только что спасла их, и это осложняло дело так же неприятно, как прямой приказ.

Спасительницу сложнее назвать угрозой. Но легче сделать символом, а символы всегда опаснее людей.

— Совет требует немедленной передачи объекта под контроль Морра, — сообщил связист.

— Совет далеко, — ответила Сайра. — Морр в зале, и он потерял управление. Командование беру я.

Офицеры задвигались быстрее. На экранах боковые выходы стали зелёными, основные коридоры — красными. Сайра закрыла центральную арку, чтобы толпа не хлынула в доки. Потом закрыла пресс-галерею. Не из злости к журналистам. Если дать им открытый канал, через три минуты вся Дуга будет знать не то, что произошло, а то, что успели испугаться люди.

— Что с внешним контуром?

— Щит стабилизируется. Семьдесят девять процентов. Есть остаточные скачки на внутреннем кольце. Резонатор не отключается.

— Источник вмешательства?

— Не найден. Лог рваный. Часть сигнала пришла через служебный канал демонстрации.

Служебный канал. Тот самый, который Морр добавил утром. В плохих делах всегда находился кто-то, кто торопился и называл это эффективностью.

На экране Ария повернулась к Морру. Голоса с зала шли с помехами, но фраза прошла ясно:

— Теперь кто-нибудь объяснит, почему музейный экспонат открыл аварийный контур лучше, чем ваш Совет?

В командной нише кто-то тихо фыркнул. Сайра не повернулась.

— Офицер Ден, если вам весело, выйдите и посмейтесь под резонатором.

— Виноват, адмирал.

Сайра смотрела на Арию. Даже после перегрузки та держалась прямо. Бледная, с белым следом на ладони, но не сломанная. Такая же. Нет, не такая. В ней появилась новая пустота, как в двери, за которой вдруг обнаружился коридор.

Когда-то Ария умела спрашивать так, что человек сам начинал сомневаться в своём приказе. Сайра помнила это хорошо. Они работали вместе после аварии в Салльском узле, когда Совет хотел скрыть данные о погибших буксирах. Ария тогда три дня не спала и заставила комиссию признать ошибку маршрута. Сайра уважала её за это. Потом злилась за то же самое.

Потому что Ария могла позволить себе сомнение. А Сайра привыкла платить за порядок подписью.

— Адмирал, Морр запрашивает ваш вход в зал.

— Он не запрашивает. Он требует. Откройте мне нижний проход.

Она вышла из командной ниши через боковой шлюз. За дверью пахло перегретым пластиком и пылью из аварийных фильтров. Коридор был заполнен людьми: делегаты, охрана, двое медиков, растерянный чиновник с обрывком праздничной ленты на рукаве. Лента выглядела так глупо, что Сайра пожалела беднягу.

— Все к боковому сектору, — приказала она. — Без остановок. Браслеты держать открытыми. Кто снимает — тот сдаёт устройство.

— У меня дипломатический иммунитет, — возмутился толстый представитель одного из узловых миров.

— У вас есть ноги. Идите.

Охранник рядом кашлянул, чтобы спрятать улыбку. Сайра бросила на него короткий взгляд.

На входе в зал её встретил Морр.

— Адмирал Рут, объект должен быть передан Совету.

— Объект сейчас стоит на ногах после артексиловой перегрузки и спасения доков. Если вы попробуете взять её грубо, половина зала увидит, как Совет благодарит человека наручниками.

— Она названа Синен.

— Я слышала.

— Вы понимаете последствия?

Сайра посмотрела на него. Морр считал последствия колонкой в отчёте. Удобная порода людей, пока они не начинают двигать живых.

— Последствия начались до этого вечера. И кто-то очень хотел, чтобы мы увидели только финал.

— Не время для ваших личных выводов.

— Моих личных выводов здесь нет. Пока.

Она прошла мимо него в зал.

Зал Голосов больше не был залом приёма. Боковые линии мигали аварийным синим. По полу шли следы разбитых бокалов. На центральной площадке стояли Ария, Дариус, несколько охранников Совета и инженер Института, которому, похоже, хотелось стать маленькой деталью и спрятаться в панели.

Резонатор больше не бил светом, но знак Нивендры оставался на грани. Он светился чисто, без помех. В этом ровном свете Сайра и видела главную угрозу. Не взрыв, не аварию, не панику. Подтверждение.

Дариус первым заметил её.

— Сайра.

— Командор Харран. Отойдите от Арии.

— Нет.

Он даже не сделал паузы. Будто ответ был готов давно.

— Это приказ адмирала узлового флота.

— Я не в вашей цепи командования по внутренней охране Совета.

— Тогда считайте это попыткой не дать вам совершить глупость.