Виктор Алеветдинов – Каникулы в Тридевятом уезде (страница 11)

Велемудр впервые за церемонию улыбнулся по-настоящему.

— Отклик принят. Ключ доверия признает совместную формулу охраны.

— Вот видите, — сказал Архип чуть слышно. — Без школы получилось.

— Не зазнавайся, — ответила Агафья так же тихо. — Еще не вынесли из реестра.

Серафима подняла печать, хор печатей набрал воздух для торжественного хлопка, Листик подал Велемудру реестровую ленту. И в этот момент площадь погасла.

Свет пропал, как кто-то накрыл Тридевятый уезд чугунной крышкой. Хор печатей взвизгнул. Колодцы ударили водой вверх. Арки одна за другой открылись в чужие места: в одной мелькнула заснеженная вершина, в другой — банная парилка с веником, в третьей — темная река с чужой руганью. Центральная белая арка дрогнула так сильно, что с нее посыпалась пыль.

— Стоять! — крикнул Громыхало. — Световой отход противника!

Бурчик дал гудок и рванул к помосту, но дорога под ним стала мягкой, как тесто. Архип схватил Агафью за локоть, не тянул, только удержал. Она не отдернула руку.

— Ключ! — крикнула Серафима.

Облачная подушка была пуста.

Четверо хранителей, которые ее несли, стояли с поднятыми руками. На подушке осталась теплая вмятина и узкая полоска темного сургуча. Велемудр побледнел. Листик уронил реестровую ленту, и она начала сама наматываться ему на ноги. Тихон Перепутьевич оказался у края помоста; его лицо в темноте было каменным.

— Закрыть выходы! — приказала Серафима. — Никого с площади не выпускать!

Двери в пнях хлопнули. Указатели заметались, показывая тут же в разные стороны. Один колодец прохрипел: «Не туда!» — и захлебнулся собственным эхом. Арка с банной парилкой раскрылась шире; оттуда пахнуло жаром, мокрым деревом и лешачьим табаком.

Агафья выдернула руку из Архиповой ладони только для того, чтобы крепче взять скалку.

— Это у вас так каждая регистрация проходит?

— Нет, — сказал Велемудр, и в его голосе впервые не было важности. — Ключ не может исчезнуть во время отклика.

— Значит, смог. Ищите, кто стоял ближе.

Серафима резко повернулась к ним.

— Гости Заворотино находились непосредственно у Ключа. Отклик был вызван их формулой. До выяснения обстоятельств делегация считается причастной к нарушению доверительного контура.

Архип шагнул вперед.

— Причастной? Мы его что, в карман положили? У меня карман под отвертку и огурцы, ключ туда не влезет без шума.

— Вы прибыли с нестандартным транспортом, неучтенными предметами, самостоятельным животным сопровождением и неизвестными методами воздействия на артефакты, — сказала Серафима. — Риск очевиден.

Агафья почувствовала, как внутри поднялось спокойное злое тепло. Глухое, кухонное, такое, что ставит кастрюлю на край плиты и знает: сейчас будет кипеть.

— Значит так, учетная ты наша. Когда Ключ вспыхнул, мы ответили правильно. Когда он пропал, ваши хранители держали подушку, ваши двери закрывались, ваши арки дрожали еще вчера. А виноваты деревенские, потому что у нас трактор с характером и пирожки без лицензии.

— Прошу соблюдать тон, — сказал Велемудр, но слабее, чем раньше.

— Тон я соблюдаю. Скалку пока тоже.

Громыхало слетел с Бурчика на край помоста.

— Требую расследования по законам военного пера! Первым делом опросить подозрительных лиц с казенными лицами.

— Уберите птицу, — сказал один из местных хранителей.

— Птицу? — Громыхало расправил крылья. — Вот сейчас будет дуэль протоколов с отягчающим кукареканьем!

Архип поймал его и прижал к себе. Марфа подошла к подушке, повела носом над вмятиной и повернулась к Агафье.

— Сургуч. Старый.

Тихон резко посмотрел на кошку.

— Животным запрещено приближаться к доверительным следам.

— Поздно запрещать, — сказала Агафья. — След уже есть.

Серафима подняла печать.

— До выяснения вся делегация Заворотино подлежит временному ограничению перемещения.

— Не подлежит. Я ваш Ключ найду быстрее, чем вы первый протокол допишете. А если будете мешать, внесу вас в свой список вопросов отдельным разделом.

— У вас нет полномочий.

— У меня есть обида. Она быстрее полномочий бегает.

В этот миг центральная арка застонала. Свет вернулся рывком: зеленоватый, рваный, чужой. Помост под ногами накренился. Банная парилка раскрылась прямо за спиной Велемудра, и оттуда вылетел веник, деловито шлепнул его по плечу и вернулся обратно.

— Оздоровительный семинар начался, — пробормотал Архип.

— Не смешно, — сказала Агафья, но губы дернулись.

Пол стал скользким. Облачная подушка поднялась в воздух и закрутилась. Листик закричал, потому что реестровая лента потащила его к колодцу. Бурчик рванул, подцепил ленту передним крюком и вытянул помощника обратно. Громыхало объявил трактор кавалерией спасения.

Серафима хлопнула печатью по воздуху, но печать поставила оттиск ей на рукав: «не верит собственному порядку». Архип, забыв про обвинения, бросился к ближайшей арке и присел у основания.

— Я же говорил! У нее стык гуляет. А теперь весь контур пошел вразнос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.