Виктор Алдышев – Возвращение (страница 35)

Лазарева видела эта так близко. Это будет и с ней! Но Костя умер, его муки закончились. Это то, что нужно: найти оружие и прекратить кошмар!

Дмитрий не давал этого сделать, не позволял дотянуться до его пистолета, насел на руку Анны коленом, прижав к земле, при этом крепко держа её за шею.

«Тигр» со свистом затормозил возле Бестужева. В машине были водитель, двое солдат, Самойленко и Крылов. Последний выскочил со словами:

— Майор! Они уходят!

И замер, поняв всю картину.

— Аптечку! — крикнул ему Дмитрий.

Анна скребла пальцами его по плечам, шептала:

— Не хочу, не хочу….

Быть человеком ещё столько адских часов, и финал только один…

— Нют, смотри,… смотри!

Бестужев развернул к ней запястье. В специальном отсеке перчатки стояла ампула с блестящей белой жидкостью.

Анна не сразу поняла, что видит, только через секунду случилось медленное осознание. Она застыла, сипло дыша.

— Держись, — быстро прошептал Дмитрий.

Крылов подбежал с аптечкой, но увидев распаханную ногу Бестужева, с которой текла кровь, замер:

— Майор, вы тоже инфицированы!

— Да, да, я знаю.

Дмитрий забрал у капитана аптечку, вытащил из неё баллон с медицинской пеной, распылил на свою ногу и на шею Лазаревой. Густая субстанция полностью закрыла раны. Потом снял куртку, завернул в неё Анну и взглянул на Крылова:

— Капитан, уезжайте.

— Майор,… — Крылов отрицательно покачал головой. — Мы должны увести вас отсюда. Вы первый объект охраны.

— Я больше не объект охраны, — произнёс Бестужев. — Через двенадцать часов я — бета-особь.

Все невольно вздрогнули, а Дмитрий установил на наручных часах обратный отсчёт.

— Нас везти нельзя, — добавил он. — До Екатеринбурга тысяча километров. На машинах мы не успеем. Через шесть часов мы будем уже опасны. Так что, как всё ещё старший офицер здесь, я отдаю вам приказ: уезжайте.

Бестужев оглядел лица парней:

— Вам здесь больше делать нечего.

Люди переглянулись.

— Генералу Королёву доложите, что меня инфицировали. Я приказал меня оставить, — добавил Дмитрий.

Все так и стояли.

— Что вы будете делать? — наконец спросил Самойленко, сглотнув неприятный комок.

Ответ на этот вопрос был установлен протоколом безопасности. Подвергшийся заражению должен быть уничтожен, или должен уничтожить себя сам. Даже если это Бестужев.

Дмитрий встал, держа Анну на руках. Она затихла и смотрела на него, хлопая мокрыми ресницами. На лице замерли боль и удивление, непонимание.

Бестужев обвёл взглядом парней.

— Удачи, — произнёс место ответа. — Выбирайтесь отсюда. Я всё сделаю сам.

Ещё секунды люди не решались сделать шаг, но иного выбора не существовало. Майор был прав во всём. Ни ему, ни Лазаревой уже не выжить. Через шесть часов они оба станут бесконтрольными, дико орущими тварями, рвущими зубами всё, что под них попадёт. И уже смогут инфицировать других. Через десять часов их размеры не позволят им умещаться в машине. А через двенадцать это два полноценных мегистотерия, один из которых бета. Всем выжившим конец. Довести их до генлаборатории не удастся и в отсутствии лекарства от мутации это едва ли имеет смысл. Остаётся только оставить патроны, чтобы Бестужев пустил пулю в висок сначала Лазаревой, а потом себе.

— Ладно,… — медленно выдохнул Крылов. — Выполняем ваш приказ, майор. Вам что-нибудь нужно? Прежде, чем мы уедем.

Дмитрий отрицательно покачал головой:

— Нет. Ходу отсюда, и не оглядывайтесь.

Крылов и Самойленко сели в машину, последний раз взглянули на майора, держащего на руках лейтенанта Лазареву.

Вот и всё. База уничтожена, все погибли, главный учёный инфицирован, а, значит, мёртв. Вот о чём они доложат, если доберутся.

Крылов кивнул водителю. Парень нажал на газ, торопясь убраться с кровавого песка под колёсами.

Дмитрий, проводив взглядом отъезжающую машину, наклонился к лицу Анны, и зашептал ей, касаясь губами щеки:

— Нют, ты мне нужна. Прямо сейчас. Приди в себя.

Бестужев зашагал к научным боксам. Анна, тяжело дыша, взглянула на него.

— Ты им не сказал, — прошептала она. — Почему?

Эта тонкая грань, отделившая от сознания безумный страх, образовалась только из-за понимания того, что в ампуле перчатки мутоген Альфы! Дмитрий взял его! В тот момент, когда специально прыгнул на морду главной особи и позволил мегистотерию прокусить ногу, чтобы просунуть руку сквозь приоткрытые челюсти.

Шанс на лекарство в руках того, кто может его использовать! Эта мысль спасла разум Анны от разрушения в первые минуты шока.

Бестужев не ответил на её вопрос, идя к модулям научного комплекса. Меги во время атаки подвинули их с дороги, но вход в операционный бокс остался не заблокированным.

Дмитрий занёс Анну в помещение стазискапсулы, посадил на пол.

— Нют, сможешь подключить резервный блок питания?

Он стер кровь с её лица, погладил по щекам, чтобы успокоить. Лазареву всё также била крупная дрожь, и силы воли не осталось ни на что. Но для того, чтобы делать то, что хочет Дмитрий, ей требовалась не воля. Здесь её двигало другое чувство, и сейчас оно сработало.

— Да, — прошептала Анна. — Смогу.

Бестужев быстро сделал ей и себе уколы антибиотика, обезболивающего и противосудорожного, чтобы ослабить первые симптомы мутации, потом извлёк и притащил резервный блок питания из хранилища научного бокса. Медленно ползая по полу на четвереньках, Анна подключила к нему оборудование.

Дмитрий запустил компьютер и установку синтеза ДНК. Вставил в приёмный отсек ампулу с мутогеном, набрал команду начала анализа, и прирос глазами к побежавшим строчкам.

Лазарева села на полу рядом с ним, опираясь плечом на стенку установки. Несмотря на лекарства её так и трясло, и тело болело в каждой клетке.

— Может, надо было ехать в генлабораторию? — прошептала она.

— Мы не успеем до распада мутогена, — напряжённо ответил Дмитрий. — А стазискапсулу не транспортировать без спецмашины.

Анна коснулась его бедра, сжала пальцами ткань одежды.

— Лекарство будет? — прошептала она.

— Будет, — Бестужев ответил без сомнений. — Нют, верь мне.

Лазарева сглотнула сквозь тошноту и боль:

— Я тебе верю.

Дмитрий отвернулся от мониторов, поднял Анну на руки, подошёл к стазискапсуле, нажал коленом рычаг открытия крышки на боковой панели. Прозрачный купол поднялся, обнажая лежанку.

— Тебе надо уснуть, — сказал он, укладывая Лазареву. — Мутация замедлится. Когда лекарство будет готово, я тебя разбужу.

— Подожди, — Анна ухватилась за его руку, — подожди. А ты?

— У меня больше времени, чем у тебя, — улыбнулся Дмитрий. — Инфицирование произошло через ногу, а не через сосуды головного мозга, так что у меня ещё плюсом будет часа два, три.

Боль мешала Лазаревой думать, мешала увидеть, что улыбка Бестужева не настоящая. Она слепо верила каждому его слову.