Виктор Алдышев – Возвращение (страница 27)
Жест был понятен, он значил, что надежды нет.
— База, это группа эвакуации… — раздалось в динамиках.
Все замерли от тона голоса.
— Мы на месте.
— Что видите? — произнёс Дмитрий.
— Включаю камеру, — ответил старший.
Мониторы потемнели и, наконец, возникла картинка. Офицер держал камеру, стоя на краю огромной ямы, даже больше чем сказал Костя.
Внизу лежала перевёрнутая машина с разорванными в клочья шинами и погнутыми железными бортами, виднелись гильзы отстрелянных патронов, расколотые шлемы и… кровь.
— Тела? — быстро спросил Матвеев.
— Нет. Только кровь.
На несколько мгновений установились тишина. Молчали в оперативном штабе, молчали на месте.
— Значит, у нас потери, — полковник сглотнул, плотно сжал губы и, наконец, добавил: — Запишите: группа «Алмаз» считается без вести пропавшей.
Матвеев взглянул на Дмитрия. Тот смотрел в мониторы, и по его лицу сложно было что-то понять.
— Дайте изображение входа, — произнёс он.
На месте камеру спустили напротив коридора в толще земли. Он был полностью залит затвердевшей субстанцией.
— Запечатан, — произнёс старший спасательной группы. — Я правильно понял: мегистотерии прорыли канал напрямую от улья и ждали, когда люди в него провалятся?
— Такую тактику меги раньше не применяли, — согласился полковник. — Бестужев?.. — Матвеев был обязан задать этот вопрос: — Зачем уничтожать маленькую группу довольно далеко от улья?
Дмитрий стоял ещё мгновение молча.
— Мне нужно две минуты, — внезапно произнёс он.
Полковник утвердительно кивнул, Бестужев резко развернулся и вышел из бокса.
— Лазарева, — Матвеев кивнул ей, — идите с ним.
Анна стояла только потому, что из-за одного движения сейчас могла рухнуть едва собранная в тонкие грани воля. Костя погиб. Вот так! Они попрощались час назад.
Но приказ командира позволил собраться, чтобы выйти на улицу на ватных ногах, увидеть, что Дмитрий вошёл в научный комплекс и пойти за ним.
Бестужев сидел в своём кабинете, когда она вошла. Опирался локтями на стол, упираясь лбом в руки, сжатые в кулаки, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
— Дим, — Анна позвала его, быстро вытерла побежавшую по щеке слезу.
Дмитрий взглянул на неё. Лицо казалось непроницаемым, но глаза его выдали, и прерывистое дыхание через рот, чтобы справиться с потоком чувств, тоже.
— Это из-за нас? — прошептала Анна.
Голос просто пропадал в горле.
— Мы поменяли правила войны, — ответил Бестужев. — Пока не могли проникнуть в улей, у Альфы не было надобности отслеживать и уничтожать небольшие группы. Они не представляли угрозы. Сейчас он знает, что одна две машины в пути — это возможные диверсанты. Так что он будет уничтожать их и дальше.
Лазарева молчала. Мысли не складывались ни в слова утешения, ни в подтверждения. Хотелось отвернуться, чтобы спрятать мокрые глаза, так что она сделала шаг к двери, намереваясь уйти. Но Дмитрий, внезапно остановил её:
— Нют, стой.
То, о чём говорил ему Костя, вдруг, наконец, дошло. А если завтра убьют, если погибнешь, ничего не сказав и не сделав? Дмитрий считал, что с такой перспективой нет смысла ничего начинать. Костя думал иначе, говорил, что перед смертью нужно успеть сделать то, чего больше всего хотел. Тогда жил не зря, и не потратил время впустую.
Лазарева подошла, и Бестужев не справился с собой. К чёрту всё…
Он обнял её за талию, заставив шагнуть к себе вплотную, прижался лбом к её животу. Нужно было найти точку опоры, удержаться на земле, которая уходит из-под ног. Анна обвила его шею рукой через мгновение, вторую положила на затылок. Оказалось, она давно хотела сделать так, и осознала это только сейчас, пропуская сквозь пальцы короткие чёрно-коричневые волосы Дмитрия.
На мгновение всё исчезло вокруг. Мир за пределами помещения растаял в тишине. Осталось тепло объятий, чувство пальцев, касающихся кожи, тихое дыхание обоих…
Громкий звонок прямого телефона с оперативным штабом не сразу разорвал эту связь. Дмитрий вздохнул, дотянулся рукой до кнопки, нажал, сказал: — «иду», ничего не спросив, и тогда отстранился от Анны.
— Надо подготовить второй выезд, — сказал он, вставая. — Задача поимки бета-особи не выполнена.
Лазарева молча смотрела на него. Видела, как мышцы лица отвердели, снова превращаясь в маску, пряча под собой боль. Слышала, как в голос вернулся прежний лёд.
— Хорошо, — она кивнула. — Платформа цела, нужно настроить дистанционное управление с другого компьютера. Но тебе нужны люди…
— Я запрошу новую команду, — сказал Дмитрий.
Анна снова кивнула. Бестужев так и стоял рядом с ней, уже не касаясь, но близко. Оба оказались не готовы быстро отойти друг от друга. А, может, не готовы к тому, что надо продолжать. Нужно выйти и начать всё заново. Забыть о потере и двигаться дальше. Но всё внутри было против, будто надо дышать, а из груди вырваны лёгкие и дышать просто нечем.
Дмитрий заставил себя первым, он шагнул к двери, сказал: — За дело, Нют, — и вышел из бокса.
Лазарева вернулась в расположение техников. Ей больше нечего было делать в оперативном штабе. Сейчас нужно будет снова подготовить платформу к выезду, когда спасательная группа вернёт её на базу.
Войдя к себе, Анна намеревалась сказать команде, чтобы собирались в гараж, но получилось не сразу. Взвод занимался штатными делами, по расписанию шло обслуживание роботов-дронов. Парни и Галя сидели за рабочими столами в мастерской. Когда лейтенант вошла, им хватило одного взгляда на выражение её лица, чтобы отключить гудящее оборудование и ждать, что она скажет.
Лазарева быстро объяснила задачу: сказала, что группа десантников, с которыми они работали три месяца, погибла несколько минут назад, сказала, что завтра прибудут новые люди, а сегодня нужно проверить и заправить платформу.
Оправив всех из мастерской, Анна села за свой стол, вынула из ящика незаконченные перчатки. Она проверит работу команды, как положено через час, а сейчас нужно закончить средство защиты для майора Бестужева. И пока никто не видит, наконец, выпустить рвущиеся наружу слезы. Она не настолько сильная, что бы их сдержать.
14.
Костя лежал на твёрдой поверхности главной площади улья — округлой площадке под кораблём. Бронежилет с частью одежды содрали по дороге, через ткань разорванной футболки просачивалась кровь. Багиров чувствовал голыми лопатками пол — тёплый, шершавый.
Вокруг было тихо. Несмотря на огромное количество мегистотериев, их было едва слышно. Везде шло движение, но дыхание и касание лапой земли звучали почти призрачно.
В широких каналах, огибающих площадку, поднимался уровень жидкой субстанции. Сейчас она была плотной, будто густой прозрачный кисель. Меги купались в ней, ныряли с головой и, выйдя не отряхивались, а усаживалась на площадке. Дул тёплый ветер и субстанция подсыхала на их телах. Казалось, они делали это с какой-то целью. Ровные очереди монстров выстроились вдоль берега.
Рядом с Костей засыхала кровь. Всех парней его взвода стащили в нишу рядом с площадкой. Он слышал каждый крик, каждую попытку отбиться, и звук клокотания в горле, когда его протыкали, впрыскивая мутоген. Это делали не сразу. Сначала рвали когтями мышцы ног, чтобы никто не мог двигаться. И ходили между людьми, слизывая текущую из ран кровь. Костя не знал сколько это продолжалось. Какое-то время их просто держали здесь, словно выжидая какой-то временной отметки. Но потом начали обращать.
Багиров остался последним. Он видел всё. Первым мутоген вводили Никитину. Андрей сопротивлялся, так что бета сжал его ребра пастью, сломав вместе с ними сопротивление, и только потом, белая трубка пробила грудь парня, кажется до самого сердца.
Всё, что Костя знал о страхе, оказалось не правдой. Его нельзя контролировать, как бы ты ни старался. Это отдельное существо. И когда оно просыпается, его голод не сравним ни с чем. Чтобы ты не делал, тело сотрясают судороги и мышцы отказываются подчиняться, а собственное сердце бьёт тебя изнутри. Пожрав волю к сопротивлению, страх беспрепятственно выскребает всё остальное, пока от сознания не останется пустая выеденная шкура.
Монстры вокруг внезапно подались в стороны, образуя коридор. Костя знал, что увидит в конце, но это не спасло от ужаса. Вместо крика получился хриплый вздох, после которого дыхание застряло где-то в горле, и в сердце растеклась тупая боль. Альфа шёл к человеку, не торопясь. Вдыхая адреналин, который сейчас выжигал его тело изнутри.
Костя замер под взглядом огромных мерцающих белых глаз. Казалось, всё исчезло вокруг. Тёмный улей, и войско мощных тварей, даже боль собственного изодранного тела. Остался лишь серебристый иней этого взгляда.
Багиров едва почувствовал, как острый коготь проткнул челюстно-подъязычную мышцу, когда Альфа приподнял его голову одним пальцем, как потекла кровь.
Из приоткрытой пасти мегистотерия выскользнула мягкая трубка с треугольным отверстием на конце и плотно прижалась к шее человека, охватив почти всю — от основания до подбородка. От этого давления воздух едва прошёл, и Костя сделал судорожный вдох. Последний перед тем, как Альфа запрокинул его голову, охватил шею пастью, не смыкая клыков, и трубка сократилась, вбивая насквозь через мягкие ткани сверхтонкие щупы к артериям мозга.
Открытые глаза всё ещё видели, но боль и ужас отключили способность осознавать происходящее. Костя рухнул на пол, когда мегистотерий выдернул из него устройство введения мутогена.