Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 45)

— Да, — ответил Дмитрий. — Меня и капитана Багирова просьба включить в команду майора Лазаревой.

— Добро.

Главком и генералы уехали через десять минут, а в ангаре начались срочные сборы. Сон оставили на потом. Пока Третьяков паковал вещи, Анна взглянула на Дмитрия и Костю, оценила ещё раз свои ощущения, и поняла, что ненавидит обоих.

Причина?

У неё только одно сердце, и они уже надорвали его по краю, когда оба улетели. Она уже пережила время, когда считала их потерянными навсегда. Но вот они вернулись, и всего несколько часов Анна чувствовала такое горячее чувство счастья, пока Бестужев… не отнял его.

Снова. Всё, до капли. Оставив душу пустой.

Они улетят. И хотя оценка шансов на возвращение сейчас показала более высокий процент, это всего лишь цифра. Да, Дмитрий в этот раз объяснял, что если всё сделать правильно, у них будет несколько минут покинуть зону поражения. Но что если сделают не правильно? Или им не позволят? Или Дмитрий опять просто врёт! И это снова билет в один конец?

Лазарева чувствовала дрожь, пробегающую по телу. И когда Дмитрий наконец обернулся к ней, отвернулась. Не могла говорить с ним. Не нашла в себе силы взглянуть в его тёмные глаза.

Бестужев шагнул было к Анне, но на его плечо легла тяжёлая лапа Кости. Багиров отрицательно покачал головой. Сейчас нужно дать Ане время справиться с ситуацией. И меньше всего ей нужны объяснения вроде того, что «так надо», «я должен» и так далее. Больше это не пройдёт.

Глава 5: В Чёрном море звезда

Вертолёт опустился на площадку невдалеке от ложного лагеря. Встречающих было много. Набились и в палатку, скрывающую подъёмную платформу, и перед ней на улице толпились.

Мун, увидев сколько народа собралось пожать руку вернувшимся разведчикам, усмехнулся:

— Ну, держитесь. Сейчас зацелуют.

— Не вовремя, — ответил на это Дмитрий.

Костя, шагая за ним из вертолёта, усмехнулся:

— Любимое слово.

По дороге, пока летели, наметили основные этапы работы. На эвакуацию личного состава вместе с оборудованием командование дало десять часов. Дубравин приказал установить за это же время линию сдерживания вокруг улья. Надо было подтянуть к Костанаю силы ПВО и танковые подразделения.

В случае удачи с ИОСами, эту группировку предстояло в дальнейшем усилить для охраны инопланетных сооружений. Если они станут центром контроля ИОС.С-1, то явившись на планету, гереспри немедленно примут меры для подавления ульев «Костанай-1».

На случай неудачи с ИОСами комплексы ПВО и позиции танков размещали так, чтобы, в случае массового выхода мегов, можно было ударить по ним со всех сторон. Обоснованно боялись, что выключение компьютера корабля приведёт к их пробуждению. Если что случится с системой управления через БПУ, то больше вариантов не останется. Как бы жутко не звучало, но придётся устроить массовую резню. Ни один мег не должен прорваться через оцепление.

И Анну всё ещё коробило это обстоятельство. Понимала, что по-другому никак, но… на душе было плохо. Это её личное предательство по отношению к мегам. Наслаивающиеся друг на друга отрицательные эмоции становились всё сильнее. Прибыв на место, Лазарева вышла из вертолёта первая, вдохнула воздуха. Нужно было успокоиться. Мысли разрывали голову.

Пока команда выгружалась, Олег, глядя на толпу, усмехнулся:

— Что, в улье подождать не могли?

— Товарищ полковник, там курить нельзя, — послышался смех.

— А ты перенервничал? — Олег пошёл сквозь толпу, продолжая ворчать: — Что, из-за Бестужева? Дим, слышишь? Ты — звезда. Распишись вон тому где-нибудь…

Грянул смех, и толпа всё-таки окружила майора Бестужева и белого мегистотерия. Среди других первыми подошли биологи из бывшей команды майора. Руководителем теперь был Третьяков, но по старой памяти офицеры приветствовали Дмитрия как начальника группы.

— Товарищ старший учёный, здравия желаем! Хотя нет, вы же больше не учёный. Разведка!

Галя ждала в стороне, но Бестужев, заметив её, кивнул:

— Здравия желаю, сержант Понева.

Галя радостно заулыбалась в ответ:

— Здравия желаю, товарищ майор. С возвращением.

Не ожидала, что Бестужев её заметит. Но Дмитрию было приятно увидеть знакомые лица. Не думал, что это может случиться. Рыжая кудрявая голова Поневой — девчонки, которая вечно бегала за Анной и таскала за ней сумки, вызвала радостное впечатление.

— Спасибо, Галь, — ответил Бестужев.

Понева даже покосилась на Анну. БПУ было на шее, как и у всех, так что Лазарева услышала:

— А… майор здоров? Головой не бился?

Анна всё-таки засмеялась этому вопросу. Да, уж. Понева в чём-то права, не типично для майора так разговаривать. Тем более с теми, кого он раньше в упор не замечал. Вообще… что-то с ним не так. Лазарева думала об этом по дороге в улей.

Солдаты и офицеры сопровождали разведчиков, ехали по коридору всей толпой, а на месте встречал ещё и основной персонал.

Дмитрий с Костей несколько оторопели, увидев ИОС внутри. Когда они улетали, здесь было ещё пусто и тихо, а сейчас на центральной площадке разместился целый жилой городок — спальные боксы, рядом с ними стулья и столики, как для пикника. Люди привыкли находиться в улье настолько, что выход на поверхность перестал быть острой необходимостью. Отдыхали тут внизу под поблёскивающим куполом.

Бестужев искренне рассмеялся:

— Ну, прижились. Костя, глянь…

Он кивнул на баскетбольную корзину, прицепленную на световую мачту.

Зрелище насмешило, но Багиров не успел им проникнуться, потому что увидел то, чего не заметил Дмитрий — мегистотерия, вылетающего из толпы. Он снёс Бестужева в одно мгновение, с яростью ударяя всем телом об пол.

— Егор, отставить! — завопила Анна.

Вообще из головы вылетело! За всеми событиями последних суток она напрочь забыла о Егоре! Подпустить его к Бестужеву — смертельный номер!

Матвей ринулся к брату, но тот оттолкнул его так, что Спецов отлетел, держась за ребра. Егор молниеносно выплюнул трубку с мутагеном, и со всей силой вогнал её в шею Бестужева. Брызги крови взметнулись в стороны, а майор закричал от пронзительной боли сквозь сжатые зубы.

Люди, не разобравшись в происходящем, замерли. Спецназовцы вскинули оружие, но целились в своего! И поэтому медлили. От полковника Муна приказа не было. У Олега на губах замерли слова: Назад, дурак! Трибунал!

Нападение на старшего офицера, да хрен бы с ним, если просто на офицера, на Бестужева нападение!

Единственным, кто оценил всё верно, был Костя, и он схватил Анну за плечо:

— Стой!

Дмитрий сипло дышал из-за пробитого горла, не моргая глядя в глаза нависшего над ним мегистотерия. И внезапно развёл руки в стороны. Жест: «сдаюсь».

Анна дёргала плечом, пыталась высвободиться из пальцев Кости, но тот не пускал. Матвей, держась за ушибленные рёбра, вставал со словами:

— Егор, не надо…

Если Егор нанесёт хоть какой-то вред майору, то Лазарева сама пристрелит его прямо здесь! А если пожалеет, то запрут в клетку навсегда! Всё понятно с обидой, но мстить майору нельзя!

— Спецов, не делай глупостей, — твёрдым голосом произнёс Мун, хотя сжатые в нервный кулак пальцы совсем побелели.

Трубка ввода мутагена не сокращалась, а Дмитрий так и смотрел в глаза мегистотерию. Не нужно было быть с ним на связи, чтобы понять его мысли. Они читались по сморщенной в злобной гримасе морде.

— Потерпи, Егор, — прошептал Бестужев. — Шанс ещё будет.

Надбровные дуги мегистотерия поползли вверх, но… он вырвал щупы обратно, разбрызгав ещё кровавых капель, и сглотнул трубку. Едва он это сделал, Матвей подскочил к нему, ударил в морду кулаком:

— Дебил!

Егор тряхнул головой, зарычал.

— Всё он правильно сделал, — хрипло произнёс Бестужев, медленно вставая и зажимая окровавленную шею.

Матвей, задыхаясь от волнения, взглянул на него:

— Майор, вы в?..

— В порядке — кивнул Дмитрий.

Костя наконец отпустил плечо Анны, и она подбежала к Бестужеву.

— Дай посмотрю… — она пыталась понять, попал ли в кровь мутаген, но Дмитрий отрицательно покачал головой:

— Нет.