Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 40)

Дмитрий пополз к выходу — двустворчатому люку в боковой стенке корабля. Он выбрался наружу под тёмное небо, одетое в покрывало облаков.

Непроглядные стены леса вокруг обозначились острыми верхушками сосен. Падал снег. Мелкий, едва заметный во тьме. Его выдавало лишь касание. Бестужев чувствовал его обнажённой кожей, пока слишком горячей, чтобы воспринимать окружающий холод. Но, глядя на прозрачно-белый снежный покров на ветках, Дмитрий понял, что жар уйдёт очень быстро.

Он спрыгнул обратно в кабину. У них есть какое-то время, но потом, если их не найдут, шансов выжить не много. Развести костёр нельзя. Охотники на орбите могут наблюдать зону падения «гостя». Если будет активность — появление света, источника горения, корабли оценят вероятность выживания нарушителей, как положительную, и явятся закончить дело.

Значит, подать сигнал своим не получится. Бестужев рискнул бы в другой ситуации. Но сейчас ему нужно было сберечь этот корабль во что бы то ни стало. Он часть их плана.

Дмитрий сел рядом с Костей, снова проверил пульс. Сердце всё ещё билось. БПУ подсвечивалось только в районе шеи. На спине почти погасло. Устройство отмирало, начиная со своих кончиков. Ему не хватало кровоснабжения. Сигнал от особи без сознания с полуживым БПУ мог быть только крайне слабым. Шанс, что Анна поймает его минимальный. Только если окажется очень близко.

Бестужев растирал мегистотерия ладонями по расположению крупных артерий. С каждой минутой температура понижалась. Дмитрий растирал и себя, выходил из корабля попрыгать на его борту, побегать вокруг, и, остановившись, послушать тишину.

Эта тишина была совсем другой, живой, полной струящегося воздуха и летящего снега. Бестужев не надеялся снова услышать её. Покидая Землю, он был уверен, что всё для них закончится далеко в космосе на корабле «хозяев».

Дмитрий думал в этой тишине. Мысли приходили сами. Мысли, которым обычно не было места в его сознании. Тогда, принимая решение, он знал, что они с Костей — два монстра. Никому из них уже не быть с Анной, но у них есть шанс ударить по пришельцам там, где они не ждут. Есть шанс отсрочить вторжение или его отменить.

А сейчас… Бестужев стоял на остывающем корабле, видя, как медленно ползёт белый иней по его поверхности, чувствуя холодеющий металл босыми ногами и ледяной воздух всем телом.

Человеческим телом. Он снова человек. Дмитрий вздрогнул. Принятые раньше решения померкли в сознании. Снова можно то, чего, как ему казалось, он лишился навсегда. Можно обнять Анну. Как в тот единственный раз, когда он проявил слабость и позволил минутную близость с ней. Снова можно всё, что доступно двум людям, связанным так же крепко, как они.

Холод вызвал крупную дрожь, заставив Бестужева обнять плечи ладонями. Но Дмитрий не спрыгнул обратно в салон. Его трясло не только от холода, но и от присутствия чувства, которого он давно не ощущал.

Бестужев понял, что… боится умереть. Умереть сейчас. Вот здесь. Просто от переохлаждения. После того, как выдержали путь через солнечную систему, и прорвались с боем домой. Умереть, не закончив дело. И не сказать Анне, как он люб…

Дмитрий сглотнул. Последняя мысль опустошила. Он любит её. Но заставил себя забыть даже об этом.

Внезапно прильнувшие к луне облака скрыли свет, и всё вокруг захватила серая тьма. Бестужев стоял один на борту корабля в холоде и тишине.

Знакомый звук отделился от неё вдалеке. Что-то двигалось, сгребая ткань снежной пелены… Дмитрий знал, что до сна осталось недолго. И то, что он видит, скорее всего, ему кажется. Но даже если так… в тумане что-то двигалось, и Бестужев, выдержав ещё мгновение, спрыгнул вниз, и побрёл навстречу. Сознание уже спуталось от холода, он не осознавал, зачем делает эти медленные шаги. Споткнулся обо что-то на земле и, упав, остался сидеть. Тишина вокруг стала давящей, снова той космической. Тишиной полной пустоты.

Чёрные линии обозначили вихрь вращения и человеческую фигуру, словно плывущую сквозь снежный туман.

Анна бежала, на ходу разворачивая термоодеяло. Набросила его на Дмитрия сразу, как оказалась в шаге. Пока молча, судорожными движениями толкнула Бестужева, чтобы свалить его на одеяло, сразу завернуть в него с ногами и руками, и включить подогрев. И только потом приподняла его голову и наконец уставилась в лицо. На ресницах Дмитрия таял снег, пустой взгляд был направлен прямо на неё.

Бестужев не мог ничего сказать. Казалось, это всё-таки сон. И Анна, обнимающая его, дышащая настоящим теплом в губы — это призрак.

— Очнись, очнись, очнись…

Даже её срывающийся от волнения голос не заставил усомниться в этом.

— Дима! — Лазарева встряхнула его со всей силы.

— Это от холода! — Олег догнал Анну, спрыгнувшую с вертолёта ещё до того как шасси коснулось земли, увидел блестящие глаза Бестужева, выдохнул с облегчением: — Живой! Всё нормально, отогреется.

Подбежали медики из экипажа:

— Анна Викторовна, дальше мы…

Присутствие незнакомых людей заставило Дмитрия сделать умственное усилие, чтобы удержаться в сознании. Нюту он ждал, она бы явилась к нему перед забвением, а вот остальных в его сознании не было. Значит, они реальны.

Анна, не вставая с колен, крикнула в пространство, затянутое туманом:

— Костя!

Ответа не последовало, и Лазарева вскочила. Мун за ней. Они оба исчезли из поля зрения Бестужева. Рядом остались медики, говорящие:

— Гипотермия. Но в остальном порядок! Можно транспортировать.

Было слышно незнакомый взволнованный голос:

— Да! Нашли! Майор жив! Высылайте инженерную бригаду для изъятия корабля.

— Филатов! — окрик Анны оборвал все голоса. — Нужна аварийная эвакуация! Срочно! Сообщи в медцентр генштаба, чтобы готовили приём! Реанимацию для мега!

— Понял!

Медик наклонился над Бестужевым:

— Всё майор, сейчас заснёте. Мы вас увозим.

«Нашла» — в пустеющей голове Дмитрия держалась до последнего проблеска реальности эта мысль. А значит, своё сознание наконец можно отпустить. Анна не позволит Багирову умереть.

***

Анна не позволила. Ещё несколько часов назад она жила в полной уверенности, что они не вернутся. Что Костя погиб, получив смертельное ранение на корабле «хозяев», а Дмитрий пропал в космосе.

Но та жизнь оборвалась в долю секунды громким голосом Багирова:

— Аня, нужна встреча!

Лазареву до сих пор трясло. Она нашла их по сигналу БПУ. Но настолько слабому, что пролети они километром дальше, связь не установилась бы. Едва увидев мерцающий значок на внутреннем мониторе, Анна бросилась к пилотам, показала куда лететь. За эти минуты, пока они добирались, сигнал БПУ… пропал.

Но они были уже рядом. Уже видели своими глазами полосу поваленных деревьев, застрявший в земле корабль, и человека рядом с ним. Лазарева даже не успела удивиться. Не поняла, что видит не чёрного мегистотерия, а человека. Она просто побежала, узнав Бестужева, его долговязую фигуру, лицо. Побежала, чтобы схватить, обнять, согреть, больше не отпускать, никогда!

Но одновременно с радостью к сердцу припал страх, потому, что Анна не увидела Костю. Она ринулась на корабль, спрыгнула в открытый люк. Увидев неподвижного мегистотерия, не замерла ни на мгновение. Добралась до него, схватила за мощную шею, прижала руку к большой правой шейной артерии, и… не почувствовала пульса. И вот тогда замерла.

Сердце молчало, но Анна не верила. Тон кожи Кости был кипенно-белым с синеватым оттенком, БПУ на спине погасло, капли крови замёрзли на его лапах и груди,… но мысль пронзила Анну стрелой: сердца два!

Она подняла тяжёлую голову мега, чтобы просунуть руку под левую сторону, к левой шейной артерии, и в ладонь едва заметно ударило…

Вот тогда она выскочила наружу и кричала.

Это было несколько часов назад. Сейчас Лазарева наконец вошла в палату-бокс, где на кровати спал Бестужев, опустилась в кресло и ещё мгновения сидела прямо. Потому что тело не могло расслабиться. Руки дрожали.

Чтобы поднять Костю использовали вертолётную лебёдку, но сначала надо было просунуть под него спасательные носилки, так что переворачивали его на руках, ввосьмером. Несколько человек при этом держали пакеты с поставленными капельницами.

В медцентре генштаба встречала машина с платформой. Под оказание медицинской помощи выделили целый ангар. Палату-бокс из прочного пластика установили здесь же. Сейчас по трём её стенкам были опущены жалюзи, а через открытую четвёртую Анна смотрела в ангар. Там, на платформе, Костя ещё спал. Она сидела возле него все последние часы. Но медики сказали, что состояние стабилизировалось.

У Багирова были многочисленные ушибы и гематомы, потеря крови из-за разрыва пальцев. Но оторванные куски тоже забрали, и хирурги уже закончили операцию, пришили всё к своим местам.

Главная проблема — сердце. УЗИ органа показало, что повреждений у него нет. Так что после краткого совещания решили, что надо запускать. Сомневались, потому что причину остановки никто не знал. Но времени на раздумья не было. Кровоснабжение надо восстановить в полном объёме. Оставить как есть — опаснее для жизни мега. Так что подключили дефибриллятор и дали разряд. И сердце пошло.

Шансы на выздоровление высокие — услышав эту фразу, Лазарева наконец смогла нормально дышать. Ком отошёл от горла.

Сейчас Костя просто спал. Хорошим сном. Оба сердца работали, БПУ прямо на глазах оживало. Свет на пластинках разгорался, словно угли от дуновения ветра. Так что Анна, поняв, что из палаты Бестужева будет видеть их обоих, пришла сюда и села в кресло.