Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 36)

— Формально, населения уничтожено намного меньше, — сторонники инициативы переговоров говорили едва ли не хором. — Абсолютное большинство обращено в мегистотериев, а не убито.

— И что из этого наводит вас на мысль о том, что пришельцы захотят говорить с нами?

— Это разумная раса со своими целями! Судя по их тактике, у них нет необходимости уничтожать нас, — мнение нескольких учёных сообществ выразил их представитель.

Главы государств прислушивались к нему больше, чем к военным. Оно и было понятно. Речь шла о возможности договориться с пришельцами о каких-либо условиях сосуществования. Военная инициатива, в случае неудачи, вела только к одному — к установлению порядка на планете, уже никак не связанного совместными решениями с людьми.

Анна мрачно наблюдала за происходящим. Мун переводил взгляд с одного разгорячённого в споре учёного или политика на другого, едва заметно качал головой, переглядывался с Лазаревой.

— Это самообман, — тихо говорил он, — никто с нами говорить не будет.

В стремлении сохранить свой мир, приверженцы инициативы переговоров не замечали очевидного факта — отсутствие предмета торга.

Нечего предложить пришельцам. Нет того, чего они не взяли бы сами. И это делало инициативу переговоров ещё более не реальной, нежели оборонительная операция.

В какой-то момент Лазарева осознала бесполезность сегодняшней встречи. Что бы ни решили, это ничего не даст человечеству. Так что ей стало просто смешно наблюдать за бесплодными попытками людей договориться между собой.

— Какой сценарий видите вы? — наконец прямо спросил Волков, когда крики в зале стали неуправляемы. Сторонники инициативы переговоров просто задавили всех остальных. — Сдать планету?

В ответ вернулась тишина.

— И какова процедура сдачи? — уточнил Владимир Алексеевич. — Земля в изоляции. Мы даже не сможем послать сообщение на корабль «хозяев».

Сомнения продлились не долго. При выборе способа сдачи планеты сложностей было меньше, нежели в её обороне.

— Ваша группа «Костанай-1» работает с языком «хозяев» и средствами связи сердечного корабля уже два месяца, — высказался один из глав государств. — Они могут отправить соответствующее послание.

В зале при этих словах было тихо, поэтому смех с первого ряда прозвучал довольно чётко. Это вызвало неудовольствие присутствующих. Но Лазарева не удержалась. Волков взглянул на неё.

— Соответствующее послание? — громко спросила Анна. — Это какое послание я должна отправить?

Взгляды присутствующих устремились на женщину.

— Коллеги, это майор Анна Лазарева — глава группировки ИОС «Костанай-1», — представил её Волков. — Майор Лазарева должна была выступить после меня, но поскольку мы сразу перешли к обсуждению…

— Президент Волков, мы знаем кто это. Полагаете, что слова полумега что-то изменят? — прозвучало на весь зал.

Противники обороны пошли в наступление. О чём явно говорило использование слова «полумег».

Волков отреагировал жёстко:

— Подобные обращения неуместны!

— Но они соответствуют действительности, — возразили ему. — Вы не хотите видеть очевидность провала вашей оборонительной операции, но хотя бы не отрицайте уже состоявшихся фактов. Майор Лазарева — человек только наполовину.

Волков намеревался ответить, но Анна встала. Кажется, пришла пора сделать то, зачем она здесь.

— Так и есть, — спокойно произнесла Лазарева. — Если боитесь меня, можете выйти. Для обсуждения оборонительной операции нужна смелость и умение отделять фантазии от реальности, и если у вас этого нет, то нам будет сложно объяснить вам, почему нельзя сдавать планету без боя.

Гомон обиженных голосов накрыл зал после этих слов. Молчали только ряды представителей стран, выразивших согласие на оборону планеты.

— Майор Лазарева права! — жёстко оборвал истерику Волков. — Нас ждёт второй этап вторжения. В первый раз никаких попыток вступить с нами в переговоры не было. Не питайте иллюзий на это счёт. «Хозяева» сделали своё дело и улетели. Если мы хотим услышать от них хоть что-то, надо поставить заслон. Нарвавшись на него, они отреагируют. Беспрепятственный проход на Землю приведёт только к одному — население и территории отойдут пришельцам.

Голос Волкова повышался:

— Если оборонительная операция провалится, то в планах хозяев ничего не изменится. Но мы можем внести в них коррективы своим сопротивлением и действовать по ситуации.

Возражения всё-таки стали тише. На некоторых рядах, где ещё пару минут назад орали, помалкивали.

Но победы в этих дебатах быть не могло. Анна поняла это со всей очевидностью, когда на весь зал высказалась одна из женщин глав государств:

— Если оборонительная операция провалится, господин Волков, — то все, кто будут участвовать в ней, умрут страшной смертью! Вы отдаёте себе отчёт в том, сколько жизней погубите? Каждая страна, по-вашему, должна отдать приказ своим военным вступить в бой. При этом, по вашим словам: «если оборонительная операция провалится, ничего не изменится». Тогда вообще в чём суть вашей оборонительной операции, если сотни тысяч жизней солдат, брошенных под ноги пришельцев, ничего не изменят!

Шквал голосов сотряс зал после этих слов. Всё. Стало ясно, что бой проигран. Анна тяжело вздохнула. Волков и Дубравин пытались сдержать волну поддержки последнего заявления. Но она была неистовой. Крики, наверное, было слышно за пределами зала совещаний.

Паша с Матвеем плохо справлялись с разочарованием. Оба разглядывали лица людей, так рьяно и с такой верой требующих сдать Землю врагу. Рёв стоял безобразный.

Но наконец понемногу начал стихать. Волков молчал, ожидая спада этой волны, оглядел свой штаб. Дубравин и командующие кивнули в ответ. Такой исход обсуждался между ними до начала совещания. Все знали что дальше.

Когда установилась относительная тишина, Владимир Алексеевич обвёл тяжёлым взглядом зал.

— Мне сложно принять инициативу переговоров, — произнёс он. — Но и заставить вас держать оборону против вашей воли я тоже не могу. Принимая право каждой страны на самоопределение, я могу лишь просить вас подумать ещё раз. И…

Волков замолчал. Анна знала, что он скажет. Осталось лишь одно решение.

— Тех, кто готов сражаться, я прошу остаться, — произнёс Владимир Алексеевич. — Для остальных совещание окончено. Дальше вы сами по себе. Все решения, которые вы примите, будут на вашей совести.

Наконец наступила полная тишина. Но всего на мгновения. И даже это последнее, то, что сказал Волков — тоже не понравилось. Гомон недовольных голосов держался в зале ещё долго, пока его покидали сторонники идеи переговоров. Журналисты тоже разделились. Кто-то вышел за делегациями, кто-то остался наблюдать, что будут делать президент и министр обороны России после провала обороной инициативы.

Через минуту к Волкову и Дубравину подошли Председатель КНР Ли Бо Вен с министром обороны, а потом и остальные главы государств, оставшиеся в зале. Всего двадцать один из пятидесяти четырёх.

— С этого момента, Владимир Алексеевич, можно наконец говорить о деталях, — ободряюще произнёс Ли Бо Вен. — Честно говоря, я устал слушать шум.

— Я тоже, — согласился Волков и обернулся к своим помощникам: — Журналистов можно проводить. Открытая часть закончилась.

— Перерыв будем делать? — спросил Дубравин.

— Да, я думаю надо, — вздохнул Владимир Алексеевич. — И продолжим узким составом — главкомы и начальники штабов.

— Анна Викторовна, на воздух? — дёрнул её Матвей.

Лазарева усмехнулась. Спецов курить хотел. Недавно только пристрастился.

Она встала:

— Да, давайте.

Королёв, заметив, что команда выходит, кивнул Анне:

— Полчаса.

***

Потоки людей устремились на площадку перед конференц-комплексом. Всем нужен бы глоток свежего воздуха после душного и наполненного эмоциями зала. Под чистым вечерним небом стоял шум голосов.

Анна со своими ушла подальше от толпы.

— Невероятно, — произнёс Матвей, пока шагали, — даже перед лицом общей угрозы объединиться не можем.

— А чего ты ждал? — усмехнулся Олег. — Что все с красным флагом побегут готовиться к вторжению?

— Да. Этого и ждал, — с разочарованием ответил Спецов. — Надеялся. Но точно не думал, что будем обсуждать, как развернуть транспарант на пол планеты: добро пожаловать, хозяева! Суки…

— Это ты кому? — невесело усмехнулся Паша.

— Им, — отмахнулся Матвей. — Всем. Я б таких соседей выселил. На черта они тут нужны, если готовы всё отдать. Своим домом не дорожат, Землёй не дорожат, да даже жизнью! Ни своей, ни родной, ни чужой. Сдохнем же все в общей яме, в которую нас «хозяева» свалят, пока будем мутировать. Как это объяснить? Почему я это знаю с первого дня, а у них провал памяти за полгода?

— Просто боятся, — тихо заметил Паша.

— Да я тоже боюсь, — сказал Матвей. — Но сгинуть без пользы, при том, что реально можешь что-то сделать, это преступление. Хотя бы ради своих! Об остальном мире сложно думать, но ради своих главных людей…

Анна, идущая впереди, обернулась, по-доброму взглянула на Спецова, но не стала ничего говорить. Матвей давно подкупил её этим своим отношением к «главным людям». Это те, кого любишь. Все, кто рядом, кем дорожишь, кого уважаешь. Кто даёт подзатыльник, когда надо сбавить обороты. Спецовы привыкли быть частью большой семьи. Друг друга им было мало.

Команда остановилась в самом конце площадки. Матвей с Пашей закурили. Анна, сложив руки на груди, посмотрела в затянутое облаками небо.