Виктор Алдышев – Возвращение-2 (страница 15)

Дмитрий не отрывал от пришельца взгляд. Тот шагнул к ванне, и навстречу ему открылась панель. На подсвеченной поверхности лежал тонкий металлический браслет и прозрачные прямоугольные предметы размером чуть больше человеческого пальца. Несколько пустых и несколько с жидкостью разного цвета внутри.

Хозяин захватил один прямоугольный сосуд с чёрно-красным густым смешением и один пустой. Приставил их друг к другу. Двухцветное вещество начало перетекать из одного в другой прямо сквозь стенки. Когда пустой прямоугольник наполнился на треть, пришелец отделил его, взял браслет с панели и бросил оба предмета Дмитрию.

Тот поймал.

— Надевай, — произнёс хозяин.

Сам приставил опустевший на треть сосуд к своему запястью, на котором вдруг выступил из-под кожи металлический ободок. Такой же, какой он бросил Бестужеву. Жидкость просочилась сквозь стенку сосуда и втянулась через отверстие в центре браслета до последней капли. Спустя мгновение тело пришельца изменилось. Сквозь кожу изнутри просочилось густое чёрное вещество с красными прожилками. Оно загустело, образовав плотное смоляное покрытие от ступней по самую шею.

Хозяин взглянул на Дмитрия, следящего за его действиями.

Бестужев сомневался ещё секунду. Но вот это «надевай» — точно не просьба. Так что он уверенно надел металлический ободок на запястье и приставил к нему прямоугольную колбу. Вещество из неё втянулось в центральную точку на браслете и вошло под кожу. Ощущения были интересные и не приятные… настолько, что Дмитрия затошнило.

Жидкость «проползла» внутрь прямо по кровеносным сосудам. Будто сотни червей прорыли тело насквозь, а потом лопнули, нажравшись плоти, а вот то, что выплеснулось… и вылезло прямо сквозь кожу в виде смолы.

Звук отвращения всё-таки вырвался из горла Бестужева.

— Это живое? — прошипел он, сглатывая тошноту.

Ответ заставил сплюнуть слюну прямо на красивый пол.

— Мгновенная симбиотическая мутация, — произнёс пришелец, и засмеялся над реакцией аборигена.

— Обратно выйдет? — прошептал Дмитрий, уже чувствуя, как уходит боль из головы.

«Живой» костюм заживлял внутренние повреждения.

— Через браслет, — ответил хозяин. — Пока ты жив, рэк-симбионт будет работать на тебя. Умрёшь, сожрёт тело до последней клетки.

— Как у мегов, — понял Бестужев.

— Да, — кивнул хозяин. — Рэк-симбионт встроен в боевую форма-мутацию.

— Во что?

Дмитрий перестал опираться на бортик ванны, сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть панель. С симбионтом ему всё понятно, как он работает видели на Земле. Регенерация мегов потрясающая, распад тела после смерти — пара часов.

А вот на панели было ещё несколько прямоугольных сосудов. На отдельном месте стояла и колба со знакомым веществом сине-фиолетового смешения цветов — мутация мегистотерия. Но в отличие от остальных, этот сосуд имел объём примерно литр.

Сама панель была испещрена трубками, выходящими из чаши ванной и подсоединёнными к ложам размещения колб. Вспомнив, что происходило минуты назад, и, оценив слова пришельца, Бестужев понял, как это всё работает.

Ванна — устройство восстановления исходного состояния объекта, подвергшегося мутации. Каждая колба на панели заполнена веществом, содержащим отдельную программу. Система трубок собирает его, когда оно покидает тело объекта, и заполняет колбы. Видимо, чтобы можно было использовать его повторно. Значит, в любом случае нужен сосуд. Иначе, вещество разрушится.

Дмитрий смотрел на прозрачную, чуть светящуюся жидкость, заполнявшую ванну. Она вводилась в организм теми же трубками, а потом вытесняла мутировавшие клетки. Они же просто вытекли из него. Бестужев покачал головой. А он ведь… дурак.

За всё время они ни разу не задумались по-настоящему о том, зачем нужен носитель? Почему просто не вырастить монстра в искусственной среде? С нуля, в пробирке. Зачем предавать программу мутации человеку? И делать монстра на основе чужого тела. Потому что мегистотерий — это костюм! Который надо надеть на кого-то. Пришелец назвал это «боевая форма-мутация».

Аборигены, обнаруженные на планете, подошли, наверное, из-за положительного биологического сходства с самими хозяевами. Пришельцам оставалось только внедрить в костюм устройство контроля и позаботиться о ликвидации собственного сознания, чтобы не было проблем с управлением.

Бестужев осознал, что они действовали не правильно. Они пытались взломать программу мутации, но суть в том, что они ломали боевой костюм, максимально защищённый от разрушения. Клетки человека на самом деле не уничтожаются, они ассимилируют в состав нового организма. Чтобы запустить обратный процесс, нужно лишь дать команду на рассоединение.

Что и делает эта жидкость в ванной. Это активатор обратного процесса. Попав в организм, она разрывает новые клетки обратно на исходные и внедрённые, и последние выводит.

Браслет — такое же устройство для доставки и извлечения мутации, как и ванна. На земле таким было устройство ввода мутагена — дополнительный орган при языке мегистотерия, а обратного процесса просто не предусматривалось. Но сейчас Дмитрий видел эту технологию в своём полном виде.

— Это всё мутации, — поражённо произнёс он. — Вы пользуетесь ими вот так…

Как одеждой в гардеробе.

Бестужев оглядел себя. Чёрно-красное смешение цветов на теле соответствовало цвету жидкости в пробирке, и Дмитрий невольно взглянул на панель, ища в колбах светящееся вещество. Но, похоже, этот вариант биоскафандра был в единственном экземпляре и сейчас надет на хозяине.

— Ваша возможность находиться в космосе, тоже мутация, — Дмитрий ещё уяснял это для себя. — Она позволяет вашим телам разогреваться до температуры, при которой космический холод вам не страшен.

Пришелец одел на руку что-то ещё. Предмет лежал не в ложе на панели, а отдельно. Был похож на расплющенное ракообразное. Но только по форме. Вещь точно была металлическая, не живая. Оказавшись не предплечье, она раздвинулась плоскими секциями от локтя до запястья, вжалась в слой рэк-формы.

— В обитаемой части вселенной нет условий не пригодных для нас, — произнёс хозяин. — Имя?

Бестужев вздрогнул от этого вопроса.

— А ты не знаешь? — произнёс он. — Почему?

На щёках пришельца чуть заметно прорисовались нити устройства, вживлённого в его голову, а напротив Дмитрия в воздух поднялся чёрный лист размером метр на метр. Толщина монитора действительно соответствовала бумажному листу, но он был похож на металлический, при этом с некоторой степенью прозрачности. Просочился вверх прямо из пола, оставив на поверхности едва заметную трещинку и подсветившийся символ.

На мониторе появилось удивительно живое изображение. Казалось, в пространстве открылось окно, и происходящее за ним реально. Но это были кадры. Участок хранения данных памяти БПУ был повреждён, и вместо понятной записи шли лишь отрывки самых первых часов после начала работы устройства. Пока Бестужев шёл в улей, на лопающихся как воздушные шары ногах, и орал. Экран наконец погас совсем. Возникло какое-то сообщение. Видимо о том, что дальнейшие сведения отсутствуют.

— Не стандартное решение, — тон хозяина был насмешливым.

Он снова шагнул к своему пленнику, и Дмитрий понял, что будет. Но морально приготовиться ко второму дублю времени не было. Пришелец взял его за горло.

— Ты удалил участок памяти, — произнёс он.

Пучок светящихся нитей с острыми кончиками снова выскользнул из его рта.

— Стой, стой, стой! — Бестужев упёрся всем, чем мог.

Хозяин усмехнулся:

— Куда дел?

Как не хотелось сейчас его злить, но Дмитрий не смог сдержать улыбку:

— Съел.

Нельзя было оставлять кровавый кусок валяться в кабине.

Пришелец сощурил глаза, наблюдя смех пленника. Но терпел это не долго. Пучок острых игл пробил шею Бестужева насквозь до мозга, заставив тело скрутиться в судороге.

— Сколько ты успел сделать на своей планете? — спросил хозяин.

— Что?.. — Дмитрий не понял вопрос. В основном из-за того, что устройство допроса искололо его мозг.

— Ты частично вскрыл одну из программ мутации, освоил средство связи и управления, сумел занять место Альфа-командира, значит, подчинил себе ресурсы тактического корабля. Что ещё ты сделал?

— Ничего…

— Неужели?

— Мы ничего не успели, — прохрипел Бестужев. — Мало времени…

— Было глупо удалять кусок устройства, — пришелец вплотную приблизил его к своему лицу, так что Дмитрий чувствовал экстремально горячее, обжигающее дыхание. — Теперь я тебе не верю. Раз ты позаботился о том, чтобы какая-то часть информации стала недоступна.

Хозяин швырнул пленника на пол, на этот раз вырвав нити устройства, вместе с брызгами крови. Бестужев отполз от него, пытаясь не потерять сознание и думать, пока ещё есть чем.

Передышка снова была временная. Пришелец давал возможность залечить повреждения, чтобы продолжить этот разговор.

— Дмитрий, — хрипло прошептал Бестужев. — Ты спрашивал имя. Дмитрий. У вас приняты?

— Так принято у всех, — усмехнулся пришелец. — Все формы жизни на всех планетах со сходными природными условиями практически одинаковые, Дмитрий. Высокоорганизованные формы почти все человекоподобные. И у всех есть потребность идентифицировать себя по именам.

— Зачем вам моя планета? — спросил Бестужев, чтобы не терять перехваченную инициативу в задавании вопросов.

— Твоя планета? — усмешка застыла на лице пришельца. — Когда наш флот касается планеты, она становится нашей.