Викрам Сет – Достойный жених. Книга 2 (страница 179)

Пран с Савитой провожали в этот момент других уходивших гостей, госпожа Рупа Мера вышла на несколько минут в свою комнату.

– О том, как прошло твое чтение. Мне понравилось, это было впечатляюще. Вопросы и ответы на них тоже были очень интересны, особенно статистическое примечание и совет раздирать фолианты. Надо посоветовать Савите поступать так же с ее юридическими трактатами.

– Я не знал, что ты знакома с молодым Дуррани, – сказал Амит.

– А я не знала, что это он пригласил тебя.

После паузы, длившейся несколько секунд, Амит сказал:

– Я имел в виду, о чем ты думала за обедом, глядя на Прана и Савиту. Когда подали пудинг.

– А, вот что!

– Да. Так что?

– Я не помню, – ответила Лата, улыбаясь.

Амит рассмеялся.

– Почему ты смеешься? – спросила она.

– Наверное, потому, что поставил тебя в неловкое положение. Мне нравится делать это.

– Неужели?

– Так же, как радовать тебя чем-то или озадачивать. Хочется увидеть, как у тебя меняется настроение. Это так увлекательно! И я жалею тебя.

– Это еще почему?

– Потому что тебе не дано понять, какое удовольствие – находиться рядом с тобой.

– Ох, не надо так говорить. Ма вот-вот вернется…

– Совершенно верно. Поэтому ответь быстро: ты выйдешь за меня?

Лата выронила из рук чашку, которая упала на пол и разбилась – хорошо, что была пустая. Лата тупо смотрела на осколки, затем перевела взгляд на Амита.

– Скажи быстрее «да», пока все не прибежали выяснять, в чем дело, – потребовал он.

Лата опустилась на колени и стала собирать осколки чашки на голубое с золотом блюдечко, украшенное тонким рисунком. Амит встал на колени рядом. Ее лицо находилось всего в нескольких дюймах от него, но мысли ее были далеко. Ему хотелось поцеловать ее, но он чувствовал, что ей это даже в голову не приходит. Она продолжала медленно собирать кусочки китайского фарфора.

– Это фамильная драгоценность? – спросил Амит.

– Что? – спросила Лата, очнувшись от транса.

– М-да. Я вижу, мне придется подождать. Я специально задал тебе этот вопрос в лоб, надеясь, что ты от неожиданности согласишься.

– Я хотела бы… – начала она, укладывая на блюдечко последний осколок.

– Чего?

– Я хотела бы проснуться однажды и обнаружить, что я уже шесть лет как замужем за кем-нибудь. Или что у меня был с кем-то бурный роман, после которого уже не до замужества. Как у Малати.

– Не надо так говорить. Ма вот-вот вернется, – сказал он. – И в любом случае я не советую тебе заводить роман с Малати.

– Амит, ты блестящий собеседник, а говоришь иногда всякие глупости. Что за радость выглядеть идиотом? Я буду воспринимать тебя только серьезно – либо в белом свете, либо в черном.

– И больным, и здоровым.

– И в радости, и в горе, – рассмеялась Лата.

Глаза Амита вспыхнули.

– Это значит «да»?

– Нет, это ничего не значит. Да и твое «предложение», мне кажется, тоже. Но почему мы стоим на коленях, глядя друг на друга, как две японские куклы? Вставай, поднимайся. Вот и ма уже идет, как ты предсказывал.

Госпожа Рупа Мера держалась с Амитом приветливее, чем он ожидал, поскольку у нее возникли кое-какие сомнения насчет Хареша.

Дабы ей не припоминали возможную ошибку потом, она старалась этих сомнений не выдавать. Но у нее всегда плохо выходило утаивать свои мысли. После отъезда Амита из Брахмпура она не критиковала Хареша, но отзывалась о нем без былого энтузиазма, и Лата поняла, что отношение матери к ее прежнему любимцу переменилось.

Госпожа Рупа Мера недоумевала, почему он так болезненно воспринял слова Латы «не жлобствуй». Но это, в конце концов, можно было рассматривать как вину Латы, нечаянно обидевшей его. Чего Рупа Мера никак не могла понять – так это того, что он уехал, не попрощавшись с ней, решительно взявшей на себя роль его будущей тещи. За все дни между этой размолвкой и их поспешным возвращением в Брахмпур он ни разу не навестил их, не позвонил и не написал им. Это было неправильно, не по-людски. Она была обижена и не понимала, чем заслужила такое пренебрежение. Если бы он хотя бы позвонил, она сразу же простила бы его со слезами на глазах. А теперь она не была готова так легко его прощать.

Она также заметила, что в ответ на ее сообщение о том, что Хареш занимается производством обуви, некоторые из ее друзей отпускали замечания вроде: «Да, все теперь изменилось» или «О, дорогая Рупа, все к лучшему, а „Прага“ все-таки есть „Прага“». Вдохновленная развивающимся романом дочери, она не сразу разглядела замаскированную снисходительность и утешительные нотки. Но теперь воспоминания об этом приводили ее в замешательство. Кто мог в свое время предвидеть, что дочь потенциального председателя Железнодорожного совета опустится до налаживания родственных отношений с жалким родом кожевников?

«Но это судьба», – говорила сама себе Рупа Мера. А мысль о судьбе подсказала ей замысел, который был претворен в жизнь благодаря объявлению в утреннем выпуске «Брахмпурской хроники». Листая газету, она увидела под заголовком «Астролог высшего класса. Исследовательский центр Радж Джйотиши» фотографию полного улыбающегося мужчины средних лет с короткой стрижкой и пробором посередине. Под фотографией было написано:

Величайший астролог, хиромант и тантрист пандит Канти Прасад Чатурведи Джйотиштиртха, тантрикачарья[230], исследователь, Правительственный Совет астрологических исследований. Высшие оценки и добровольные похвалы. Незамедлительные результаты.

Госпожа Рупа Мера незамедлительно, в тот же день, отправилась к величайшему астрологу. Он был недоволен тем, что, зная место и дату рождения Хареша, она не знает, в каком часу он появился на свет, но сказал, что постарается сделать все возможное. Однако для этого потребуются дополнительные расчеты и допущения и даже, не исключено, использование поправочного коэффициента Урана, который в индийской астрологии играет особую роль. Поэтому обращение к Урану и оплачивается особо. Госпожа Рупа Мера заплатила все, что требовалось, и астролог велел ей прийти за ответом через два дня.

Она испытывала уколы совести, связавшись с астрологом. Ведь говорила же она Лате, когда госпожа Капур попросила гороскоп Савиты перед ее свадьбой, что она не доверяет подбору пар с помощью астрологии: если бы было так, как они говорят, у них с мужем было бы все по-другому. Но теперь она думала, что в ошибках, возможно, виновата некомпетентность астрологов, а не сама наука. А нынешний величайший астролог был очень убедителен. Он объяснил, что ее золотое обручальное кольцо «усилит и сконцентрирует энергию Юпитера»; он посоветовал ей носить одежду темно-красного цвета, потому что это позволит контролировать Раху, северный эклиптический узел Луны, и восстановить душевное спокойствие; он похвалил ее за мудрость, которая явствовала из ее ладони и выражения лица. На большой фотографии в серебряной рамке, стоявшей на его столе лицом к клиенту, он обменивался рукопожатием с самим губернатором.

При втором визите Рупы Меры астролог сказал:

– Вот смотрите, в седьмом доме этого мужчины Марс влияет на аспект Юпитера. Общий оттенок желтый с красным, что в совокупности дает оранжевый или золотой цвет, а значит, его жена будет очень красивой. Затем, как видите, Луна окружена множеством планет, что свидетельствует о том же самом. Но в седьмом доме находятся также Овен, который очень упрям, и Юпитер, который силен, благодаря чему упрямство Овена возрастает. Иначе говоря, этот мужчина женится на красивой женщине, но с трудным характером. У вашей дочери трудный характер?

Госпожа Рупа Мера несколько секунд обдумывала сказанное им и, решив, что где-нибудь еще можно получить более обнадеживающие результаты, спросила:

– А как насчет других домов?

– Седьмой дом – это Дом Невесты.

– И что, никаких проблем не возникает? В сочетании двух гороскопов, я имею в виду. – Она очень проницательно посмотрела на астролога, сосредоточившись на проборе в его волосах.

Астролог тоже смотрел на нее несколько секунд, задумчиво улыбаясь, и сказал:

– Разумеется, определенные проблемы существуют. Я рассмотрел всю картину в целом, изучив сведения о вашей дочери и о предполагаемой кандидатуре. И всё, я сказал бы, очень проблематично. Будьте добры, зайдите ко мне сегодня вечером. Я выпишу для вас все проблематичные факты.

– А что говорит Уран? – спросила госпожа Рупа Мера.

– Поправка на него оказалась незначительной, – ответил астролог. – Но, разумеется, произвести эти расчеты все равно было необходимо, – поспешно добавил он.

Малати с подругой вошли в Музыкальный колледж Харидаса.

– Сведений от источника больше не поступало, – сказала подруга. – Но если поступят, я тебе сообщу.

– О чем ты? – спросила Малати. – Надеюсь, мы не опаздываем.

Устад Маджид Хан был очень раздражителен в последнее время.

– О женщине, с которой он встречался в «Голубом Дунае».

– Кто встречался?

– Ну как «кто»? Кабир, конечно.

Малати остановилась и повернулась к подруге:

– Ты же говорила, что это был «Рыжий лис».

Подруга пожала плечами:

– Да? Возможно. Это легко спутать. А какая разница, где ты кого-нибудь подстрелишь – в Чоуке или в Мисри-Манди?.. Да что с тобой? – воскликнула она, когда Малати с побелевшим лицом схватила ее за руку.

– Как эта женщина выглядела? Что на ней было?

– Что за дела? То ты ничего не хочешь знать, то набрасываешься с вопросами.