Викрам Сет – Достойный жених. Книга 2 (страница 145)

– Високосный год.

– Я думаю, надо все же вернуться ко всей компании. Варун, наверное, в панике, обнаружив, что я исчезла. – Она улыбнулась, представив себе выражение лица Варуна в этот момент.

– Давай, я отвезу тебя домой, а сам вернусь к Бишу и скажу Варуну, где ты. Хочешь?

– Хочу. Спасибо тебе, Амит.

– Ты не сердишься на меня? Санкционированная новогодняя вольность. Прости. Ничего не мог с собой поделать.

– Прощу, если в следующий раз ты не сошлешься на поэтическую вольность.

Амит рассмеялся, и добрые отношения восстановились.

«Но почему я ничего не чувствую?» – спрашивала себя Лата. Она знала, что нравится Амиту, но при поцелуе испытывала в основном удивление.

Через несколько минут она была дома. Госпожа Рупа Мера еще не вернулась, а когда приехала полчаса спустя, Лата уже спала – хотя, видимо, беспокойным сном, так как мотала головой из стороны в сторону.

Ей снился поцелуй, но целовал ее Кабир, который в данный момент находился далеко и которого ей никак не следовало встречать, так как он был самым неподходящим женихом из всех.

Цифры 1952 в утренней газете представлялись Прану свежими и блестящими. Первое января окутывало прошлое туманом, а впереди сияло будущее, появлявшееся загадочным образом из неприглядного кокона. Вспоминая все хорошее и плохое, случившееся в прошлом году, – болезнь сердца, рождение дочки, счастливое спасение Бхаскара от гибели, – он гадал, что принесет новый год. Станет ли он доцентом? Появится ли у него благодаря Лате новый родственник? Может быть даже, его отец станет главным министром Пурва-Прадеш? Последнее было вполне возможно. Что касается Мана, ему рано или поздно придется остепениться.

Хотя в шесть часов все, кроме Прана и госпожи Рупы Меры, еще спали, в семь в доме произошел взрыв всеобщей активности. Очереди в две ванные двигались быстро, так как пользоваться помещениями разрешалось только строго определенное время. К половине девятого все были готовы к действиям того или иного рода и даже позавтракали. Женщины решили провести день в гостях у Чаттерджи и, может быть, пройтись по магазинам. Даже Минакши, собиравшаяся ранее на крикетный матч, в последний момент передумала.

В девять на «хамбере» прибыли Амит и Дипанкар и, взяв с собой Аруна, Варуна и Прана, отправились в Иден-Гарденс смотреть третью игру Третьей отборочной встречи. У входа на стадион они встретились с Харешем, как было условлено, и все шестеро заняли места на трибунах согласно имеющимся у них билетам.

Утро было прекрасное. Над головой чистое голубое небо, на траве – где она была – еще блестели капли росы. Иден-Гарденс с его изумрудной травой, окружающими его деревьями, огромным табло и новыми корпусами стадиона Ранджи[193] представлял собой великолепное зрелище. Стадион был переполнен, но коллега Аруна по «Бентсен Прайс», купивший абонемент для своей семьи, в этот день уехал со всей семьей на экскурсию и предложил билеты Аруну. Места были рядом с трибуной, где сидели важные персоны и члены Бенгальской ассоциации крикета, так что поле было видно как на ладони.

Первые бэтсмены индийской команды находились еще на линии. Поскольку на первых подачах в играх этой серии Индия набрала 418 и 485 очков, а англичане с трудом дошли до 342, теплилась надежда, что хозяева смогут добиться победы. Калькуттская публика, разбиравшаяся в крикете и любившая его больше, чем кто-либо еще в Индии, с нетерпением ожидала начала матча.

Разговоры, вспыхивавшие между оверами, затихали, хотя и не полностью, когда боулер выходил на подачу. Сначала Лидбитер подал мяч на Роя, который, отбивая, не набрал ни одного очка, затем Риджуэй подавал с другой стороны на Манкада. А в следующем овере английский капитан Говард поставил Стэтема вместо Лидбитера.

Это вызвало оживленную дискуссию в группе из шести зрителей. Все недоумевали, почему Лидбитера выставили всего на один овер. Только Амит сказал, что в этом не крылось никакой особой хитрости. Дело в том, что индийское время опережает на несколько часов английское и Лидбитер, возможно, просто хотел забить первый английский мяч в новом году, а Говард ему разрешил.

– Ну знаешь, Амит, – засмеялся Пран, – крикет не подчиняется подобным поэтическим прихотям.

– Ну и зря, – отозвался Амит. – Когда я читаю старые комментарии Кардуса, мне кажется, что крикет – разновидность поэтического произведения со строфами из шести строк.

– А где же Билли? – произнес Арун хрипловатым с похмелья голосом. – Я что-то его не вижу.

– Должен быть где-то здесь, – сказал Амит. – Не могу представить, чтобы он пропустил отборочный матч.

– Что-то никак они не начнут, – проворчал Дипанкар. – Надеюсь, это не будет такая же тягомотина, как в двух последних играх.

– Я думаю, мы преподадим им сегодня урок, – оптимистично заметил Хареш.

– В принципе, это возможно, – сказал Пран. – Но этой команде у калитки надо быть внимательнее, а то боулеры слишком рьяно охотятся за ней.

Его опасения сбылись.

Быстрое выбывание трех лучших индийских уикет-киперов, включая капитана, повергло зрителей в транс. Когда Амарнатх, едва успевший надеть щитки, вышел на поле против Таттерсола, настала полная тишина. Даже женщины приостановили свое вязание.

Его выбили с нулевой оценкой в том же фатальном овере.

Индийские игроки сыпались, как кегли. При таком избиении младенцев Индия могла вылететь из турнира еще до ланча. Светлые надежды на победу сменились мрачным предчувствием позорного разгрома.

– Все правильно, – угрюмо констатировал Варун. – Мы страна неудачников. Умеем выхватить поражение из когтей победы. После матча я пойду на скачки, – добавил он без особого энтузиазма. Там ему предстояло наблюдать за лошадьми уже не с абонированных мест за сорок рупий, а из-за палисада вокруг скакового круга, но у него, по крайней мере, будет шанс, что его лошадь выиграет.

– Надо пройтись, размять ноги, – сказал Амит, поднимаясь.

– Я с тобой, – сказал Хареш, расстроенный слабой игрой индийцев. – О! Что это за парень вон там, в темно-синем блейзере с бордовым шарфом, – вы его не знаете? У меня такое ощущение, что я его где-то видел.

Пран посмотрел на трибуну у павильона.

– О! Мальвольо! – воскликнул он скорее как Макбет, увидевший перед собой призрак Банко.

– Кто-кто? – спросил Хареш.

– Да так, просто вспомнилось кое-что из программы следующего семестра. Крикетные мячи, государь. Пришло вдруг в голову. Нет, кажется, я его не знаю. Спроси лучше кого-нибудь из местных. – Пран не умел врать, но ни за что не хотел знакомить Хареша с Кабиром. Бог знает какие осложнения могли при этом возникнуть, включая визит Кабира в Санни-Парк.

К счастью, остальные не признали его.

– Я точно встречался с ним где-то, – упорствовал Хареш. – Со временем вспомню. Красивый парень. Знаешь, то же самое было у меня с Латой. Я чувствовал, что видел ее раньше… Нет, я уверен, что не ошибаюсь. Пойду поговорю с ним.

Пран ничего не мог с этим поделать. Прогуливаясь между оверами, Хареш и Амит подошли к Кабиру.

– Доброе утро, – обратился к нему Хареш. – Мы с вами раньше не встречались?

Кабир улыбнулся и встал.

– По-моему, нет, – сказал он.

– Может, по работе? В Каунпоре? Я чувствую… Как бы то ни было, меня зовут Хареш Кханна, работаю в «Праге».

– Рад познакомиться, – ответил Кабир с улыбкой и пожал Харешу руку. – Может быть, мы познакомились в Брахмпуре – если вы приезжали туда по делам?

– Там вряд ли, – покачал головой Хареш. – А вы из Брахмпура?

– Да. Учусь в университете. Я люблю крикет и приехал сюда посмотреть отборочные игры. Но смотреть практически не на что.

– Ну, поле еще мокрое от росы, – попытался вступиться за игроков Амит.

– Ха, поле мокрое! – добродушно передразнил его Кабир. – Мы вечно находим себе оправдания. С какой стати Рой стал гасить эту подачу? И Умригар туда же. А то, что Хазара и Амарата выставили в шею в одном овере, – вообще ни в какие ворота не лезет. Они привезли команду, в которой нет ни Хаттона, ни Бедсера, ни Комптона, ни Лейкера, ни Мэя, – а мы все равно умудрились сесть в лужу. Мы никогда еще не выигрывали у МКК в отборочных матчах, и, если проиграем и на этот раз, грош нам цена. Пожалуй, я уж даже и не жалею, что уезжаю из Калькутты завтра утром. Правда, завтра все равно день без игр.

– И куда же вы уезжаете? – улыбнулся Хареш. Ему нравился молодой задор Кабира. – Возвращаетесь в Брахмпур?

– Нет, еду в Аллахабад на межуниверситетскую встречу.

– Вы играете в университетской команде?

– Да. Но прошу прощения, – спохватился он. – Я не представился. Меня зовут Кабир, Кабир Дуррани.

– А! – воскликнул Хареш с улыбкой, и глаза его исчезли. – Так вы сын профессора Дуррани!

В глазах Кабира был немой вопрос.

– Мы встречались всего на минуту, – сказал Хареш. – Я привозил юного Бхаскара Тандона к вашему отцу. Я даже помню, что на вас была крикетная форма.

– А-а! – протянул Кабир. – Да, я теперь тоже вспоминаю. Прошу прощения. Может быть, вы присядете? Эти два места сейчас свободны – мои друзья пошли пить кофе.

Хареш представил Амита, и они сели на свободные места.

После следующего овера Кабир обратился к Харешу:

– Вы, наверное, знаете, что произошло с Бхаскаром во время Пул Мелы?

– Да, знаю. Я рад, что он поправился.

– Если бы он был здесь, мы не мучились бы с этим австралийским табло.