Викрам Сет – Достойный жених. Книга 1 (страница 120)

Лата представила, как Минакши тащит Варуна танцевать, а тот в ужасе отпирается.

– Вряд ли, – сказала она. – И кстати, где Варун?

– Ушел, – коротко ответила госпожа Рупа Мера. – За ним приходили Саджид и Джейсон.

Лата только однажды видела его приятелей-шамшистов. С нижней губы Саджида свисала сигарета – она в буквальном смысле висела без какой-либо поддержки снизу. Чем он зарабатывал на жизнь, Лата не знала. Джейсон, беседуя с ней, сурово хмурил брови. Он был англоиндиец и прежде работал в полиции, покуда его не вышвырнули оттуда за интрижку с женой начальника. Варун дружил с ними обоими еще с университета. Аруна передергивало при мысли, что из стен его собственной альма-матер могут выходить такие убогие типы.

– Варун хотел устроиться в ИАС, разве он не готовится к экзаменам?

На днях Варун говорил ей, что надеется получить должность в Индийской административной службе и ближе к концу года будет сдавать экзамен.

– Нет, – со вздохом ответила госпожа Рупа Мера. – И я ничего не могу с ним поделать. Он больше не слушает свою бедную мать. Когда я ему что-то говорю, он только кивает и соглашается, а потом сразу уходит к друзьям.

– Может, административная служба – не его конек, – предположила Лата.

Однако ее мать и слышать ничего не хотела.

– Учиться всегда полезно. Это дисциплинирует. Твой отец говорил: «Не важно, чему учиться, главное – делать это усердно. Учеба наполняет душу и вправляет мозги».

Если бы покойный Рагубир Мера действительно руководствовался этим принципом, он мог бы гордиться своим младшим сыном. Варун, Саджид и Джейсон в тот момент находились на ипподроме «Толлиганджа», в той секции для зрителей, куда можно попасть всего за две рупии – то есть мариновались в одной бочке с «отбросами Солнечной системы», как сказал бы Арун, – и изучали окончательную пукка-версию программы сегодняшних скачек. Таким образом они надеялись поправить если не мозги, то хотя бы свое финансовое положение.

Обычно они не брали пукка-программу, стоившую шесть анн, а карандашом вносили изменения в предварительную, купленную еще в среду версию, изучив непосредственно перед скачками список участников и вес всадников. Но на этой неделе Саджид программку потерял.

Легкий теплый дождь накрыл Калькутту, и на скаковых дорожках «Толлиганджа» стояла грязь. Жокеи уже водили недовольных лошадей по выгулу, а зрители внимательно оглядывали их со всех сторон, прикидывая, кто фаворит, а кто аутсайдер. В «Толли» проводились скачки типа джимхана[305], и покрытие скаковых дорожек было грунтовое, а не травянистое, как в «Роял Калькутта турф клаб», где сезон дождей начинался на месяц позже. Это означало, что жокеями могли быть и любители, и даже женщины. Соответственно, и вес лошади несли немаленький.

– Услада Сердца сегодня понесет одиннадцать стоунов шесть фунтов[306], – мрачно проговорил Джейсон. – Я поставил бы на нее, но…

– Подумаешь! – перебил его Саджид. – Зато она привыкла к Джоку Маккею, а он кого хочешь обскачет на этой дорожке. К тому же он и весит одиннадцать с небольшим, – стало быть, это живой вес, а не свинцовые грузила. Лошади так легче.

– Ничего подобного. Вес есть вес, какая разница, живой он или нет? – Тут внимание Джейсона привлекла красивая европейка среднего возраста, которая о чем-то тихо беседовала с Джоком Маккеем.

– Господи, да это же миссис Дипьеро! – отчасти завороженно, отчасти испуганно воскликнул Варун. – Нам конец! – с восхищением добавил он.

Миссис Дипьеро была веселая вдовушка, которая обычно срывала куш на скачках, делая ставки по наводке знающих людей – например, Джока Маккея, по слухам крутившего с ней роман. Бывало, она выигрывала по несколько тысяч рупий за один заезд.

– Живо! За ней! – сказал Джейсон.

Намерения его стали ясны, когда она подошла к букмекерам, а Джейсон перевел взгляд с ее фигуры на меловую доску, где букмекеры что-то быстро стирали и писали заново. Миссис Дипьеро говорила очень тихо – ни слова не разберешь, – но по записям на доске все стало ясно: она сделала такую крупную ставку, что букмекеры поменяли коэффициенты. На Усладу Сердца они упали с семи к одному до шести к одному.

– Ставим на Усладу, – вяло проговорил Саджид.

– Не спеши, – предостерег его Джейсон. – Разумеется, жокей будет нахваливать свою лошадь.

– Рискуя попасть в немилость Дипьеро? Это вряд ли. Наверняка он знает, что Услада Сердца – аутсайдер.

– Хмм, – вмешался Варун. – Меня только одно беспокоит.

– Что? – хором спросили Саджид и Джейсон. В вопросах скачек Варун пользовался авторитетом. Игрок он был заядлый, но осмотрительный.

– Дождь. Чем больше вес, тем тяжелей приходится лошадям на такой мягкой дорожке. А одиннадцать стоунов шесть фунтов – это немалый вес, больше практически не бывает. Мне кажется, кобыле увеличили весовую нагрузку, потому что три недели назад жокей сдерживал ее на финишной прямой.

Саджид был не согласен. Сигарета на нижней губе болталась вверх-вниз, когда он говорил:

– Дистанция короткая. А на коротких дистанциях вес не имеет особого значения. Я все равно поставлю на нее, а вы делайте, что хотите.

– Что скажешь, Варун? – спросил Джейсон, не в силах определиться.

– Ладно. Хорошо.

Они решили купить билеты на тотализаторе, а не у букмекеров, поскольку только их и могли себе позволить: каждый взял по паре билетов стоимостью в две рупии. К тому же у букмекеров коэффициент на Усладу Сердца был уже пять к одному.

Друзья вернулись в свою секцию и, не скрывая волнения, уставились на залитую дождем дорожку.

Дистанция была короткая, всего пять фарлонгов[307]. Старта друзья не видели: виной тому были дождь, расстояние и расположение их секции – в самом низу, вдали от трибун для членов клуба. Впрочем, восторженные вопли у них вызвал даже топот лошадиных копыт по дорожке и почти неразличимое, стремительное движение лошадей сквозь мутную пелену дождя. Варун чуть ли не с пеной у рта орал: «Услада Сердца! Вперед, Услада Сердца!» Под конец он обессилел и выкрикивал лишь: «Ус-ла-да! Ус-ла-да! Ус-ла-да!»

В экстазе неопределенности он сжимал плечо Саджида.

Лошади показались из-за поворота и вышли на финишную прямую. Уже были видны скаковые цвета: впереди маячила красно-зеленая форма Джока Маккея, следом неслась Энн Ходж на Любимце Фортуны. В последний момент она предприняла отчаянную попытку пришпорить коня, но тот, измученный грязью под копытами (и, вероятно, на путо), сдался буквально за двадцать ярдов до финишного столба.

Услада Сердца опередила соперника на полтора корпуса.

Отовсюду полетели вопли восторга и разочарования. Трое друзей были вне себя от радости, предвкушая огромный выигрыш: чуть ли не по пятнадцать рупий на брата. Бутылка скотча – какой шамшу, вот еще! – стоила всего четырнадцать.

Счастье!

Оставалось лишь дождаться, когда покажут белый конус, и забрать причитающиеся им деньги в кассе тотализатора.

Увы, вместе с белым конусом показали красный.

Отчаяние.

Результат заезда оспорен.

– Номер семь утверждает, что номер два ему помешал, – сказал кто-то.

– Да разве в такой дождь можно что-то понять?

– Конечно можно!

– Он никогда бы так не поступил. Это не по-джентльменски.

– Энн Ходж не могла соврать!

– Джок тот еще тип. Ради победы готов на все.

– Возможно, тут просто какая-то ошибка.

– Ошибка, ха!

Напряжение нарастало. Прошло уже три минуты. Варун пыхтел от избытка чувств и разочарования, сигарета Саджида мелко дрожала. Джейсон мужался изо всех сил, но получалось плохо. Когда красный конус медленно опустили – судьи все-таки подтвердили результат заезда, – друзья обнялись, словно братья, которые не виделись лет сто, и тут же направились к кассам – забирать выигрыш и делать ставки на следующий заезд.

– Здравствуйте! Вы ведь Варун? – Его имя прозвучало из ее уст как «Вэйрун».

Он резко обернулся и обнаружил за своей спиной Патрисию Кокс в воздушном белом хлопковом платье, с белым зонтиком над головой, защищавшим ее и от солнца, и от дождя. Она совсем не походила на мышь, скорее – на кошку.

Как выяснилось, Патрисия тоже поставила на Усладу Сердца.

Варун стоял перед ней растрепанный, краснолицый и нервно мял в руках программу скачек. Рубашка его насквозь пропиталась дождем и потом. Джейсон и Саджид только что получили свой выигрыш и прыгали от радости. При этом сигарета Саджида каким-то чудом не падала и, точно приклеенная, висела на губе без всякой поддержки.

– Хе-хе, – робко посмеялся Варун, не зная, куда спрятать глаза.

– Как я рада вас видеть! – с нескрываемым удовольствием воскликнула Патрисия Кокс.

– Э-э… хе-хе… хе, – сказал Варун. – Хм. Э-э?.. – Он никак не мог припомнить ее фамилию. Бокс? Фокс? Вид у него был растерянный.

– Патрисия Кокс, – охотно подсказала она. – Мы недавно были у вас в гостях. Вероятно, вы не помните…

– А-а! Нет, э-э, нет, хе-хе! – засмеялся Варун, лихорадочно ища пути к отступлению.

– Это, полагаю, ваши друзья-шамшисты, – благожелательно продолжала она.

Джейсон и Саджид от потрясения разинули рты и воззрились сперва на Патрисию, а потом – с недоумением и легкой угрозой во взгляде – на друга.

– Хе-хе-е, – горестно проблеял Варун.

– Посоветуете, на кого поставить в следующем заезде? – спросила Патрисия Кокс. – Ваш старший брат тоже здесь, мы его пригласили. Хотите присоеди…

– Нет-нет! Нам пора, – наконец обрел дар речи Варун. Еще чуть-чуть – и он сбежал бы домой, даже не сделав ставку.