Викки Вандо – Контрабанда Комарно (страница 7)
Медленно и осторожно Ольга открыла дверь и увидела внутри такой же бардак, как и в каюте номер пять. Дальше, за столом, поджав по себя ноги, сидел тот самый повар – неудавшийся циркач с ножами. В руках он вместо своих любимых ножей, держал большой кусок сочного арбуза и довольно улыбался во весь рот, сверкая своими золотыми зубами.
Вид у него был, прямо-таки скажем, небрежный: вся белоснежная одежда была в каплях крови, один ботинок был надет на босую ногу, другой валялся рядом на кровати, а светлые волосы были всклочены. Но, похоже, настроение у него было миролюбивое.
Судовой врач на ходу окинула его профессиональным взглядом и быстро нашла источник – из его ладони струйкой сочилась кровь.
– Добрый в..вчер, – пьяный «ик» слегка прервал его приветствие, – Ольга Брисов..вна, – проговорил повар и улыбнулся еще шире. – П..прохдите, пжалста, – он явно был сильно пьян, но, к счастью, не агрессивен.
Ольга тут же отбросила в сторону все страхи подошла к мужчине и без лишних вопросов стала оказывать ему помощь.
– Тихо сидите, – скомандовала она.
В училище на третьем курсе один преподаватель рассказывал им, как нужно общаться с пьяными пострадавшими. Он даже целую лекцию этому посвятил.
«Говорите спокойно, но уверенно, тоном, не терпящим пререканий. Сопротивляться не будут» – наставлял тогда Антон Федорович – бывший врач скорой помощи. «В глаза не смотрите, но всё время держите их в поле своего внимания, спиной не поворачивайтесь».
Ольга оглянулась по сторонам, ища подручные материалы для перевязки, и ей повезло: на крючке возле двери висело чистейшее, практически белоснежное, льняное полотенце из ресторана. Не раздумывая, доктор схватила его и скомандовала:
– Руку дайте, – повар опять задумчиво осклабился, но руку протянул.
Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что в этот раз шить не придётся. Рана была ровная, но длинная, и поэтому крови из нее было много.
Когда Ольга закончила накладывать импровизированный жгут- повязку, в каюту ворвались боцман с Лёшкой.
Все эмоции, отразившиеся на лице Гаврилыча при этой картине, было не передать. Увидев зачинщика, да ещё и пьяного, хотел было разразиться непечатным текстом, но наткнувшись на строгий взгляд доктора, смог только как рыба, беззвучно похлопать ртом.
– Вы тут подождите, последите за ним, я в амбулаторию за нормальной перевязкой, – скомандовала она.
Короткой дорогой по узкому пролёту кубрика нижней палубы, быстро преодолев два трапа, Ольга добежала до амбулатории. Два легких поворота ключа, и замок открылся.
Толкнув дверь, доктор влетела в кабинет, одним неуловимым движением схватила перевязочный чемоданчик и большую бутылку перекиси водорода, машинально заперла дверь и поспешила обратно по крутому трапу вниз, в кубрик.
Доктор отсутствовала не больше пяти минут, но за это время уже успела произойти масса событий. Вернувшись, в дверях она застала Алексея, он хмуро смотрел на повара и молчал.
Сам повар сидел притихший, и не мудрено, громогласный голос, отчитывающей его на все лады, директора ресторана перекрывал все остальные шумы на теплоходе.
Не обращая внимания на текущую головомойку, которую затеяла директор ресторана. Ольга, обойдя её, занялась раной. Быстро промыла её принесённой перекисью водорода, от которой кровь зашипела, образуя на поверхности руки коричнево-белую пену. Она вздулась большой шапкой и медленными хлопьями стала опадать, капая на пол.
Доктор ногой пододвинула ведро из-под раковины и продолжила промывать рану. Просушив и продезинфицировав её, Ольга наложила давящую повязку и, убедившись, что она не пропитывается кровью, немного успокоилась.
Повар затравленно озирался то на собравшуюся у дверей толпу, то на директора ресторана, и совсем не понимал, зачем подняли столько шума.
На все высказывания Карины Олеговны он усиленно кивал своей взлохмаченной головой, выражая абсолютное согласие, но по его глазам можно было заметить, что из сказанного он ничегошеньки не понимает.
Пока судовой врач занималась оказанием помощи, в малюсенькую каюту уже набилось несколько человек: младший повар Олег – сосед раненого циркача с верхней койки, два матроса из пятой каюты, совсем обалдевшие от того бардака, который они обнаружили в своей каюте, и, конечно же Алексей, который, как мраморное изваяние, стоял, даже не шелохнувшись, на прежнем месте, отгораживая Ольгу от напора толпы.
– Всё, я закончила, можем идти, – обратилась она к брату.
Матросы расступились и, понурив головы, пошли драить свою каюту и менять постельное бельё. Директор ресторана, видя полное отсутствие разума в глазах повара, махнула рукой, отложив дальнейшие разбирательства до утра, резко развернулась и ушла, громко стуча каблуками, и только Олег – второй повар сокрушался вслух о том, что ему предстоит не отдых перед работой, а генеральная уборка каюты.
Все уже разошлись, а он так и продолжал что-то бубнить себе под нос, наверное, костерил циркача, который к тому моменту безмятежно спал, тихонько похрапывая.
– Да-а… – сказала Ольга, когда они с братом подходили к амбулатории, – достанется завтра шутнику, не позавидуешь.
– Ну и правильно, так ему и надо, напугал он нас всех неимоверно… Особенно этой цепочкой кровавых следов.
– Ладно, пошли, – кивнула она брату.
Возвратившись в амбулаторию, она вспомнила, что надо бы доложить о подробностях происшествия и успокоить старпома.
Зайдя в кабинет вместе с братом, она первым делом вымыла руки и только потом протянула руку к корабельному телефону, набрав на круглом диске два ноля, почти сразу услышала знакомое:
– Рубка, Салаев, слушаю, – в спокойном, на первый взгляд, голосе старшего помощника звучал вопрос.
– Это доктор, с поваром все в порядке, все живы, он сильно пьян, – она слегка поморщилась, вспоминая устойчивое амбре, исходившее от него, – порезал руку, помощь оказала.
– Добро, спокойной ночи, Ольга Борисовна, – щелчок, и в трубке повисли короткие гудки.
Ольга удивленно посмотрела на пикающую трубку в своей руке, потом перевела взгляд на брата и, вздохнув, сказала:
– Вот и успокаивай после этого мужчин…
– Старпом у нас немногословен, – пошутил Лешка.
– Ну, да ладно. Я пить чай, к себе в каюту, ты со мной? – спросила она, возвращая телефонную трубку на место.
Глава 9
Моросил мелкий холодный дождь, когда Милош проснулся под мерный стук колес скорого пассажирского поезда Москва – Саранск и попытался восстановить события из рассказа Эжения. Уже остался далеко позади аккуратный вокзал города, названного в честь великого писателя Максима Горького.
Милош Копецкий смотрел в окно, пытаясь уследить за быстро мелькающим пейзажем. За окном пассажирского поезда была, действительно, безрадостная картина: мелькали серые некрашеные избёнки, такие же мокрые от дождя и покосившиеся от времени заборы, одинокие коровы, вяло жующие траву, безликие станции… Всё это сливалось в однотонную туманную массу и настроения не прибавляло. Всё вокруг выглядело безлюдно и мрачно.
Через несколько часов будет цель его путешествия – станция Потьма. Её ещё называют «столицей» лагерей Мордовии. Само слово соответствует названию, означает – тьма, глухомань. И окружающая картина со свинцовым небом полностью соответствовала названию. Чех невесело усмехнулся.
Как иностранцу, ему было нелегко. Милош сейчас сильно скучал по своей теплой и уютной квартире в центре Праги, где всегда были горячая вода, отопление и чистая, мягкая кровать. Конечно, он жил долгое время в России, здесь у него даже остались близкие друзья. За пять лет учебы в Москве Милош успел тесно познакомиться с обычаями и укладом жизни местных, но как он ни старался, привыкнуть к Союзу так и не смог.
Спустя три часа к нему подошла проводница, томно улыбнулась, стрельнув глазами на его безымянный палец, и уже смелее подошла вплотную к мужчине, прислонившись к нему своей невероятно пышной грудью.
– Через десять минут поезд прибудет в пункт назначения, – предупредила она.
И уже более интимно наклонившись к нему, сказала:
– Что могло заинтересовать такого импозантного мужчину в нашей глуши?
Женщина не переставала во все глаза разглядывать чеха. Её можно было понять, иностранец, да еще и на их богом забытом маршруте. Тем более Милош был высокий, статный мужчина лет сорока. Его одежда выдавала в нем состоятельного человека: темное кашемировое пальто, начищенные до блеска черные кожаные ботинки, широкий зонт и модная фетровая шляпа. Да и держался иностранец уверенно, с достоинством.
Проводница Зинаида в таких ситуациях всегда полагалась на свою грудь. Редко какой мужчина мог устоять перед ней. Но здесь её ждало разочарование, живые голубые глаза чеха были невероятно серьезны и, слегка скрытые густыми бровями, излучали абсолютную сосредоточенность.
– Дела, гражданочка, – сухо ответил Милош, поднялся, осторожно отодвинул недоумевающую проводницу в сторону и, достав коричневый чемодан из кожи с верхней полки, уверенно направился к выходу.
Проводница фыркнула и пошла по остальным купе, чтобы предупредить других пассажиров об остановке.
Наконец, поезд прибыл на станцию Потьма, в столицу тюремной империи страны. Чех слышал, что здесь находился большой комплекс исправительных учреждений практически всех установленных законом режимов содержания, включая две колонии для туберкулезников и наркоманов, участок для осужденных к пожизненному заключению и отдельную тюрьму для иностранцев.