Викки Вандо – Контрабанда Комарно (страница 6)
К теплоходу, как-то странно раскачиваясь, шел Андрей Масальский – длинный худощавый мужчина лет сорока—сорока пяти, на ходу прикуривая сигарету. Вид у рефа, как всегда, был неопрятный: ботинки с налипшей по бокам грязью, перепачканные чем-то чёрным и рыжим изрядно потрепанные брюки, сальные, небрежно зачесанные руками волосы; на лице у него заметно проступала похмельная щетина. Казалось, только рубашка Масальского была чистой, да и то, сильно измятой.
В правой руке он держал большую чёрную сумку, которая при каждом шаге раскручивалась и стукала ему по ногам.
Помимо его неопрятного внешнего вида, в нем самом было что-то неприятное, а вот что именно, Ольга как ни приглядывалась, так и не смогла определить. С новым помощником механика по холодильным установкам, а, проще говоря, с рефом, у них уже было несколько стычек, ещё до ремонта. Поэтому доктор была рада, когда в «Париже» ей сказали, что Масальский уехал насовсем, а их старый рефмеханик вернется в Москве. А теперь, она была вынуждена терпеть этого грубияна до конца навигации.
Спустя полчаса толпа у трапа стала значительно меньше, и только провожающие активно переговаривались со стоящими на палубах родными.
В трансляционный узел пришла Любаша, предварительно выглянув на палубу, поздоровалась с Еленой и кивнула Ольге с Алексеем.
– Что, уже отправляемся? – спросила Ольга. Она и не заметила, как быстро пролетело время за разговором.
– Да, пришла объявлять, – улыбнулась Любаша, и пошла включать микрофон.
– Ну, я пойду, пора, детки мои, – мама слегка щелкнула по носу Ольгу, заставив её улыбнуться.
– Давайте обнимемся, – сказала Елена, – и ты иди сюда, – она махнула Алексею.
Он, быстро подбежав, обнял их двоих своими большими руками, и так они замерли на несколько секунд, потом расцеловались в обе щеки, и Алексей пошел провожать маму к трапу, а Ольга осталась на верхней палубе.
Проведя ладошкой по деревянным отполированным поручням, и стряхнув крупные капли воды, оставшиеся после дождя, Ольга оперлась о перила, высматривая внизу маму с братом.
Алешка ещё раз чмокнул Елену и побежал на борт, матросы уже стали убирать трап.
Через пару минут заурчал двигатель судна, и теплоход начал медленно отваливать от причальной стенки, в это же время заиграл любимый Ольгин марш – «Прощание славянки».
Пассажиры махали, кто руками, кто платочками, оставшимся на берегу друзьям и родственникам, кто-то посылал воздушные поцелуи, а кто-то усердно фотографировал всё вокруг.
Ольга заторопилась вниз, в амбулаторию, надо было надеть белый халат и спешить на обязательное собрание13 с пассажирами в кинозал.
Глава 8
С момента отправления бодрого трехпалубного теплохода «Комарно» из Москвы в свой непростой рейс прошло два дня.
Вся команда была в напряжении, оно явственно ощущалось в воздухе. В местах обитания пассажиров экипаж ходил словно по струнке. На палубы, по наказу капитана, лишний раз старались не высовываться, а с иностранцами не заговаривать и не болтать ничего лишнего. Проводницы быстро выполняли свою ежедневную уборку в каютах и так же быстро скрывались на служебной территории. Матросы ходили как тени, старались привлекать к себе как можно меньше внимания. В общем, мягко говоря, все побаивались иностранцев и хотели, чтобы они как можно скорее сошли с их теплохода.
Единственной отдушиной были служебные помещения, где все могли собраться вместе и вдоволь посплетничать, поэтому в кают-компании и на корме каждый вечер было дикое оживление.
Свободные от вахты матросы смеялись, играли кто в карты, кто в домино, рассказывали друг другу новые шутки и пили сладкий чай из граненых стаканов, постоянно подбавляя сахар и забывая его размешивать. От чего на дне у них был уже приличный белый слой, и за что им светил нагоняй от повара команды, если заметит, конечно – сахар-то тоже подотчетный.
Сейчас была вахта старшего помощника, боцман был занят на баке с молодняком, а капитан отдыхал перед трудной ночной вахтой, поэтому никто из матросов не опасался, что их могут заметить за азартными играми и наказать за это. Три проводницы болтали о чем-то за отдельным столом, окружив свою старшую – Веру Клопову. Даже нелюдимые помощники электромеханика выбрались из машинного отделения и сейчас сидели вместе со всеми.
На корме тягали гантели два моториста, которые даже больше красовались перед сидящими в сторонке проводничками, чем занимались спортом. Девушки изредка поглядывали в их сторону и тихонько хихикали, шепотом обсуждая своё, девичье.
«Комарно» бодро шел вперед, его двигатели шумно бухали и урчали, вздымая вверх целые столбы брызг. Летний вечер был ласковый и теплый, и даже назойливые комары словно куда-то пропали. Казалось, что природа замерла, затаилась в ожидании чего-то… Вокруг всё было тихо и спокойно. Просто благодать!
Об этом и думала Ольга Борисовна, стоя в проеме двери изолятора и глядя на окружающую тишину и спокойствие. Не долгим было её созерцание – в амбулаторию, как вихрь, ворвался системный:
– Олька, ты где? – басовито крикнул он.
– Ага-а, нашел! – Лёшка подскочил сзади, схватил сестру своими большими лапищами за тонкую талию и стал кружиться.
Пространство изолятора было настолько крошечное, что там нельзя было нормально развернуться, что уж говорить о попытках покружиться, поэтому молодые люди тут же оказались на полу, смеясь и по-дружески переругиваясь друг с другом.
– У меня теперь синяк будет на ноге, – обиженно сказала Ольга и по-детски надула губки. – Вот, смотри.
– Ой, сестренка, до свадьбы заживет, – махнул рукой беспечный братец и быстро сменил тему. – Ты только представь, это наша первая навигация. Самостояя-яятельная! Столько дел, столько обязанностей… Повеселиться совсем некогда, – сказал он и ткнул сестру пальцем под ребра.
– Ай! – вскрикнула Ольга. – Некогда говоришь? Я тебе сейчас покажу, – и стала в ответ щекотать Лёшку, пока тот корчась от смеха и щекотки, не запросил о пощаде.
– Всё-всё… Сдаюсь! Отпусти! – парень отполз к противоположной стене, чтобы перевести дух. – Я, вообще, чего пришел-то. Ты пробы воды14 сегодня брала?
– Ой, – доктор хлопнула себя по лбу. – Сегодня столько пациентов было… То у них «морская болезнь» в штиль на реке… То у них давление, то – голова, то – мозоль, то – синяк… Я даже ужин пропустила, что, уж, о пробах говорить.
– Ну так пойдем, сейчас возьмешь.
Ольга кивнула.
– Закрой изолятор, я в амбулаторию за пробирками, – и вышла через другую дверь, потому что высоко поднимать ногу в узкой юбке было неудобно. Дверь изолятора со стороны внутреннего пролета открывалась как на подводной лодке и была с высоким порогом, достававшим почти до колен.
Доктор прошла несколько шагов по пролету и, завернув за угол, вышла к амбулатории, открыла дверь свои ключом, быстро взяла с полки уже подготовленные колбочки и пипетки и стала ждать в дверях амбулатории, пока братец соизволит закрыть изолятор и прийти.
С палубы, легко, точно пушинку открывая тяжелую дверь, картинно держась за бок и громко охая, появился Лёшка.
Не успела Ольга открыть рот, как он опередил её:
– Пошли уже, чего стоишь?
– Поторапливайся, давай… – продолжил подгонять системный.
Взяв пробы из главной цистерны в носовой части (там стояла озонаторная установка, с помощью которой вода дезинфицировалась), они решили пройти через кубрик ресторана, так было ближе.
И тут, спустившись по трапу, они увидели страшную картину: на светлом покрытии пролёта виднелась вереница свежих кровавых следов, и рядом были небольшие лужицы крови. Доктор медленно двинулась по этим следам, видимо кровь обильно текла из раны.
Два шага… Три… Поворот к каютам… А там… По дверям двух кают были щедро размазаны следы крови, и около ручки пятой каюты красовался яркий след от кровавой пятерни.
Лешка хотел было побежать до рубки, потом решил не оставлять сестру одну, мало ли что там еще будет.
Они медленно вдоль стены продвинулись по проходу, стараясь не задевать кровавые лужицы, до нужной двери, и доктор, мысленно собравшись, быстро нажала на дверную ручку и чуть толкнула её, настежь распахнув дверь каюты.
Внутри всё было еще хуже: кругом валялись окровавленные тряпки, пол тоже был весь измазан, и тут и там виднелись бордовые капли. А весь воздух, казалось, пропитался этим металлическим запахом.
Доктор зашла чуть поглубже и увидела, что на столе стоит разрезанный арбуз, сверху щедро залитый кровью. Рядом лежало и само орудие – широкий мясной нож, с невероятно острым лезвием, которое в тусклом свете ламп буквально светилось, отражая в себе красные всполохи.
– Что… здесь… произошло? – медленно промямлил Лешка.
– Надо доложить, срочно. Беги в рубку, зови старпома, сейчас его вахта.
– Не, так не пойдет, я тебя одну не оставлю.
– Тут никого нет, видишь? – она осторожно повернулась вокруг. – Беги давай.
И Лешка рысью бросился к трапу. А доктор, стараясь, не сильно натоптать и ничего не трогать, вышла из каюты и пошла дальше по кровавым следам.
Капли неровной дорожкой привели её к девятой каюте, в которой жил новый повар ресторана. Ольга хорошо запомнила этого низенького восточного мужчину с золотыми зубами – он всегда любил играть с ножами, когда она заходила к ним на кухню. Всё время хвастался, как он может их подкидывать и ловить. И даже пару раз демонстрировал доктору своё умение.