Викки Вандо – Контрабанда Комарно (страница 3)
– Вот, говорю ж, нигде нет. Ходил даже к нему в общежитие. Его вообще с утра никто из мужиков не видел. Поспрошал там… Ну, подумали – запил. Вчера вечером в магазине видели, как он водку покупал… Пошёл в комнату – нет там его. И жены тоже – Глашки. Соседки сказали, что на первом автобусе уехала она. Одна. Странно дело, никому ничего не сказала, на работу не вышла, фикстульнула и уехала.
– Мда-а, Гаврилыч… – протянул капитан. – Ну, значится, без него выходить будем. Сходи-ка ты в главный корпус, пусть там подпишут бумаги о ремонте и выходе. Если там никого нет, сходишь утром еще раз. Без них нам выйти не дадут.
– Будет сделано, Пётр Филипыч. А когда вся команда приедет? – Гаврилыч, почесал затылок и сдвинул на лоб кепку, обильно испачканную в мазуте… – Мне б мальчишек наших надо – палубы помыть, да и вообще, подготовить бы теплоход. А то забугорные сядут – нехорошо будет. Мы, это, так сказать, лицом их встретить должны.
– Да-да, дело говоришь. К девяти приедут. Я сразу сбор назначил в кают-компании. Тебе тоже надо быть. А после уже нашим «Комарно» займетесь.
– Пóнято, – ответил боцман и, раскачиваясь, зашагал в сторону главного корпуса завода.
* * *
Кают-компания была переполнена: народ толпился, многие даже стояли в пролете7, так как не смогли протиснуться внутрь. Капитан стоял в центре и ждал, пока затихнет шум и галдеж. Почти весь экипаж не видел друга целую неделю, за это время все успели соскучиться и наперебой делились новостями.
– Кх-кхм, – в мгновение стало тихо. Команда беспрекословно повиновалась своему капитану.
– Знаю, что у вас у всех полно известий, и есть чем поделиться, но давайте перейдем к делу, чтобы побыстрее закончить, – Пётр Филиппович стал серьёзным.
– Итак, теплоход подлатали, но не полностью. В затоне нет подходящих деталей, из Москвы их тоже не пришлют, поэтому Министерство приняло решение отправить нас на верфь в Комарно, чтобы там закончить ремонт. Предупреждая ваши вопросы, скажу: да, мы идём за границу, и нет, не пустые. Начальство решило не пускать теплоход порожняком, а заработать на этом перегоне.
– Сейчас план таков: мы идем ходом8 до Москвы. Там сажаем туристов, среди них, внимание, Вера Васильевна, будут высокопоставленные иностранцы и посольские работники, для них нужно подготовить люксы. Дмитрий, – третьему штурману, – другим пассажирам люксы не продаем, листок с фамилиями тех, кто поедет за границу, нам выдадут на причале.
– Далее… из Москвы идем через Астрахань в Чёрное море. Все будьте предельно внимательны, мне думается, что этот рейс будет самым сложным за все мои годы на флоте. Лишний раз под ноги иностранцам не лезьте. Никаких драк, игр, никакой водки, это вы и так знаете. На палубах старайтесь попусту не светиться, в личные разговоры с пассажирами не вступать, – повернувшись к старпому, сказал, – Николай, проследишь за этим. Ещё… На теплоходе могут быть проверяющие, кабинетные писаки могут придраться к любому мало-мальски заметному происшествию на борту, так что будьте аккуратнее.
– Так… В общем, я всё сказал, если есть вопросы – задавайте.
Первым задал вопрос пассажирский помощник, у него их было больше всего. Шутка ли, иностранцы на борту.
– Как нам с ними общаться? Нужен ли переводчик или обойдемся своими силами? Я в аспирантуре изучал английский язык.
Выяснилось, что это – иностранные пассажиры из Чехословацкой Социалистической Республики, и они прекрасно понимают по-русски, это значительно облегчало дело всем.
Доктор тоже внесла свою лепту в вопросы к капитану: «как быть с лекарствами, нужна ли дополнительная аптечка?»
Эти мысли плыли в голове Ольги параллельно с задаваемыми вопросами.
Команда продолжала осыпать капитана вопросами, и он отвечал как всегда четко и спокойно, представляя собой островок безопасности в возбужденном людском водовороте.
– Да, на теплоходе будут иностранные туристы.
– Да, не вся команда пойдет за границу, часть останется в Астрахани, там же выйдет бóльшая часть туристов. Основные списки утвердят в Министерстве Речного флота в Москве, оттуда же пришлют инструкции, а пока у нас с вами полноценный и ответственный рейс. Только на обратном пути стоянки в Горьком не будет, так как на борту иностранцы, а город у нас, сами знаете, закрытый и секретный, поэтому скажите, чтоб родные не встречали, пройдем тихо и ночью.
Озабоченность капитана не укрылась от Николая.
– С двенадцати часов все заступают в свои вахты, а в восемь утра запускаем двигатель, поднимаем якорь и отправляемся в рейс, – сказал Пётр Филиппович и развернулся к старпому, пассажирскому помощнику и главному механику, – а вас попрошу пройти в рубку для решения некоторых технических вопросов.
На том и закончилось официальное вводное собрание, но об этой новости продолжали судачить в кулуарах – на камбузе9, в кубриках10 по каютам, и только доктору не с кем было посоветоваться и обсудить свои тревоги.
В рубке же состоялся серьезный разговор.
– Готовьтесь, что нас наизнанку вывернут в Москве перед посадкой. Николай, на тебе вся милиция и проверяющие, покажи всё, расскажи, своди их в рубку, в машину. Там, тебе Владимир Игнатьевич поможет.
Капитан продолжил, повернувшись к главному механику:
– Володя, ты уж покажи Цэ-пэ-у и машинку с лучшей стороны. Из министерства будут люди. Им еще нужно показать, где поломка была.
– Не подведу, – ответил главный механик – Лисянский-Перекопов Владимир Игнатьевич. Он понимал, как сейчас волнуется Пётр, какую огромную ответственность возложили на его плечи, и, по старой дружбе, надеялся помочь ему, чем сможет.
– И ты, Григорий Александрович, – обратился капитан к пассажирскому помощнику, – на тебе все иностранцы. Найди подход к этим посольским, как ты умеешь. Главное, смотри, чтобы они нос не совали, куда не надо. Пусть едут, смотрят города, за рекой наблюдают. Организуй для них развлекательную программу. Посадим музыкантов, пусть концерты дают в музыкальном салоне…
Тут в дверь рубки тихо постучали, поворачиваемая ручка легонько скрипнула, и на пороге появилась аккуратная женщина средних лет. То была радистка – Любовь Иммануиловна Радецкая.
Она продолжала дело своего отца. С детства проводя время в радиорубке с папой, Люба прикипела к этой работе и уже не видела себя в какой-либо другой профессии. Иммануил Гидеонович Радецкий – отец Любы, был давним другом капитана. Пётр при нем с первых своих рейсах на пассажирах работал. Поэтому проблем с трудоустройством у Любаши после окончания института не было. Пётр Филиппович с удовольствием согласился взять на работу дочку давнего друга и бывшего наставника. А заодно с радисткой к ним пришел и её муж – второй штурман – Кирилл Антонович. Так всем было сподручнее, никому не хотелось разъединять молодую семью. Да и Любаша так всегда была под присмотром.
– Пётр Филиппович, спокойной вахты11, – сказала радистка, – тут столько телефонограмм сыпется из пароходства. Я уже не успеваю принимать, пришла, вот, вам доложить. Посмотрите?
Капитан усмехнулся.
А вслух сказал:
– Пойдемте Люба, посмотрим, что они там от нас хотят, – и, повернувшись к старшему помощнику, добавил, – Николай, сходи к нашей Ольге Борисовне, узнай, как она там. Пусть составит список лекарств и в Москве в Судовой отдел отнесет, там посодействуют. Ну, и подбодри её, что ли. Чует сердце, нелегко нашей девочке придется на этом рейсе.
Глава 5
Митрич тыльной стороной натруженной и черной от работы руки стер капли пота со лба. Такое дело было для него ново, и он опасался, как бы всё не сорвалось.
В правой руке работяга осторожно, стараясь не уронить, держал небольшой чёрный мешочек. Ему пора было заканчивать свою работу и уходить, но он все медлил: когда ещё в жизни удастся подержать в руках такое сокровище.
Он аккуратно раздвинул тесемки, перевернул мешочек на ладонь, и через секунду на сухой мозолистой руке засверкали старинные украшения: браслет, ожерелье и серьги, все с огромными кроваво-красными рубинами. Камни сияли и переливались, мгновенно выдавая их баснословную стоимость, а темно-золотой блеск червонной, давно нечищеной, оправы только подчеркивал возраст и ценность украшений. И даже в тусклом освещении жёлтых аварийных ламп они выглядели восхитительно.
На минуту в его голове промелькнула крамольная мысль присвоить все сокровища себе, но он тут же отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.
– Ну и куда я их дену? Да и всё равно этот упырь меня за такое из-под земли достанет, да ещё и Глашку мою сюда притянет, – он почесал затылок, сдвинув кепку набекрень.