Викки Вандо – Контрабанда Комарно (страница 2)
Многие десятилетиями добиваются должности старшего помощника или так и ходят до пенсии «вторыми». Но Салаев сумел не раз проявить себя в работе, поэтому и получил быстрое повышение до старпома.
Николай был надёжным и рассудительным мужчиной, его живой ум не раз выручал первого штурмана, да и весь теплоход в аварийных ситуациях. Команда его уважала, не только за физическую силу, хотя иногда приходилось прибегать и к ней, когда кто-то из команды затевал драку, но и за высокие моральные качества. К нему всегда приходили за помощью и советом. Он был хорошим руководителем, достойным вскоре стать капитаном.
Пётр Филиппович уже подумывал о пенсии и видел Николая своим преемником. Он бы уже ушел на покой, будь Николай постарше – тридцать лет для капитана маловато, могут в министерстве не одобрить, тем более он не был женат. Поэтому Пётр Филиппович хотел немного подождать, ещё пару лет подучить Салаева, дождаться пока он женится, остепенится, и тогда уже со спокойной душой передать ему в управление «Комарно».
– Да, Николай, какое-то темное дело затевается. Где это видано, чтоб пассажиры4 [1] за границу ходили.
Он достал из кармана ещё одну бумагу и показал её Николаю.
– А вторая – от Гаврилыча, он говорит, что ремонт в сухом доке5 [2] закончен. Нас ждут в затоне6 [3], нужно принимать теплоход. Так что иди в гостиницу, предупреди остальной экипаж, вечером нам дадут автобус, поедем домой.
Пётр Филиппович нежно любил этот небольшой трёхпалубный теплоход, за годы работы он прикипел к этому судну. Это немудрено, ведь капитан управлял им с самого спуска на воду в Чехословакии на верфи в Комарно и поэтому всегда называл его своим домом.
– Ещё, Николай, после телеграммы я позвонил в министерство, там сказали, что с нами за границу поедут какие-то важные иностранцы. Скажи Вере, чтобы проводницы сразу для них готовили люксы. И собери всех в девять вечера в кают-компании, я хочу сделать объявление.
Старпом коротко кивнул, бросаться словами он не любил, это был настоящий человек дела. Говорил он всегда коротко, самую суть, и сейчас, получив важные указания, он отдал честь капитану, развернулся и широким шагом направился в сторону гостиницы.
Глава 3
Команда, в отличие от капитана, обрадовалась неожиданному недельному отпуску среди лета, так как все хотели навестить родных и отдохнуть от пассажиров.
Бо́льшая часть команды была из Горького и области, но всё равно всех разместили в гостинице, чтобы никто надолго не пропадал из виду.
Но некоторых капитан всё-таки отпустил к родным на пару дней. В итоге в "Центральной" остались только старпом, судовой врач, сам Пëтр Филиппович и несколько проводниц и матросов.
В гостинице было тихо и пусто, Горький – закрытый город, поэтому туристов здесь быть не могло, в основном тут жили откомандированные служащие из других городов, но и такие летом сюда заглядывали редко.
Николай сидел в холле и читал свежую газету, когда входная дверь резко открылась и в гостиницу с порывом ветра влетела невысокая стройная девушка в белом платье в цветочек. Её рыжая непослушная копна волос рассыпалась по плечам мелкими барашками.
Крупные капли воды скатывались по её волосам, лицу и рукам, старпом сразу взглянул в окно, там бушевала гроза.
Девушка стряхнула с себя дождевые капли, переложила полосатую объёмную сумку поудобнее в другую руку и собралась было идти в сторону лестницы, как вдруг сидящий в углу старпом окликнул её:
– Товарищ доктор, подождите.
Девушка вздрогнула и резко развернулась на голос. Её зелёные глаза сверкнули в ярком свете люстры, и на лице появилась лёгкая улыбка.
– Мне нужно с вами поговорить, – продолжил Салаев.
– Здравствуйте, Николай Александрович, – она подошла чуть поближе. – Сегодня ужасная погода, я еле успела забежать в гостиницу, как полил дождь.
Николай завороженно смотрел, как переливаются капельки воды на её кудрявых волосах. Он первый раз видел обычно строгого судового врача в таком лёгком платье и с распущенными волосами. Вмиг он перенёсся на полгода назад в их первый день встречи холодной зимой, тогда он грубо рассмеялся, услышав от хрупкой маленькой девушки, что она будет их новым врачом. Вспомнил, как издевался над ней, вызывая ночью по тревоге. Как всегда старался задеть её, чтобы она, наконец, сдалась и ушла домой прочь от суровой теплоходской жизни. Но упрямая девчонка стойко переносила все тяготы и лишения судовой жизни, и своими смелыми поступками, профессионализмом и мягким характером она заставила всю команду любить и уважать её.
– Николай Александрович, вы о чём-то хотели поговорить со мной? – Ольга вернула старпома из бездны воспоминаний.
– Да, Пётр Филиппович получил сегодня телеграмму, в восемь мы возвращаемся на «Комарно». Вы успеете собрать вещи?
– Да, я брала с собой совсем немного. Наконец-то мы возвращаемся, – она мечтательно улыбнулась.
Ольга любила теплоходы с самого детства, ей всегда нравился размеренный шум двигателя, плеск воды за кормой, постоянная смена пейзажа и стоянки в разных городах. А ещё ей нравилось то, что команда за время навигации становилась настоящей семьёй, где каждый был тебе родным, близким, своим.
Бывали, конечно, и разногласия, и без выяснения отношений не обходилось, особенно в середине навигации, когда накапливалась усталость. Но то были короткие вспышки, а после них уже никто «не держал камень за пазухой»: поспорили, выяснили и закончили. Те, кто из года в год работал на судах, проводили большую часть жизни на реке. За годы на борту они привыкали к этому специфическому образу жизни и уже не мыслили себя без теплоходов.
– Я рада, что ремонт окончен. Вы ведь знаете, какой у нас следующий рейс? – Ольга в мыслях уже была на теплоходе.
Старпом вздохнул, он-то, конечно, знал, но до сих пор не мог понять, почему им придется идти в этот необычный рейс, и разговор с капитаном, все это время, вертелся у него в голове.
– Капитан всё скажет сегодня вечером в кают-компании.
Озабоченность всегда уверенного старпома, его короткий вздох – все это не укрылось от внимательно взора молодого доктора.
– Идите, собирайтесь, и постарайтесь не опаздывать, – отстраненно продолжил Николай.
– Конечно, ровно в восемь в холле, я буду готова, – спокойно ответила доктор, стараясь не обращать внимание на холодный тон старпома, и направилась к лифту. Ей не терпелось поскорее собрать вещи и вернуться на теплоход, в свою каюту, к размеренному и четкому регламентированному рабочему дню и белому форменному халату.
На теплоходе работа судового врача была круглосуточной, там не было выходных, праздников, перерывов. Врач всегда, в любое время дня или ночи, должен быть в полной «боевой» готовности и оказать необходимую и всю возможную помощь, когда это потребуется. Ольге нравилась эта собранность и высокое чувство ответственности, но более того, её искренне радовало то, что она может своими силами помочь другому человеку, а зачастую не только помочь, но и спасти жизнь.
Восторг от новости о возвращении «домой» в душе девушки перемешался с озабоченностью старпома, Ольга невольно не могла отделаться от странного беспокойства, которое вдруг появилось внутри и стянуло живот тугим узлом.
Глава 4
Капитан поехал вперед команды и уже за час до их прибытия стоял у трапа. Пëтр Филиппович ждал доклада ответственного за ремонт «Комарно» в сухом доке – Митрича. Его настоящего имени и фамилии он не знал, только это прозвище, каким представился старый работяга при первой встрече.
Уже начинало смеркаться, и злые оголодавшие комары стали набрасываться на капитана. Он старательно отмахивался от них и переминался с ноги на ногу. Пётр Филиппович начинал нервничать.
Вдруг вдалеке появился знакомый силуэт, который слегка покачивался из стороны в сторону. То был боцман теплохода «Комарно» – Гаврилыч. Его походку капитан узнавал сразу: прихрамывающий на правую ногу бывалый речной волк большую часть своей жизни проводил на судне, из-за чего теперь всегда ходил враскачку. Гаврилыч, иначе его никто не называл, едва завидев кэпа, ускорил шаг и уже через минуту стоял рядом с ним, готовый отрапортовать о прошедшем ремонте.
Боцмана специально оставили здесь, в поселке, для помощи главному механику, и для того, чтобы он следил за тем, как проходит ремонт, и обо всём докладывал капитану в телеграммах.
– Ну и где тебя носит, Гаврилыч?
– Товарищ капитан, искал начальника по ремонту, его нигде нет. Хочу вам сказать, что судно готово к посадке. Воду в цистерны залили, двигатель тоже запускали. Мы с Володей всё проверили – работает, как часы, – отрапортовал боцман, и затем с сомнением добавил, – не знаю, зачем нам ещё этот ремонт на верфи. С теплоходом и так всё в полном поряде.
– Это не нам с тобой решать… – сказал капитан. – И где же это главный по ремонту? Митрич, так кажется, да?