Викки Латта – Приручить дракона (страница 9)
— По шкале от одного до десяти? — уточнила я надсадно. — Тогда я — сама шкала!
— Какие сильные чувства я у тебя вызываю, — довольно усмехнулся ящерюга.
— Угу. Прям убийственные, — ответила я, прищурившись и запахивая куртку поплотнее. Хотя холодно мне не было. Даже наоборот, я едва не дымилась, но чтобы один наглый дракон об этом догадался? Да ни за что! Только через его труп!
— Моя работа как раз связана с убийствами, — намекая, что этим я Рохта точно не испугаю, отозвался он.
— А еще с поиском пропавших, — напомнила я.
Законник помрачнел и со словами:
— Ладно, поехали искать, а с остальным по ходу разберемся, — выкрутил руль, и авто на этот раз плавно, хоть и стремительно влилось в уличный поток машин.
В салоне воцарилось молчание. На этот раз уже не напряженное, а какое бывает после бури, когда та миновала. И спустя какое-то время я услышала то, чего обычно из мужчины клещами не вытащишь. Даже под пытками.
— Извини, — произнес дракон.
— Ты просишь прощения у меня или у себя? — решила я прояснить ситуацию.
— Ты в кого такая догадливая? — приподняв бровь, произнес дракон, не отрывая взгляда от дороги. Так что я видела лишь профиль, и узнать, взметнулась ли вторая бровь для симметрии, у меня не было никакой возможности.
— По тому, как нагадить врагам, я вообще большой специалист, — заверила ящерюгу.
— Кто бы сомневался, — фыркнул он и плавно затормозил на улице Пирожников, если верить надписи на столбе указателе.
Да… сильно я ошиблась, предположив, что это рабочий квартал, где живут трудяги-кондитеры. В этом районе пирожные исключительно если. Причем, сдается мне, на завтрак вместо хлеба.
— Ты туда нас привез? — на всякий случай уточнила я у ящерюги.
— Поверь мне, я не ошибся, — хмыкнул Рохт.
Я открыла дверцу машины и вышла на тротуар, недоверчиво уставившись на дом. Домину… Нет, не так. Демоны его дери, особнячину!
Фасад новенького, казалось, только что сданного строителями здания впечатлял. Витражные окна переливались разноцветными отблесками. Главный портал был украшен… я не поверила своим глазам — гербом? Или как называлась эта штука, изображавшая бобра с молотом на щите, прямо над самым входом?
Точно такое же изображение было и на стенах дома… И даже на газоне выстрижено!
Беломраморные колонны упирались своим основанием в парадную лестницу, ступени которой были кристально-снежного оттенка. К ним через газон вела короткая брусчатая дорожка.
— Еще пятьдесят лет назад здесь жили ремесленники и торговцы, — пояснил Рохт, — но потом соседний район разросся, и особняки потеснили дома работяг. А названия улиц остались.
— Уф, — с облегчением выдохнула я. — Спасибо! А то я уже начала сомневаться в способности логически мыслить. — И, оглядев еще раз этот новодел в стиле «дорого-богато-под-старину», произнесла: — Значит, тот рыжик из состоятельной, но не аристократической семьи. Думаю, торговцев высшего ранга или банкиров.
— Почему ты решила, что род богатый, но не знатный? — усмехнулся Рохт, который, видимо, подумал так же.
— Слишком уж выпячивает это семейство свои… эмблемки. — Я кивком указала на куст, выстриженный в форме бобра с молотом. — Это попахивает комплексами. Вот помню, Сэм-Пианист, коллега отца по… кхм… прошлой работе, был мне по пояс, но всегда покупал самые большие машины. Видимо, так компенсировал небольшой рост.
— Ну вот сейчас мы это и проверим, — ответил дракон, первый поднялся по ступеням и уверенно постучал в дверь.
Глава 6
Открыл слуга, при этом смерив нас таким презрительным взглядом, словно мы милостыню просили. Ну подумаешь, у меня на одежде разводы после вынужденного душа, и тиной речной я слегка пахну, и гарью с верфей… А Рохт — ощетинившийся… точнее… со вчерашней щетиной, красными от недосыпа глазами, в мятой рубашке с порванным воротником. Что мы, не люди (и драконы), что ли, чтоб на нас так презрительно смотреть?
Впрочем, значок законника сразу поубавил спеси в глазах слуги. А когда Рохт произнес, что мы касательно похищения юного мага, то обладатель ливреи и вовсе залебезил:
— Одну минуту, я сейчас доложу о вашем приходе хозяйке, — и жестом пригласил войти. Хотя дальше порога и не пустил.
Ничего, мы были не гордыми и подождали. Всего-то пять минут, спустя которые к нам по лестнице спустилась дама. Укладка, макияж, идеально сидевшее на ней коктейльное платье и платок, который она прикладывала к глазам, — таким был образ скорбевшей (красиво, надо заметить!) матери.
Лишь присмотревшись, я поняла, что косметика, эликсир гламуреи и иллюзия скрывают опухшие от слез глаза, а строгий образ — способ этой ухоженной женщины не скатиться в отчаяние. Это я успела подметить, пока мы шли с хозяйкой дома в гостиную.
— Что же вы так долго! Я звонила целых десять минут назад… — присаживаясь на диван и давая нам знак следовать ее примеру, начала дама и тут же нервно приказала появившейся в гостиной служанке: — Джемми, подай чай.
Горничная поспешила ретироваться, а Рохт же попросил:
— Пожалуйста, расскажите подробнее, что случилось?
— Да что тут рассказывать! — вспылила хозяйка. — Найдите моего Фредди!
Дама явно пыталась держать себя в руках, но выходило у нее паршиво. Я бы сказала, что никак. Если с внешностью она еще справилась, то с речью и поведением…
— Чтобы его разыскать, мы должны знать, что случилось. И чем подробнее вы все опишете, тем быстрее мы его найдем, — терпеливо произнес дракон.
По лицу хозяйки стало понятно, что она готова ответить что-то резкое, но материнские чувства взяли верх над злостью и отчаянием, и она начала говорить:
— Мой малыш, Фредди… он всегда был таким чутким, добрым мальчиком, талантливым магом-порталистом… Но в последнее время он связался с каким-то подозрительным типом. Доминаром, кажется… Вы запишите-запишите это имя, — требовательно ткнула она наманикюренным пальцем с массивным золотым перстнем в дракона. — Наверняка этот проходимец и довел моего мальчика до такого!
— Такого — это какого? — попыталась, чтобы мой голос звучал спокойно и дружелюбно. Хотя челюсти при этом едва не заклинило, когда разжимала стиснутые зубы. Больше всего мне хотелось сейчас схватить эту напомаженную дамочку за плечи и просто вытрясти из нее все, как прах покойного из перевернутой урны. Нар у нее во всем виноват. Это еще надо разобраться, из-за кого все случилось.
— До побега! Вот, читайте, мой мальчик оставил! — выпалила хозяйка и протянула нам скомканную записку.
Первая мысль при виде смятого листа была: «Вот дура!» Она же все следы затерла. Но хозяйка, привыкшая, видимо, что она всегда в этой жизни права, даже не обратила на мое возмущенное выражение лица внимания. Вместо этого она громко высморкалась в носовой платок, который до этого прикладывала к глазам.
Я же, переборов раздражение, вчиталась в строки:
И внизу размашистая подпись.
— Когда вы это обнаружили?
— Вы уверены, что это написал ваш сын?
Мы с Рохтом задали вопросы одновременно и недовольно переглянулись. Каждый посчитал, что перебили именно его. Зато госпожа Летисия — так звали хозяйку — смогла выбрать, на что ей ответить в первую очередь.
— Записку нашла не я, а служанка, которая пошла будить Фредди к завтраку, чтоб он не опоздал в академию. Это было в семь утра. Она и сообщила все мне. И да, я уверена. Это почерк моего сына! Он специально занимался каллиграфией семь лет, чтобы буквы были безукоризненными!
— Кроме записки, в комнате вашего сына что-нибудь было необычное? Погром, беспорядок, сломанные вещи, распахнутое окно, — задала я вопрос под недовольным взглядом дракона. Ну и пусть! В конце концов, мой брат пропал, и я не буду сидеть в стороне и только смотреть.
— Да нет… Все как обычно. Кровать заправлена. Вещи… я не знаю, может, что-то Фредди и взял с собой, но я не в курсе, какие у него вещи… — нахмурившись, произнесла дама, будто не понимая, о чем я спрашиваю. А затем, словно что-то припомнив, добавила: — А окно… да, оно было распахнуто…
— Вы не могли бы проводить нас в спальню сына для осмотра? — поняв, что вещи могут рассказать куда больше Летисии, попросил Рохт.
— Да, конечно, Джемми проводит вас в комнату сына… — произнесла хозяйка, мотнув рукой в сторону застывшей у дверей служанки.
Мы последовали за горничной, и я услышала, за нашими спинами сдавленные рыдания. Да, не скрою, Летисия меня раздражала, своей надменностью, приказным тоном человека, привыкшего во всем чувствовать себя правой, но… как мать мне было ее искренне жаль. То, что она не пошла с нами… Возможно, Летисия сейчас достигла предела и ей просто необходимо пару минут побыть одной. Впрочем, в том, что нам разрешили осмотреть комнату одним, без хозяйского надзора, был один большой плюс: никто не будет стоять над душой и бдительно следить за нашими действиями.
Однако, спустя десять минут я поняла, что про «не следить» погорячилась. Горничная, что замерла на пороге спальни Фредерика, хоть и ненавязчиво, но наблюдала за тем, как Рохт ползает под кроватью, переваливается через подоконник на улицу, а я едва не обнюхиваю подушки и сую нос во все щели.