Викки Латта – Приручить дракона (страница 8)

— И угробила свидетельницу! — рыкнул ящерюга.

— Ну извини, спасала, как умела! — не осталась в долгу я, подходя к Рохту.

Дракон устало провел рукой по лицу.

— Спасибо, — выдохнул он. — Но в следующий раз, когда будешь стрелять, открывай, пожалуйста, глаза.

— Я не закрывала! — возмутилась на такой поклеп. — Только прищурилась, чтобы лучше прицелиться.

Рохт посмотрел на меня скептически, а потом произнес:

— Сейчас вызову отряд. Нужно будет увезти ее в трупнецкую, может, некромант…

Договорить ящерюга не успел: на наших глазах труп баньши превратился…

— Вот тлен и пепел преисподней! — вырвалось потрясенное у меня.

Дракон же, судя по его лицу, уже видел такое.

— Артефакт тления, — пояснил он.

А я вспомнила, что как-то слышала о таком: он вживлялся в тело, и после того, как то умирало, амулет уничтожал труп хозяина, чтобы некроманту нельзя было допросить погибшего.

— Недешево им обходится гибель сотрудников… — заметила я, прикинув, сколько стоит сам тлитель и его вживление под кожу. Выводы напрашивались сами собой и были неутешительными. — Если кто-то готов выложить столько, чтобы замести следы, то… — задумчиво произнесла я, оборвав сама себя на полуфразе. Ее подхватил Рохт:

— То они хорошо организованы, а их дело приносит большие деньги.

— Я бы сказала — очень большие, — поправила я. — Ни одна из банд Нового континента такое не практикует.

— До этого момента я считал, что и Изначального тоже, — мрачно ответил дракон.

Мне захотелось выругаться. Нар встрял куда-то… Причем сейчас я даже не могла точно сказать, куда именно. Если еще утром я думала, что это месть за отца, то сейчас, глядя на кучку пепла, сильно усомнилась в этом.

Порыв ветра, ударивший мне в спину, подхватил сероватую золу, поднял ее в воздухе, закружил в вихре, унося прочь.

То, что еще недавно было живым существом, ныне развеивалось по брусчатке, смешивалось с песком и пылью, превращаясь в небытие.

Я смотрела на это и ежилась. Хотя, может, это из-за того, что сквозняк залез ко мне за шиворот и холодил спину, которую я успела вымочить? В пылу погони я не заметила, что вымокла. А сейчас, на холодном ветру…

— Замерзла? — спросил дракон, увидев, как я подняла плечи, а голову, наоборот, втянула. Еще и руками себя обхватила, пытаясь согреться.

— Угу. Кажется, я подмочила не только репутацию, но и всю себя целиком, — призналась я.

— Я заметил, — произнес Рохт и накинул на меня согревающее заклинание. — До машины должно продержаться, а в салоне есть куртка. С заклинанием сушки у меня не очень…

— У меня тоже, — призналась я, припомнив, что вечно с ним у меня была беда: то до дыр прожгу ткань, то так напортачу, что вся одежда вытянется и будет напоминать чехол для рояля.

— Зато у артефакта тления есть плюс, — я попыталась быть оптимисткой, которая даже в кладбищенском кресте видит плюс.

— Неужели? — хмыкнул Рохт.

— Ну да. Нет тела — нет и дела: раз баньши разлетелась по подворотне, то и вызывать отряд правопорядка не нужно, — произнесла я с интонацией нерадивого экзорциста, который придумает любой повод, лишь бы откосить от вызова демона.

Несколько секунд в Рохте, похоже, боролись чувство долга и рациональность. Победила вторая. Рохт махнул рукой и бросил:

— Демоны с тобой, Хелл, пошли, — и первым направился к машине.

А я потрусила следом за драконом. И едва нырнула в авто, как накинула на себя мужскую куртку, потому что заклинания заклинаниями, но еще и в одежде всяко теплее.

Едва я закуклилась в кожанку, как в кокон, в кармане завибрировал артефакт связи. Я выудила его из заднего кармана штанов и нажала на камень приема вызова.

— Привет, бедовая, — раздался в салоне голос Даррина. Номерами артефактов мы с демоном обменялись в тот вечер, когда он подвез меня, повредившую ногу, до дома. — У нас для тебя три новости. Одна хорошая и две — не очень.

— Давай с самой паршивой, — ответила я и краем глаза заметила, как за мной напряженно следит дракон, сидящий за рулем.

— Об исчезновении твоего брата никто ничего не знает. Ни одногруппники, ни преподаватели.

— А вторая? — выдохнула я, откидываясь на сиденье.

— Элай тоже ничего не удалось разнюхать. Ей только хищные кусты вокруг вашего дома хвост прикусили.

— А хорошая? — спросила я, мысленно скрестив пальцы.

— Кажется, похитили не только твоего брата. Пропал еще один адепт из его группы. Алекс, кажется…

— Рыжий, кучерявый?.. — утонила я.

— Откуда ты знаешь? — удивился демон.

— Долго объяснять, — отмахнулась от ответа: времени на рассказ об иллюзиях, вытянутых из кристалла записи, не было. — Ты лучше скажи, где живет второй пропавший?

— Щас, минуту подожди, Лирин в курсе… — раздалось из переговорника, а дальше последовало шуршание, которое спустя несколько секунд сменил голос Даррина: — Наш остроухий друг говорит, что улица Пирожников, дом пять. — А на заднем фоне раздалось: «Сам ты рогатый друг!» — и тут же демон отсоединился.

Я только усмехнулась: Колокольчик, сдается мне, сейчас зазвенит… кхм… точнее, выскажет Даррину все, что о нем думает. Вот только если относительно эльфа у меня были лишь предположения, то касательно Рохта — факты. И первый из них — дракон был крайне недоволен. Но если я думала, что дело только в еще одном похищенном, то тут я ошибалась.

— Это тот самый демон, что носил тебя на руках? — уточнил Рохт недовольно.

— Тот самый, что скинул меня тебе, — поправила я ящерюгу.

На несколько секунд, пока машина выруливала на улицу, в салоне воцарилось напряженное молчание.

— И давно вы с ним перезваниваетесь? — наконец нарушил тишину, разбавленную урчанием мотора, дракон.

— Минут пять, — рыкнула я, начиная злиться. Все же нервы и так были на пределе. Бессонная ночь. Потеря сначала Рохта, который явно дал понять, что все кончено, так и не начавшись, потом похищение брата. Теперь попытка найти Нара… Я была на пределе. Как натянутая струна, тронь — и зазвеню. А один ящерюга не просто тронул, а задел. Основательно. Ну я и завелась: — Это считается за давно? И вообще, чего ты ко мне лезешь? Я же не спрашиваю тебя, сколько раз тебе под нос подсовывает свой бюст Скроу!

— Я его не заметил, — холодно ответил Рохт, глядя на дорогу и только на дорогу.

— Да неужели? — едко произнесла я.

Думала, что ящерюга ответит что-нибудь саркастичное. Или процедит сквозь зубы… Но вместо этого взвизгнули тормоза, меня вмяло в дверь, а машина совершила резкий разворот на сто восемьдесят и ровно вписалась боком в место между двумя авто, припаркованными вдоль дороги.

— С ума сошел?! — вырвалось у меня, когда мы остановились, а я поняла, что все еще жива.

— Да, — хрипло согласился Рохт и признался: — Ты меня бесишь!

Слова, сказанные с отчаянием и злостью. А после них — такой же яростный поцелуй. Короткий, как удар кнута, и такой же обжигающий. Реальность треснула и разлетелась множеством осколков. Сказала бы, что земля ушла из-под ног, но я сидела, так что… подо мной, по ощущениям, просто провалилось пассажирское кресло. Я ухватилась за широкие плечи, чтобы не упасть. Впилась в них, резко выдохнув, так что ногти наверняка оставили на мужской коже следы даже через ткань рубашки. А затем сама подалась навстречу напористым губам, даже не заметив, как ремень безопасности при этом врезался мне в грудь. Только я этого даже не заметила. Куда важнее его было острое, требовательно зовущее чувство. Оно росло, ширилось внутри меня, там, где билась та штука под ребрами.

Мы оба: я и Рохт — словно слетели с катушек. Томительная, гнетущая напряженность между нами взорвалась поцелуями, прикосновениями, укусами, судорожными вздохами.

Наверное, во всем виноваты были усталость и мои натянутые до предела нерва.

Наверное, дракону нужна была разрядка…

Наверное, я просто искала оправдание этому внезапному сумасшествию, которое мы творили.

Я творила…

Демоны подери. Что я торила?! И продолжаю? А между тем мой брат…

Последняя мысль отрезвила не хуже пощечины. Я отпрянула от дракона, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони так, что наверняка остались следы, и выпалила первое, что пришло в голову:

— Ты тоже меня бесишь!

Смысл фразы дошел до Рохта не сразу. Несколько секунд он смотрел на меня темными, как сама бездна, глазами с вертикальными зрачками цвета расплавленного золота. Мужская грудь ходила ходуном, дыхание было прерывистым и тяжелым.

Я и сама наверняка выглядела не лучше, будто рыба, выброшенная на берег, которая пытается сделать вдох и не знает как.

— Насколько сильно? — наконец спросил Рохт. Получилось у него хрипло.