Видади Агасиев – Свадебный бык (страница 4)
Чудной лунной ночью керосиновый фонарь не зажигали. Тишина окутывала горы, мягкий молочный свет преображал их. Яркая зелень исчезала, суровые оскалы ущелий смазывались, будто на них натянули белую вуаль. Грозные выступы скал превращались в сказочных зверей, словно бы высунувшихся прямо из горы.
Где-то внизу в долине виднелись огни села. Спать в такую ночь не хотелось. Изредка доносился шум неугомонной речки внизу. Ночью ее не было видно, но Иса представлял, как она катит свои воды.
После рисовой каши на овечьем молоке, после ароматного чая на горных травах на открытом воздухе чабаны начинали рассказывать разные истории из своей нелегкой жизни. Это были лучшие воспоминания о тех годах.
На отаре, несмотря на молодость, к Исе относились уважительно. Он легко справлялся один с большим стадом. Ему, как равному, разрешали доить овец, что считалось тяжелой, ответственной работой, требующей опыта, сил и мастерства. Он работал с отцом, и то, что место отца займет Иса, было всем известно и понятно.
В силе и ловкости среди сельских ровесников ему не было равных.
Беда заключалась в том, что он родился с уродливо выдвинутой нижней челюстью. Обидная кличка – Лошадиная челюсть – так и закрепилась за ним среди сверстников.
Красавица села Зухра, несмотря на все старания, не обращала на него внимания. Все, что оставалось Исе, это ждать, когда отец скажет, что ему пора на заслуженный отдых. После возглавления колхозной бригады, полагал парень, он непременно окажется в ряду лучших женихов села, и шансы жениться на Зухре увеличатся. Если и после этого ему откажут, размышлял Иса, то оставался последний вариант – украсть ее. Отвезти в другое село к тете, и тогда родителям Зухры ничего не останется, как согласиться с произошедшим.
А дальше жизнь представлялась ему беззаботной. Место бригадира в колхозе – это все, о чем он мечтал и чего мог достигнуть в селе. Он упорно шел к своей трудной цели. Казалось, что после карабканья по скалам, ущельям, по едва различимым тропам, он сейчас выберется наверх, где его ожидает широкая дорога и оседланный добрый скакун. Оставалось вскочить на него, пришпорить и поскакать туда, где у края дороги его ждала красавица Зухра.
Однако началась череда событий, что потрясли одну шестую мира. Развал СССР коснулся всех, но для чабанов самым разорительным стало известие, что государство больше не будет закупать овечью шерсть. Все остальные проблемы можно было решить, а эту – нет. Других покупателей дагестанской шерсти этой горной породы так и не нашлось.
Комбинаты, покупавшие до этого шерсть у них, начали закупать дешевую и чистую шерсть из Австралии. Продажа шерсти давала приличный заработок два раза год – с осенней и весенней стрижки. Государство для поддержки овцеводства закупало у частников шерсть по завышенной цене. Но и мясо брало у колхозов за копейки.
Прекратилась бесплатная транспортировка овец к зимним пастбищам. За вагоны железная дорога требовала кругленькую сумму. Колхозы начали дохнуть на глазах.
Следующей проблемой в жизни Исы, как и многих других, стало то, что с падением СССР оказался выпущенным из бутылки джин коммерции: появились коммерческие магазины и кооперативы, которые за короткое время по-другому расставили акценты.
Все партийные догмы пали. Частная собственность вернулась. Оказалось, что иметь свою отару, свой магазин, машину, да хоть парк машин – это нормально.
Спекулянты, как их называли раньше, стали уважаемыми людьми, а спекуляция оказалась весьма уважаемым делом.
Иса считал, что развалился не СССР, а его мир, подготовленный для счастливой жизни с Зухрой.
Новая власть обманула и кинула его. Признания, почета и уважения лучшего чабана, коммуниста, что гарантировалось ему раньше, не стало.
Не стало у чабанов и денег с развалом СССР. Эти новоявленные бизнесмены считали себя выше, а к чабанам относились почти презрительно. Но главное, деньги теперь оказались у них.
Оказалось, что можно заработать в несколько раз больше денег, не скитаясь неделями по горам, а работая в селе. Правда, для этого требовались навыки и способности, отличные от тех, что нужны в обращении с овцами.
Все, что привозили спекулянты, каждый раз дорожало, а чабаны поднимать цену на мясо поначалу не решались, ведь тогда и они превращались в спекулянтов. Однако по истечении некоторого времени стало ясно: если не подстраиваться под новую реальность, то они останутся голодными и без овец. Жизнь учила и подсказывала.
Колхоз развалился, остатки разворовали. Начали появляться частные отары. Исе пришлось проситься к ним.
Развал союза сопровождался многими переменами. Вернулась частная собственность, вернулся и ислам. Раньше, при коммунистах, в селе молилось только несколько стариков. Остальные в большинстве, как и сам Иса, были атеистами. Дымок коммунизма рассеялся бесследно, и некотрые вчерашние коммунисты начали фанатично молиться Аллаху. Что было особенно невыносимо – этого им показалось мало, они хотели, чтобы все остальные тоже начали молиться Аллаху.
Иса напоминал им вчерашнюю их верность компартии и постоянные пьяные посиделки. Сам он и билет коммунистической партии хранил в сундуке: надеялся, что все вернется, однажды из района приедут товарищи и поинтересуются, остались ли верные коммунисты. Вот тогда билет и пригодится.
Но власть не менялась и в конце концов он просто смирился. Жизнь его потекла однообразно. Женился он лет в тридцать, что по местным меркам считалось поздно, и не на красавице, а на обычной сельской девушке. Жена его умерла при родах. Дочка выжила и частично унаследовала его лошадиную челюсть, училась в сельской школе и росла с бабушкой, его матерью. Иса редко ее видел.
Так продолжалось до того момента, пока он не встретил старого Джалала. Эта встреча чуть открыла ему глаза. Мир предстал перед ним в другом свете.
Однажды Иса поехал к своему другу детства, которого давно не видел. Он чабановал недалеко от их фермы. Джалал, дедушка друга, был на кошаре. Оказалось, старик захотел перед смертью побывать в тех местах, где прошла его молодость.
Друг Исы, обрадовавшись приезду, сразу зарезал барашка. Вскоре на столе уже были шашлыки из свежего мяса, паштет из печени, мозга и курдюка барашка, сыр, простокваша и водка. Ели, пили, разговаривали о житье-бытье.
Через часок такого застолья внук отлучился по срочному делу. Иса и старый Джалал остались одни. Разговор, как всегда, зашел о переменах. Больная тема, которую Иса, намеренно или невольно, везде поднимал.
Как обычно, парень начал хаять новый строй и с грустью вспоминать колхоз.
Однако старый Джалал жестом остановил его:
– Иса! Я, может, и стар, и не понимаю, что сейчас творится, – он отхлебнул чаю, – но я точно знаю, что твой покойный дед был бы на седьмом небе, услышав, что твой любимый колхоз разорился. Эти коммунисты уничтожили память народа, превратили народ в прислужников власти. Мне обидно слышать, как ты плачешь о колхозе. Ты потомок тех, чей род всегда имел свои отары, свое хозяйство. Думаешь, откуда у тебя эти способности лучшего чабана? Эти знания собирались, улучшались не одну сотню лет. И все знания, всё, чем ты владеешь, это мелочь, если сравнить тебя с покойным дедом. У всего должен быть хозяин. Колхоз не может быть хозяином, поэтому твой дед предрекал смерть этого строя. При всех не говорил, а мне как другу так и сказал: долго этот колхоз не протянет. Не довелось ему лично это увидеть, да порадоваться. Вот что я хочу сказать, Иса: пришло время настоящих хозяев. Ты молод и лучше всех знаешь, как держать скот. Заведи свою отару, арендуй землю.
Иса скептически отнесся к словам старого человека, но перечить не стал. Дед его был неграмотным, писать не умел. Откуда он мог знать, что социализм рухнет?
Но эти слова засели в голову. И они всплывали, возникали, требовали пояснений или опровержений. От этих мыслей болела голова.
У них забрали овец, коров, лошадей, организовали колхоз. Уравняли всех: и хороших чабанов, и лодырей, по вине которых постоянно гибнул скот.
«Ведь если у меня будет своя отара, дела ведь пойдут лучше, чем у любого другого, разве не так?» – думал Иса.
И сейчас у него были лучшие овцематки, породистые коровы… Но не было самого важного.
Иса отогнал все мысли: сегодня был удобный случай кое-что выяснить, и он этот шанс не упустит.
Мужчина еще раз огляделся и быстром шагом направился к ферме. Пес с «белым шарфом» на шее, постоянно сопровождавший его, увязался за ним.
Диск солнца неохотно оторвался от глади моря и вспыхнул от смущения, все больше заливаясь багрянцем. Опять эта страстная необъятная красавица с загадочным именем Каспий околдовала его чарами, увлекла в бездонную синь, где в пылких ласках под шелест волн ночь прошла как один миг.
В который раз его подловили – снова будут судачить везде, мол, солнце ночевало с морем. Но справился с замешательством диск, подкрутился, расправился, позолотел и налился белым огнем. Лучи его радостно заиграли на поверхности Каспия, разгоняя остатки ночной прохлады.
Море еще десять минут назад темное, сонное, загадочное, с первыми лучами преобразилось. Радовалось солнцу, как дитя новой игрушке – смеялось, искрило и плескалось.