Видади Агасиев – Свадебный бык (страница 2)

Зухра остерегалась черной молвы и намеренно оттягивала очередное замужество. Два трагически закончившихся брака, убийство, тюрьма – молвы в ее адрес и так хватало. А быстро выскакивать замуж после смерти мужа значило вовсе поставить жирный крест на своем добром имени. Хотя и отказываться от мысли о новом браке Зухра не собиралась. После всего пережитого она по-другому смотрела на мир. Точно знала, кто ей нужен: надежный человек, способный содержать и поддерживать. Сейчас выбирать было намного легче.

Иса любил ее со школы, как и большая часть его сверстников. Два года назад он похоронил жену после продолжительной болезни, а сейчас работал на той же ферме, что и Зухра. В юности она никогда не рассматривала Ису как избранника. Тогда ей, стройной девушке с точеными чертами и чарующим шармом молодости предлагали руку и сердце лучшие женихи села.

Многие из них казались перспективными, но «темными лошадками»: никто не знал, кто из них на самом деле сможет добиться чего-то в жизни. Кто тогда мог предположить, что неприметный и скромный Шихсаид станет таким успешным бизнесменом? А Исрафил, отъявленный хулиган, которому пророчили сгнить за решеткой, остепенится и после женитьбы переедет жить в Москву?

Тогда все были свободны и готовы жениться на ней. Только помани, любой прибежит. Но в итоге все вышло по-другому.

Отец отдал замуж двух ее старших сестер по их согласию. Зухре же нравился Гасан. Он учился в Махачкале; Зухра тоже мечтала поступить туда на педагогический, но мать запретила ей жить в общаге: мол, как молодой девушке в городе без присмотра? Позору не оберешься! Отец согласился с этими доводами, но Зухра не сдавалась, надеясь уговорить мать на следующий год.

Гасан несколько раз отправлял к ней свою сестру, и та наконец выяснила, что Зухре он нравится. Поговорить с родителями о сватовстве хотели многие парни на селе, некоторые были даже очень настойчивы и привлекали для этого уважаемых людей, родственников – больше вероятности, что родители могли согласиться. Но Зухра не испытывала чувств ни к кому, кроме Гасана, так что, казалось, все решено. В очередной визит его сестра сообщила, что он пришлет сватов, а через месяц приедет сам.

Однако определение судьбы Зухры завершилось за неделю до назначенного события.

Пошел слух, что ее отца, бригадира, посадят вместе с председателем колхоза за приписки объема урожая. Как потом узнала Зухра – за умышленное искажении должностным лицом отчётных данных о выполнении советского государственного плана. Как у них заведено, дома собрались обеспокоенные родственники. Выяснилось, что, посадят отца или нет, зависит от комиссии.

Мать сказала Зухре, что она единственная, кто способен спасти отца от тюрьмы. Девушка не понимала, чем может помочь, но как любящая дочь согласилась.

Тогда мать объяснила, что нужно сделать. Сначала Зухра думала, послышалось. Но когда мама повторила, до нее наконец дошло. А потом звук будто отключился. Зухра не слышала больше ни слова из того, что говорила мать. В голове поднялся раздирающий уши звон.

Родителям предложили отдать Зухру за овдовевшего сына председателя ревизионной комиссии.

Пришла старшая сестра; они ругались, мать со слезами на глазах уговаривала ее, убеждая, что так будет лучше. Что такова женская доля, что с Зухрой ничего не случится – мол, их мать за отца тоже против воли выдали.

В итоге отца, конечно, не посадили, а жизнь Зухры была безнадежно испорчена.

Она считала, что женщина может быть счастлива только в полноценной семье – в этом заключалась суть брака. Только семья позволяла свободно использовать мужчину, распоряжаться им в рамках принятых в этом обществе правил. Только под вывеской семьи в горском обществе можно было достичь хотя бы части женских планов, чтоб потом чувствовать себя равной среди других таких же женщин.

Только вот полноценную семью Зухра всегда представляла вместе с любимым мужчиной. Ее насильно выдали замуж. Итог – муж убит, она отсидела срок за убийство.

Средняя сестра ее тоже потеряла мужа и воспитывала детей сама. Только у старшей была полноценная семья, да и та, судя по всему, дала трещину. На остывшие семейные отношения пожаловалась сама Патимат после приезда Зухры на ферму.

– А ты следи за собой, вечно ходишь как бабуля с этим платком, – указав на шерстяной платок, повязанный вокруг талии, ответила Зухра.

Как-то Зухра заметила, что, собираясь в город, муж сестры Рамазан прихорашивается как на свидание. Патимат она расстраивать не стала, но было ясно: он завел себе любовницу. «Седина в бороду, бес в ребро». Никогда вроде не гулял. И вот тебе. Шестой десяток пошел, а налево потянуло», – определила Зухра.

Были и другие признаки: он часто уезжал в город без особой причины. Один раз уехал с постоянным клиентом, закупавшим у них сыр, – якобы по пути. А когда клиент приехал снова, Зухра аккуратно, чтобы тот ничего не заподозрил, выяснила, где Рамазан вышел.

В следующий раз, когда он довольный вернулся домой, Патимат достала из его пакета свежий хлеб и встала, уперев руки в бока.

– Ты зачем хлеб купил? – нахмурившись, спросила она. – Зухра же нам печет.

Рамазан немного смутился и ответил:

– В городе увидел, купил…

«Интересно, как они пекут лаваш?» – подумала Зухра, увидев сложенную лепешку; раскрыла ее и замерла. С края был вырван маленький кусочек. Свежий хлеб, он скорее был подарен, чем куплен, любая сельская женщина это знала. Да и кто, в конце концов, даже будучи голодным, отщипнет кусочек хлеба изнутри, а не снаружи?

Куда Рамазан ездит, теперь было известно, в этом Зухра почти не сомневалась – оставалось найти женщину, пекшую хлеб, и поговорить с ней.

Всю предыдущую ночь Зухра не спала, думая, стоит ли вмешиваться в семейные дела сестры. Если бы она только знала, в какую историю себя втягивает…

В конце концов Зухра все же убедила себя, что кроме нее некому защитить счастье Патимат. Та ведь тоже пыталась ее защитить, отговаривая мать насильно выдать младшую сестру замуж.

«Нужно найти эту женщину и просто объяснить, что она разрушает семью. Должна понять», – решила Зухра.

Маршрутка с сестрой и племянником скрылась из виду. Зухра огляделась: у края автотрассы, где она вышла, располагалось длинное одноэтажное здание автосервиса, поделенное на боксы с большими выцветшими синими воротами. Рядом с автосервисом расположился неприметный магазин «Продукты».

На ближайших воротах бокса, на закрытой створке, размашисто написали черной краской: «Хадовой ремонт». Оттуда вышел бритоголовый парень с козлиной бородкой в замасленном комбинезоне и уставился на нее, разглядывая с головы до ног. Стройная, привлекательная Зухра привыкла к такому вниманию со стороны мужчин.

Она поправила платок и направилась к парню.

– Скажите, где здесь пекут хлеб? – спросила она.

– Сзади, – не отрывая от нее взгляда, махнул он рукой в сторону здания автосервиса, – есть домик. Там Зара печет хлеб.

Все еще ощущая на себе взгляд парня, Зухра прошла между магазином и автосервисом. Сзади располагался еще ряд одноэтажных строений. Домик с плоской шиферной крышей стоял поодаль. Да и запах свежеиспеченного хлеба не давал ошибиться.

Так называемая пекарня располагалась даже не в самом домике: с другой стороны к нему был пристроен навес, крытый железными зелеными листами. В одном месте навес и вовсе закрыли листами ДСП.

Зухра обогнула дом. В этой закрытой стороне, в углу навеса установили низкую самодельную железную печь для выпечки хлеба. Перед ней, на бетонном полу, застеленном тонким одеялом, на корточках сидела женщина лет тридцати пяти в белой футболке. Она ловко раскатывала скалкой тесто на низком деревянном столике. Рядом на белой скатерти лежали подготовленные для раскатки шарики теста.

«Выходит, она – любовница Рамазана? – подумала Зухра, осматривая женщину. – Грудастая, со смазливой мордашкой и хитрыми глазами… похоже на правду».

– Ты Зара? – спросила она, ныряя под навес.

– Да. Ты за хлебом? – Женщина быстро взглянула на гостью и тут же вернулась к своему занятию.

– Это к тебе Рамазан с фермы ходит? – без лишних объяснений спросила Зухра.

Мелькнувший на мгновение в глазах Зары испуг показал, что Зухра попала в точку. Но пекарь справилась с секундным замешательством, слегка усмехнулась и спокойно спросила:

– Ты кто такая?

– Я сестра его жены, – заявила Зухра.

– Так проходи мимо. Я никого силой не зову, – сказала та и забросила в раскаленную печь очередную раскатанную лепешку.

На этот раз удивилась Зухра. Вопреки ожиданиям эта стерва и не собиралась отпираться.

– Послушай меня, – начала Зухра, но Зара не дала ей договорить.

– Не надо читать мне лекции, – нагло отрезала она, – он сам решит, как ему быть. Не пацан.

На мгновение Зухра даже растерялась: ее план мирного возвращения Рамазана в семью полетел к чертям. Такая не будет слушать душещипательных историй про трех сестер и разбитую семью.

Захлестнувшая ее злость подсказала: по-доброму не получится. Что ж, это ее решение.

«У тебя статья, могут посадить снова» – промелькнуло в мозгу. Но Зухра вспомнила сестру и отогнала мысль о тюрьме. На ее месте Патимат поступила бы так же.

Большой кухонный нож с деревянной ручкой, воткнутый меж двух реек, поддерживающих лист ДСП, Зухра заметила сразу, как только вступила под навес. Жизнь научила ее подмечать такие вещи.