Ви Венто – не люби меня (страница 9)
- Эстель я старик для вас. Я в два раза старше! – он пытался донести до нее мысль о нелепости их союза.
- Бывают пары с большей разницей в возрасте.
- Бывают, но есть ли в них понимание?
- Верю, что есть! Люди соединяются душами!
Андрей фыркнул.
- Глупое, наивное дитя. Найдите себе ровесника, и, когда мы с вами встретимся спустя несколько лет, я приму вашу благодарность за мое мудрое решение.
Девушка стерла слезу со щеки тыльной стороной ладони. Она начинала дрожать все сильнее.
- Вам нужно в покои, и переодеться в сухую одежду, – взволновано сказал Андрей. – Постойте здесь, я приведу лодку.
Князь опять вошел в воду, а Эстель погрузилась в свои невеселые мысли, ожидая его. И оба они, занятые своими эмоциями, не почувствовали, что все это время за ними наблюдала пара глаз из-за толщи зелени.
***
Этим же вечером, Андрей надолго засиделся за рабочим столом в своей гостиной. Он знал, что после дневных событий, сон вряд ли его одолеет. И чтобы не вспоминать гибкое тело в своих руках и мягкие губы, он писал, писал, писал. Раздавал указания, делал запросы, требовал отчеты.
Было уже за полночь, когда в дверь отрывисто, но громко постучали. Князь не оторвался от работы. Его камердинер Федор, готовящий одежду на завтра в смежной спальне, отложил свое занятие и пошел открывать.
- Князь у себя? – послышался немного резкий голос друга.
Андрей поднялся из-за стола.
- Никита? – удивился он, увидев графа Сурикова так поздно у себя в покоях.
Никита Михайлович прошел в гостиную и проводил взглядом камердинера, который удалился в спальню и плотно закрыл за собой дверь.
Слегка взволнованный друг подлетел к князю.
- Андрей, я сейчас был в игральной комнате. За соседним столом сидел Петр Карташев, и, будучи в подпитии, поведал своим двум дружкам призабавнейшую историю о том, как князь Урусов и мадемуазель де Болье сначала плескались в озере, а потом предавались утехам в кустах. – В каждом слове Сурикова чувствовался укор в сторону князя.
Андрей выслушал молча, ни один мускул не дернулся на его каменном лице, только цвет глаз изменился от ярости. Он пытался хоть немного заглушить лютую злость, поднявшуюся внутри, иначе он просто убьет щенка Карташева.
Никита Михайлович ждал хоть каких-то пояснений от друга. Но, так и не дождавшись, произнес с разочарованием.
- Андрей, что же ты наделал? Ты же погубил ее!
Графу Сурикову импонировала эта девушка, по-человечески. Очаровательная и всегда веселая. Поэтому сейчас, как порядочный человек с высокой честью, он был очень разочарован поступком друга.
Андрею нечего было сказать в свое оправдание. За то, что произошло сегодня днем, вина лежит полностью на нем. Он, взрослый мужчина, не смог удержать себя в руках и воспользовался слабой девушкой. И по всей видимости их кто-то видел.
Князь прикрыл глаза. Эстель не заслуживала такого позора. Он не допустит.
- Кто еще это слышал?
- Он рассказывал своим дружкам за игрой в фараон. Их было трое за столом вместе с Карташевым. Наши стулья стояли близко друг к другу, мы сидели спинами, поэтому он меня не заметил. Со мной за столом находился барон фон Бурк, но он стар и глуховат, он точно не слышал. Остальные столы стояли далеко. Если молодой граф больше никому не разнес эту сплетню, то пока знают только трое.
- Как давно это было?
- Да вот только что! Я сразу сорвался и пошел к тебе.
Больше Андрей вопросов не задавал.
- Федор, подай сюртук! – крикнул камердинеру.
Через десять минут к Петру Карташеву подошел лакей, и сообщил, что его срочно ожидают, в малой, голубой гостиной, которая находилась рядом с игральными комнатами. Друзья Петра заулюлюкали, подначивая его пошлыми фразочками, по поводу тайных свиданий с девицами. Довольный молодой граф, с интересом отправился на тайное
Каково же было его удивление, когда он увидел в полумраке гостиной не какую-то юную прелестницу, а князя Урусова. Удивление тут же сменилось страхом, потому что Петр кожей почувствовал, что князь взбешен, и не сложно догадаться о причине. Петр не мог понять, откуда Андрей все узнал, но узнал.
Урусов без предисловий схватил молодого человека за грудки и больно припечатал к стене.
- Любите разносить сплетни, как базарная баба? – прошипел он ему в лицо.
- Я не понимаю, о чем вы говорите! – позорно пропищал Петр.
Андрей оторвал его от стены и еще раз сильно толкнул обратно, так что был слышен стук головы о вертикальную поверхность.
- Что вы хотите!? – скулил парень.
- Я спрошу один раз, и вы ответите мне правду.
Карташев кивнул.
- Кому, кроме своих дружков, вы рассказали о том, что было на озере?
- Только им, клянусь! Я сам узнал буквально пару часов назад, когда вернулся с пикника.
- Кто нас видел? Кто донес?
- Мой камердинер! Я отпустил его на весь день, и он хотел порыбачить в безлюдном месте
- Значит так, сейчас вы возвращаетесь к своим друзьям и говорите им, что перебрали с вином и были очень злы на мадемуазель де Болье за то, что она вам отказала. Сейчас вы проветрились и поняли, что совершили немыслимую ошибку. – Карташев нервно и часто кивал головой. – И еще, вам придется очень постараться, чтобы ваши друзья вам поверили. В противном случае, как только на мадемуазель де Болье упадет хоть один косой взгляд или за спиной прозвучит хоть один шепоток, у вашей двери тут же появятся мои секунданты, не важно, где вы будете находиться. И на следующее же утро вы будете застрелены мной на дуэли. А исход будет только такой, потому что во владении оружием вы мне не конкурент. Так прервется ваша яркая и веселая жизнь, а ваши родители лишатся единственного наследника. Я понятно объяснил? – злость Андрея не утихала.
- Я все понял, я все сделаю.
- И покиньте Царское село. Немедленно! – это был приказ.
Трусливый Петр, вернулся за карточный стол и сделал все как велели. Он сказал, что придумал это все от обиды, а на самом деле он очень влюблен и страдает.
Все-таки жить припеваючи ему хотелось больше, чем получить мимолетное удовольствие от мести. А иметь врага в лице князя Урусова — это страшнее чумы.
Глава 7
Андрей зарылся в работе и почти не выходил из своих покоев. Особенно избегал мест, где может встретить Ее. Да он сорвал свою злость на молодом щеголе, и безусловно он это заслужил как разносчик сплетен, но главным злодеем, породившим почву для этих сплетен, был Андрей. Поэтому он принципиально держался от Эстель подальше, чтобы ни в коем случае не допустить подобного еще раз. Несколько раз посылала Федора на кухню поспрашивать, не ходит ли каких слухов о нем. Федор, до крайности удивленный такой просьбой, делал большие глаза, но молча шел выяснять. Впервые в жизни его верный слуга лицезреет ситуацию, в которой князя волнуют какие-то разговоры о нем.
Все было спокойно. Карташев через пару дней покинул Екатерининский дворец, и Андрей немного успокоился. Все-таки молодой граф оказался не глупым и это его спасло.
Эстель, в свою очередь, наоборот, выискивала Андрея глазами везде, где была. Она тосковала. Где-то в глубине души девушка надеялась, что сможет растопить его черствое сердце. Каждую ночь, как только оставалась одна и закрывала глаза она вспоминала их поцелуй. Его руки на своем теле. Его умелые губы. До безумия хотелось повторить.
Однажды вечером она осталась ночевать в спальне Анны. Девушки готовились ко сну. Сидели на пышной кровати с балдахином, одетые в тонкие ночные сорочки, отделанные кружевом и рюшами по вороту и подолу. Анна расчесывала густые, темные волосы подруги и рассказывала, что Протасов наконец-то начал делать первые шаги к сближению.
- Завтра мы едем на конную прогулку! – с восхищением сказала Анна. – Он отпросил меня у
Эстель с трудом вытянула себя из меланхоличных собственных мыслей и сказала:
- Конечно, моя дорогая Аннет, выберем тебе самое красивое платье, чтобы он не устоял.
Она, почувствовав грустные нотки в голосе Эстель, оставила ее волосы в покое, и переместилась на кровати, сев лицом к подруге.
-
Про поцелуй Эстель не рассказала чувствительной подруге, но про все остальное Анна знала.
Эстель упала спиной на кровать и уставилась вверх в натянутый балдахин.
- Я не видела его несколько дней, я так соскучилась… Интересно, это чувство может пройти, если человека долго не видеть? Когда я перестану тосковать по нему? Скоро все разъедутся из Царского… Будет ли он приезжать в Петербург?
Все эти вопросы остались без ответов, потому что Анна не знала, что сказать. Только ее сердечко сжималось от грусти за подругу, видя ее такой. Эстель обняла подушку и отвернулась лицом к окну, готовясь встретить еще одну бессонную ночь.
Но покой девушек нарушила старшая сестра Анны, Елизавета Усольцева. Она влетела в комнату, едва постучавшись, и остановилась только на середине покоев, взглянув на две поднятые от подушек головки.
- Ох, я вас разбудила? Простите,
- Нет, мы только легли! Ты что-то хочешь? – спросила Анна у сестры.