Ви Киланд – Рождественский сюрприз. Сборник (страница 30)
– Изумительно! Вот бы побывать на вашем концерте. – Он снова обнял меня и привлек к себе. – Обязательно как-нибудь сходим.
Сзади незаметно подкралась Оливия.
– Привет, Райли!
С Эбби мы погодки, а Оливия на девять лет моложе.
Я стиснула ее в объятиях.
– Как ты, мелочь?
– Хорошо, – она взглянула на Кеннеди. – А это кто?
– Это мой… хм, бойфренд Кеннеди.
– Кеннеди? – Оливия захохотала. – Серьезно?
– А фамилия Райли! – по-девчоночьи хихикнула мать. Кеннеди явно ее покорил.
– Что? Райли? Да ладно! Обалдеть! – Оливия захохотала еще громче.
– Если вы поженитесь, ты станешь Райли Райли! – добавила Эбби.
О господи!.. Это впервые пришло мне в голову. Оставалось только радоваться, что мы придумали наш роман.
– Или Райли Кеннеди-Райли, через дефис, – услужливо подсказал Кеннеди.
Мама вышла и вскоре вернулась, катя перед собой барную тележку с напитками (теплый сидр и горячее какао). Присев со всеми у камина, маман, к моему ужасу, начала допрос.
– Ну-с, Кеннеди, какая у тебя специальность?
Прежде чем ответить, он взглянул на меня.
Все. Приплыли тапочки к обрыву.
– В данный момент я прохожу тренировку в космическом центре. Я будущий космонавт. Скоро уеду в Хьюстон.
Я закашлялась, подавившись какао.
Господи Иисусе!
Космонавт!!!
Не мог он выбрать что-то более… земное?
Я вспомнила космический центр имени Кеннеди[3] и незаметно усмехнулась: вот, значит, как это пришло ему в голову? Я уже жалела, что не обговорила наши предполагаемые биографии еще в самолете.
Поверив полностью и безоговорочно, мать, сияя от гордости, уставилась на меня:
– Райли! Космонавт!.. Что ж ты мне не рассказала?
Скрипнув зубами, я осклабилась в улыбке:
– Да, я встречаюсь с космонавтом. Просто улет.
Мать снова повернулась к Кеннеди.
– Я еще никогда не видела настоящего космонавта!
– Так я еще и не слетал. Но полечу – упорный труд и настойчивость обязательно окупятся. Сейчас у меня двухлетняя интенсивная программа, а потом, надеюсь, меня отберут в экипаж для очередного полета.
– Но как ты вообще стал космонавтом? Как это тебя выбрали? – спросила мать, ловившая каждое его слово.
Кеннеди рыл себе яму. Я ежесекундно ожидала, что он собьется, но он отбивал любые подачи, не двинув бровью. Я не знала, восхищаться или ужасаться его способности так гладко врать.
– Во-первых, там есть требования к образованию – у меня диплом биолога, а вообще предпочтение отдается кандидатам с научной или инженерной специальностью. Затем, конечно, строгие требования к физическим данным, но окончательное решение принимается после собеседования.
– О, я вижу, что вы их покорили своим обаянием!
– Спасибо, мэм. Руководители центра должны убедиться, что кандидат не только физически пригоден для этой работы, но и обладает достаточной психологической выносливостью. Я уверен, что справлюсь.
– Но если вас отберут в очередной полет, вам же придется туго? – не унималась мать. – Сколько вы пробудете на орбите?
– Среднее время пребывания на космической станции – шесть месяцев, но я готов пожертвовать личным во имя науки. Человечеству еще столько всего предстоит узнать!
Мама, по-моему, еле сдерживала слезы радости.
– О боже, какая прелесть, правда!
Вот когда она пожалела, что не может дописать постскриптум к своему рождественскому письму! Ее уже не заботило, как у меня дела; главное, я встречаюсь с новым Нилом Армстронгом.
– Дочка, ты поедешь с Кеннеди в Хьюстон?
– Мы так далеко не загадываем.
Кеннеди взял меня за руку, переплел пальцы и уставился мне в глаза:
– Мы не форсируем отношений, но Райли знает, что значит для меня больше, чем Луна и звезды.
Так, вот тут меня уже затошнило.
Но мать растроганно вздохнула, приняв все за чистую монету.
Кеннеди продолжал отвечать на вопросы о космической программе так, будто действительно работал в НАСА. Когда все ушли в столовую, где был накрыт фуршетный стол, мы с ним впервые после приезда остались одни. Пламя в камине уютно потрескивало.
– Потрясающее вранье ты ей скормил. Откуда ты столько знаешь про космическую программу? – шепотом спросила я.
– Потому что я был ее участником.
У меня расширились глаза.
– Правда?
– Правда.
– Ух ты! И что произошло?
Кеннеди сделался серьезным.
– Я влюбился. Она не могла или не хотела переезжать со мной в Хьюстон, поэтому я отказался.
– Ты отказался от своей мечты ради женщины?!
Он покачал головой.
– Я никогда не мечтал о космосе, просто люблю трудные задачи. Отец со мной поспорил, что меня нипочем не примут.
– Твой отец спорил против тебя?!
– Как обычно. А я решил доказать, что он неправ. Когда меня взяли в программу, я всерьез хотел попробовать, но моя девушка отказалась переехать со мной, и это облегчило мне процедуру отказа.
Я задала неизбежный вопрос:
– А потом?
Кеннеди поколебался, но ответил: