Ви Киланд – Мятежный наследник (страница 53)

— Не собираюсь становиться толстой.

Похоже, ее набухшие груди довели меня до исступления. Мысль о пышной Джии с большим круглым животом и слегка провисшей огромной грудью возбудила меня прямо в кабинете врача.

— Ты будешь чертовски сексуальной беременной.

Джиа подумала, что я пытаюсь ее подбодрить. Сойдя со смотрового стола, она показала на стул, стоящий позади меня.

— Ты продолжишь лгать в утешение и тогда, когда я начну ковылять, как утка? Можешь подать мне рубашку?

Несмотря на то что ее кофта только что была широко распахнута, переодеваясь, Джиа стыдливо отвернулась. Обычно она не стеснялась своего тела, поэтому я подумал, что девочка считает, будто беременность ей не к лицу.

Стук в дверь раздался, прежде чем я смог ее переубедить. Вошла секретарша и протянула нам обоим руку.

— Я Джессика Аббот. Мы будем время от времени видеться во время вашей беременности. Обычно после УЗИ или с сообщением о результатах анализов. Я взглянула на снимки, и срок, который мы предположили, подтвердился. Ребеночек выглядит здоровым и счастливым. Будут какие-либо вопросы касательно результатов УЗИ или еще чего-нибудь?

— Нет, не думаю… — Джиа встряхнула головой.

— Ок. Итак, вы можете продолжать обычную жизнь: работа, сон, секс и так далее.

Джиа быстро глянула на меня, потом на помощницу.

— Нормально, что беременность… влияет на либидо?

— Да. Весьма. У многих женщин во время беременности влечение снижается. Чаще всего во время первого триместра, но к концу значительно усиливается.

— Оо…

Я украдкой взглянул на Джию. Лицо порозовело, она явно стеснялась спросить о чем-то… может, потому что я стоял рядом. Махнув в сторону двери, я спросил:

— Хочешь, чтобы я дал тебе пару минут поболтать с глазу на глаз?

Джиа отрицательно покачала головой, глубоко вздохнула и, повернувшись к помощнице, сказала:

— Думаю, у меня противоположная проблема.

— О, простите, — помощница улыбнулась, — я вас неправильно поняла. Да, конечно, повышение либидо тоже нормально. Каждая женщина переносит беременность по-своему. У некоторых сексуальный аппетит повышается, колеблется, у других желания не возникает во время всей беременности. Вы молодая и здоровая, поэтому нет никакой причины не наслаждаться сексом, если потребность в нем выше, чем обычно.

Дьявол! Джиа только что призналась, что она была возбуждена. Все! Это! Время!

— Значит… любой вид секса не повредит ребенку, так ведь?

К чему, черт побери, она клонит?

— Если вы не будете чрезмерно утомляться физически, нет, не повредит. Ваш партнер не причинит вреда малышу, если вы этого боитесь, — она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Джию, — это обычная проблема в супружеских парах. Так что я рада, что вы спросили об этом.

Джиа прикусила нижнюю губку, лицо ее стало пунцовым.

— А как насчет секса… без партнера? — Она сделала неопределенный жест рукой, — мы не… я хотела спросить своего доктора на последнем приеме, но это был мужчина, и уже в возрасте… я… мне бы хотелось использовать… эээ…

Я пытался угадать, что, черт подери, Джиа имела в виду, но смысл ее секретного кода был полностью понятен помощнице.

— Ах да. Простите. Конечно, в полной мере. Вы можете смело пользоваться вибратором и всеми игрушками, к которым привыкли. Никакой проблемы в этом нет.

Вдвоем они щебетали еще несколько минут, но мой мозг не воспринимал ни одного слова. Он застрял на мысли о том, что Джиа была возбуждена и собиралась удовлетворяться сама, своим вибратором.

Глава 23. Джиа

— Все хорошо? — спросила я на половине пути к дому, Раш за все время не произнес ни слова.

— Все отлично.

— Тебя не очень напрягло, что я попросила поехать со мной на УЗИ?

— Нет. Мне понравилось.

Судя по отрывистым ответам и побелевшим костяшкам пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в руль, понравилось ему не очень.

Уставившись на ультразвуковые фото, я пыталась убедить себя, что все в порядке, что у меня просто паранойя. Но все равно чувствовала, что совершила ошибку. Не следовало никого просить о таком одолжении, потому что уже пора самой становиться на ноги. Последние пару недель я взвешивала все «за» и «против» предложения Раша остаться в его доме до рождения ребенка. Сегодня поняла, что это была плохая идея. У него огромное сердце, я верила, что его предложение было искренним, но несправедливо и неблагородно взваливать на кого бы то ни было свои проблемы.

Я должна освободить его. И хотя эта мысль терзала душу, я понимала, что собираюсь поступить правильно. Закрытая рана будет болеть каждый раз, когда к ней прикасаешься, и раз я решила содрать с нее защитный пластырь, надо сделать это одним движением. Поэтому, когда мы подъехали к дому, я сделала глубокий вдох и повернулась к Рашу.

— В последнее время я много думала. И поняла, что не могу принять твое грандиозное предложение. Я уеду, как только закончится срок аренды.

Раш, не отрываясь, смотрел в окно и не повернулся, даже когда мы подъехали к обочине. Наконец он очнулся.

— Что? Почему?

— Я должна научиться справляться сама, Раш. Если я останусь здесь, то начну во всем опираться на тебя, а это ничем хорошим не закончится для обоих.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я хочу быть твоей опорой.

— Знаю, что будешь. Потому что ты хороший человек. Тем тяжелее будет уйти в нужный момент. И я буду удерживать тебя от дальнейшего пути. Смотри, что вышло, когда прошлой ночью ты пытался быть с другой женщиной. Ты самый преданный человек из всех, кого я встречала. И понимаю, что, пока я здесь, тебе будет сложно строить свою жизнь, даже если ты этого захочешь. И то же самое будет со мной.

Я утерла слезы и продолжила:

— Думаю, время пришло. Иногда человек должен отказываться от того, чего у него по-настоящему и не было.

Голова Раша была откинута, глаза закрыты, так что я воспользовалась возможностью выйти из машины, пока он не увидел меня в таком состоянии.

— Спасибо за сегодня, Раш.

Сдерживаясь изо всех сил, я добралась до двери, но когда вставляла ключ в замок, непролитые слезы затуманили глаза, и я уронила ключи на землю. Я наклонилась было, но прежде чем смогла их поднять, ключи накрыла большая рука.

Голос Раша раздался прямо за спиной, но я не могла повернуться.

— Я идиот, — произнес он странно низким голосом.

Слезы закапали из глаз чаще. Не отрываясь, я смотрела на дверь.

— Нет. Ты не такой. Ты не идиот.

— Ты сказала, что я самый преданный человек, которого ты когда-либо встречала. Это и есть мой самый большой страх: что я не такой. Что я такой же, как мой отец. Ты видишь меня, каким хочешь видеть. Не тем, кто привык трахать дюжину женщин за лето и ничуть не беспокоиться о том, что они чувствуют, когда на следующее утро он покидает их.

Повернувшись, я увидела слезинки в глазах Раша. Поднявшись на цыпочки, я большим пальцем вытерла сначала одну щеку, потом другую.

— Это было соглашение взрослых людей. Ты ничего им не обещал и никуда не заманивал. Верность и преданность предполагают правдивость по отношению к себе и другим. Ты никогда никого не обманывал, не скрывал, что тебе нужно. То, что ты дал мне, это тоже правда. Именно потому что ты так предан, я должна покинуть это место.

Я положила руку на его сердце.

— Ты поклялся быть здесь рядом со мной. И если останусь, так и будет. Потому что твое слово непоколебимо. Поэтому я и должна уехать: твоя верность не позволит уйти тебе самому.

Раш смотрел вниз и тяжело дышал. Не хотел показывать, насколько он уязвим, поэтому я не настаивала на ответе. Когда он поднял глаза, то не стал отводить взгляд.

— Она всегда у тебя была.

— Твоя преданность?

Он кивнул.

— Ты сказала, что иногда человек должен отказываться от того, чего у него по-настоящему и не было. Моя любовь была у тебя с самого первого дня. С самого первого дня у тебя был я. Но был слишком труслив, чтобы признать это.

Мое сердце помчалось вскачь. Я пыталась остановить его от страха дать шанс надежде, от страха, что он имеет в виду вовсе не то, что я жаждала услышать. Но в груди у меня грохотали молнии.

Раш обхватил обеими руками мои щеки.

— Джиа Мирабелли, я настолько влюблен в тебя, что не могу мыслить здраво. Ни за что на свете я не позволю тебе покинуть этот дом, «Высотку» и мою жизнь. Меня это пугает до чертиков, но сегодня, глядя на пацана на экране, я понял, что люблю не только тебя. Но и этого маленького инопланетянина, который сейчас растет в тебе. Я хочу все это. Хочу, чтобы в шкафу лежали уродливые куклы. Хочу держать твои волосы, когда выворачивает твои внутренности. Хочу есть «Толстую обезьяну» прямо из коробки, лежа с тобой по утрам в постели. И определенно, даже совершенно точно, хочу заботиться о тебе в период повышенного сексуального аппетита.