Ви Киланд – Мятежный наследник (страница 23)

— Купила еще акриловых красок и холстов. Надеюсь, закат будет таким же красивым, как и в прошлом году.

— Погода обещает быть хорошей. Когда ты выезжаешь?

— Сегодня после обеда, если не возражаешь. Знаю, что обычно приезжаю в пятницу, но надо вернуться пораньше, чтобы помочь в организации пикника, который устраивают в церкви.

— Разумеется. Как пожелаешь. Приезжай в любое время, буду рад. Сама знаешь. Когда приедешь, заходи в дом, а я постараюсь вернуться из ресторана пораньше и захвачу праздничный ужин.

— Вообще-то… я бы хотела сегодня прийти в ресторан, чтобы нарисовать закат. Если, конечно, тебе мое присутствие не очень помешает. Много места я не займу, стула в углу верхнего бара вполне достаточно. Даже мольберт не понадобится.

— Бери все что хочешь. Если люди вокруг будут мешать, закрою это сраное заведение.

— Следи за словами, Хитклифф…

Я вновь ощутил себя десятилетним.

— Прости. Постараюсь держать язык на привязи. Но и ты могла бы не называть меня Хитклиффом в том месте, где я работаю. Ни одна душа не подозревает, что меня зовут иначе, чем Раш. Я как Мадонна… только с большим мистером Ди… Тебе не будет трудно называть меня Раш, ма?

— Хорошо, мой дорогой. Увидимся через несколько часов.

Когда я появился в офисе, было почти пять часов. Ненавижу торчать целый день за столом, поэтому и пришлось провести весь вечер, разбирая бумаги, чего я обычно старался избегать.

Когда я зашел, народ на кухне уже готовился к началу вечерней толкотни.

— Мне нужно нечто не из сегодняшнего меню. Где-то часам к семи.

— Не вопрос. Что хочешь, Раш? — спросил Фред, шеф-повар, которого я первым нанял пять лет назад, когда приобрел это заведение.

— Лосось «Оскар». Тот, которого ты готовил в «Мак-Кормик и Шмик».

Фред махнул в мою сторону щипцами и улыбнулся.

— Ты его получишь. Когда пожелаешь.

— Это не для меня. Но я оценил… Мне нужен всего лишь бургер. Попозже.

— Горячее свидание?

— У мамы сегодня день рождения. Скоро будет здесь.

— Тогда сделаю его лучше, чем в те времена, когда работал в «Мак-Кормик и Шмик».

Мне предстояло отправиться наверх и расчистить немного места для того, чтобы мама могла спокойно рисовать. По четвергам было полно народа, но обычно вся тусовка начиналась гораздо позже ужина. Заката к тому времени уже не будет, а мама далеко не поздняя пташка.

Поднимаясь через две ступеньки с мягким креслом в руках, я вошел на крышу и замер. Мы еще не открылись, но команда уже суетилась, устанавливая столы и пополняя барные запасы. Все сновали туда и сюда, кроме бармена. Рис. Вместо того чтобы работать, он положил руки на стойку и флиртовал с женщиной. И не просто с женщиной. Улыбающийся мудак флиртовал с моей девушкой.

Увидев эту картину, я почувствовал, как ярость вскипела в венах. Рис сказал что-то, чего я не расслышал, а Джиа засмеялась, откинув назад голову. Черт. Она так прекрасна, когда смеется.

Почувствовав мой взгляд, Джиа повернула голову, и наши глаза встретились. Она выпрямила спину и с вызовом выставила подбородок, как бы приглашая отреагировать на сцену, которую я только что увидел.

Она же сегодня не работает. Какого черта тогда она здесь делает?

Потребовалось собрать всю силу воли, чтобы не подойти и не врезать по морде этому мелкому сукину сыну. Каким-то чудом удалось совладать с собой. Глубоко вдохнув, я сделал вид, будто не обратил на нее внимания. Вместо этого занялся делом: подтащил стол в угол, из которого открывался лучший вид на закат, поставил на него табличку «Зарезервировано» и подвинул удобный стул, чтобы маме было лучше рисовать.

Когда все было сделано, я обратился к бармену, который теперь был врагом номер один, и прорычал:

— На сегодня этот столик занят. Если кто-то опустит на это кресло свою задницу, ты уволен.

Ответа дожидаться не стал. Спустившись, я дал волю гневу, проревев подчиненным, чтобы они двигали задницами. Люди уставились на меня так, будто я был бомбой замедленного действия. Судя по количеству ярости, которая плескалась в моей груди, они были не так уж неправы.

Чувствуя необходимость успокоиться, я направился к бару, налил стаканчик виски, опрокинул его и зажег сигарету.

Дым успокоил огонь в горле, который уже был готов разгореться в пламя.

Я почувствовал ее запах еще до того, как услышал голос. Погруженный в свои мысли, даже не заметил, как Джиа открыла и закрыла дверь.

— Эй. Вот ты где. Все в порядке?

— Конечно, — отрезал я и затянулся так глубоко, что кончик сигареты стал в конце концов ярко-оранжевым.

— Я не хотела отрывать Риса от работы, если тебя это разозлило. Отнесла наверх пару бутылок с ромом, потому что сегодня в специальном меню коктейль с ромом.

— Зачем ты здесь? — Мой тон вышел более едким, чем тот, которым я намеревался задать этот вопрос.

— Работаю сегодня. Разве Карла тебе не сказала? Мы поменялись на субботу, потому что у нее какие-то дела.

— Нет, — ни один мускул не дрогнул на моем лице, — не сказала. Да и какого хрена кто-то должен мне сообщать о том, что здесь творится? Ведь я всего лишь хозяин этого чертова места.

— Ты явно не в настроении. Хочешь, поговорим?

— Нет, Джиа. Не хочу с тобой об этом говорить. Я просто хочу, чтобы все мои сотрудники занимались своими делами и, черт возьми, держались подальше от моих. Неужели, вашу мать, это так трудно сделать?

Джиа несколько раз моргнула, лицо у нее было как будто я ее ударил.

— Нет. Это не так трудно сделать, босс. Прости, если переступила черту и сделала глупость, потому что ты выглядел расстроенным.

Она повернулась, чтобы уйти, и остановилась на пороге.

— Больше такого не повторится.

Мама появилась в шесть часов. Я как раз разговаривал с диджеем, которого нанял для проведения вечеринки, посвященной 4 июля, когда увидел ее краем глаза. Заметив меня, она улыбнулась, и тут я впервые за целый вечер почувствовал, будто гора свалилась с плеч и я смог свободно дышать.

— Привет, ма!

Я закружил ее в объятиях. Мамуля была совсем крошкой. Она любила шутить, что я чуть не убил ее во время родов своей могучей четырехфунтовой задницей. Размер мне достался от отца, и это была единственная его черта, которая меня не раздражала.

— Счастливого пятьдесят второго дня рождения!

— Шшш… сегодня мне тридцать восемь. — Она засмеялась.

Если честно, никто бы и глазом не моргнул, если бы мама сказала, что ей тридцать восемь. Мелоди Рашмор держала себя в отличной форме с помощью ежедневной йоги и какой-то трансцендентной медитации, к которой она всегда стремилась приобщить и меня. Глядя на нее, никто не мог предположить, какая у нее тяжелая жизнь. Самая младшая из четырех детей, выросшая в канадской деревне с жестоким отцом и матерью-алкоголичкой, в восемнадцать лет она переехала в Нью-Йорк. В двадцать два она встретила моего придурка-отца и попалась на его удочку. Полтора года спустя, когда она уже два месяца как была беременна, открылась его истинная сущность: он велел ей сделать аборт. До этого момента мама и не подозревала, что он женат. И, разумеется, не было никакого намека на то, что его собственная жена полугодом ранее подарила ему сына. Поскольку дорогой папочка не собирался брать на себя ответственность без теста на отцовство, мама бросила работу своей мечты в арт-галерее и нашла ту, где была предусмотрена страховка.

Еще до моего рождения она отказалась от многого.

— Твой мольберт в машине?

— Да. Но он не потребуется. Буду держать холст на коленях.

— Не смеши. Давай я дам тебе что-нибудь выпить, а потом заберу барахлишко из машины.

Пока я вел маму до бара, я не сводил глаз с соседнего зала, где какой-то придурок в дешевом костюме пялился на задницу Джии, когда она провожала его к столику. Чертова Вселенная сошла с ума, испытывая мое терпение.

Вино, которое я в расстроенных чувствах наливал маме, чуть не убежало через край.

— Дай ключи. Я скоро.

Дешевый Костюм все еще пожирал Джию глазами. Направляясь к машине матери, я прошел мимо столика, за который этот идиот так и не уселся.

— Все в порядке? — Выражение моего лица говорило, что это был не праздный вопрос.

— Все прекрасно. Тебе что-то нужно? — Джиа слегка нахмурила брови.

— Только то, чтобы клиенты заняли свои места, а ты вернулась к работе.

Джиа взглянула на своего визави.

— Благодарю. Если нам понадобится помощь, дадим знать.

Я помчался к машине. В дверях Дуб наградил меня понимающей ухмылкой, которая говорила, что он видел перепалку с сотрудником. Я пригрозил ему пальцем.