Ветер Перемен – Хроники Ветра (страница 3)

– Опять ты за своё =) ,– смеются буквы. – Ладно, не хочешь – не говори.

Ну и правильно. Не буду. А как я могу говорить о том, что осознать не в состоянии. Да и вообще, как говорить о том, для чего в языке, который знает вот эта вот моя бедовая человеческая голова, нет подходящих слов?

– Нет, говори ,– пишут буквы, – я чувствую, что тебе надо высказаться. Ты только говори (то есть пиши), не задумываясь, хорошо?

Хм, и откуда ты знаешь про этот приём?.. Ну. Давай попробуем.

– Ветер северного безмолвия выжигает серую паутину, опутавшую серебро струн, но вместо яркого блеска определённости Сеть бытия опутывает туман невероятности. Серая паутина вросла настолько глубоко во все слои Струн бытия, что, выгорая, выжигает само бытиё. Бытиё без струн определённости – есть бездна бесконечных вероятностей в ожидании возникновения новых струн. Мир в тумане невероятности очень зыбок, но предельно чудесен. Он может оказаться вечностью, а может – небытием. А вообще сегодня ветренно.

– Вот уж точно… Ноябрь на дворе. И это у тебя на уме?

– Ну, как сказать – на уме. Я сделал так, как ты просила – не думал ни о чём. Не думал и писал. А что вышло – то вышло.

Да, действительно странно. Третий раз проснуться "в один и тот же день". Третий раз отвечать на "один и тот же вопрос". Всё, как я люблю: очень интересно, но ничего не понятно. И с каждым разом всё запутанней и запутанней.

Тем временем Ветер за окном вёл действительно разгульную жизнь, срывая с и без того посеревшего пейзажа последние пятна ярких красок. И кто придумал, что зимой северным людям нужно жить в бескрасочном тумане. И ведь не сморя на всю суровость этой реальности, людей сюда тянет. Зачем, почему? Может быть мы что-то чувствуем? Или просто души наши жаждут самоистязаний? Ох, вряд ли. Я отложил телефон и включил радио. Есть такой приём: когда нет ответа на вопрос – включи "рандом" и дождись третьей песни. Обычно в ней содержится прямой ответ. Не знаю, насколько это из рода самоубеждения, но до сих пор срабатывало в 10 случаях из 10.

"Спи усни, певчий Ветер. Ночь полна луной. Подремли, до рассвета буду я с тобой. Колыбельные рассвета петь под шёпот волн: океан любовью полн. Спи усни, моё сердце – в небе звёзд ковши пролились, чтоб согреться в мире их любви. Мы смогли под ясным светом и моим крылом в мире, что зовётся "Дом". … До рождения остался нам всего лишь час – Терра не разлучит нас. … Спи усни, стонет вьюга, смолкнет грезы стих… "

Ладно, ладно… Из сегодняшнего третьего утра… Нет, не так. Из третьего варианта сегодняшнего утра я уже понял, что Ты хочешь мне что-то сказать. Но кто "Ты"? И кто "Я"?

Глава 8. Везде. Всегда.

– Щекотно, – смеётся Вселенная, сидяшая на стуле, закрыв глаза в то время, как Бо пляшет вокруг, выполняя замысловатые пассы и шепча слова на несуществующем языке ,– Зачем весь этот фарс? Вот эти танцы, заклинания, или ты так развлекаешься?)

– Тсс ,– шепчет Бо, – не отвлекайся. За нами наблюдает Начальство. Во всяком случае так убедительней.

– Агент Ветер проснулся в мире Терры, на Земле. В третью эпоху золотого сознания, в ноябре 2025 года где-то на севере – в месте, пробитом струной вероятности. Посмотрим изнутри его глазами на то, что с тобой происходит.

– Кхм, прости, начальство? ,– Раздаётся кашель из угла комнаты, если это можно назвать комнатой.

– Конечно. А ты думал мы на вершине творения? ,– улыбается Бо. И больше ничего не говорит.

– А верит ли Бог в Бога? Вот уж правда – высшая философия, – смеётся Редактор.

Вселенная смеётся, с Земли в местном ходе времени это не разглядеть, но если смотреть извне, из "всегда", то чёрное бесконечное, искрящееся облако переливается всеми возможными и невозможными цветами, подобно калейдоскопу.

– Тише-тише. Вдох-выдох. А то снова взорвёшься.

Глава 9. Терра. Земля. Осень.

– Доброе утро, у меня новый психологический эксперимент,– пишут буквы на экране. – Перечисли не задумываясь 33 вещи, явления или состояния, которые ассоциируются у тебя с комфортом.

– Ну, давай попробуем,– отвечаю я. Вкусный обед, теплый летний день, когда ничего не болит; чайник с подсветкой.

– Стоп ,– перебивают буквы. Чайник с подсветкой – это не твоя мысль. Это мысль маркетолога Эрнеста. Годный мужик, молодец, но… я до сих пор снисходительно отношусь к профессии маркетолога. Внушать, значит, мысли мы людям научились, а думать свои? Ну разве так можно? А «вкусный обед»? Это же не что-то конкретное. Опять чужая мысль вечно голодного поколения наших родителей, бабушек и дедушек – детей войны.

– Ладно. Давай попробуем по-другому.

Я перестаю думать о чем-то вообще, закрываю веки, а они – прозрачные. Ну и хорошо – темнота не будет мешать описывать свои мысли.

***

Один. Запах хвои или полное отсутствие запаха.

Два. Вкус корицы, бадьяна, имбиря, черного чая.

Три. Кофе.

Четыре. Стакан воды чтобы не оставалось послевкусия.

Пять. Чувство легкого полупустого живота.

Шесть. Завершенное дело – именно завершенное. Не тянущееся, и не его отсутствие. Получается уровень мастерства должен быть таким, чтобы дела непрерывно завершались сами собой.

Семь. Музыка. Грустная душевная музыка, а лучше саундтрек к жизни – чтобы оно как бы само озвучивало мысли – до слез.

Восемь. Ощущение присутствия непознаваемого. Оно должно быть – опят же до слез и мурашек на коже. Проявляться в деталях и чудесах внешнего мира, реагирующих на внутренний мир.

Девять. Ощущение сухого тепла от шерстяных носков на ногах.

Десять. 21 градус тепла, пасмурное небо только что прошедшего после очень жаркого дня дождя с запахом прибитой дорожной пыли и шорохом колес по лужам.

Одиннадцать. Ощущение пассивной причастности. (без тебя бы этого не было, но активного участия сейчас от тебя не требуется)

Двенадцать. Новый рисунок на небе такого цвета, которого еще не было, появившийся в тот момент, когда это было действительно нужно.

Тринадцать. Жевать мяту и чувствовать холодок ее послевкусия.

Четырнадцать. Помнить сны, видеть в них свою параллельную жизнь, вспоминать в течение дня, радоваться от встречи с одними и теми же местами. Имеясь возможность сбежать в параллельное пространство для поиска решения.

Пятнадцать. Маринованный осенний свет Терры, закатанный в банки во время золотого часа с сентября до золотого «дня» ноября. Выпускать этот свет из банок темными зимними днями.

Шестнадцать. Слышать песню «осенью в дождливый серый день про едал по городу олень, он бежал и будто бы над ним становилось небо голубым. Бежать. Поднимать голову и видеть голубую дырку в сером пасмурном небе посреди внезапно закончившегося дождя.

Семнадцать. Плакать (или сидеть с мокрыми глазами) от того, что пишешь эту ахинею и понимаешь всей душой, что все это и есть настоящая правда. Это и есть правда, а не это вот все, что нам внушили родители, детство, общество и мир:

Восемнадцать. С каждым новым пунктом входить в «транс» все глубже, все сильнее приближаясь к настоящей памяти о себе. Вспомнить, что пробудиться в течение жизни и то осознать Настоящее – запрещено, так как это опасно для Мира. И от этого чувствовать влажную соленую пелену на глазах еще острее

Девятнадцать. Туман. Туман в любой форме – особенно самые нежные и милые щенки тумана на зеркале воды. Или туман максимальной невероятности, в которомдаде рук не видно. В нем спокойно. В нем не надо воплощаться. В нем возможно все и… ощущается, что если захочешь, то можешь сделать шаг и уйти. Но каждый раз откладываешь. Потому что миссия, е-то ее в ср-ку еще не закончена.

Двадцать. Прилив Силы, проявляющийся жаром в груди, мурашками на затылке и электрической щекоткой промеж бровей. Прилив, в котором достаточно подумать, сказать или написать и всё будет по-твоему.

Двадцать один. Когда книги разговаривают и дарят ответ на вопрос, который был только что задан.

Двадцать два. Когда сам можешь написать то, что ответит на твой вопрос лучше любого другого источника, а потом… Не понимаешь, кто тольк что писал твоими пальцами. С разговором такое иногда тоже получается, но выброс энергии намного сильнее и после разговора в «открытую» можно просо о отключиться или убить собеседника. Поэтому комфортнее писать

Двадцать три. Когда понимаешь, что кто-то сможет тащить твой крест во время отдыха (ну то есть вообще в любое время). Кто-то сможет полноценно подменить так, чтобы ничего не упало и продолжило расти. К сожалению такие моменты случаются не часто

Двадцать четыре. Сладкий привкус во рту – во время дневного сна, а особенно без сна – осознавая, что мозг как будто бы находится в альфа режиме и близок к осознанию неосознаваемых человеком вещей.

Двадцать пять. Ощущение тонуса мышц после тяжелой работы или тренировки, дающее понимание, что тело – хоть и тесное и совсем бессильное, но не лишено способностей Ветра при должном подходе. И на этой же волне – ощущение взгляда назад «все сделалось само собой», смешанное с физической болью, выдающей твою причастность

Двадцать шесть. Ощущать,что кто-то может видеть, чувствовать и производить то же, что и ты. К сожалению, такого почти не бывает.

Двадцать семь. когда никого рядом нет – не напрягаться, чтобы рисовать свое отражение в зеркале, тень и ощутимый топот по поверхности. Когда вспоминаешь себя – простые человеческие навыки начинают даваться с трудом.