Вета Матвеева – Убийство, поцелуй и домовой из чата (страница 3)
Был он не в теле – ощущение мерзкое, словно выпал из собственной шкуры. И обнаружил, что на чердаке обитает ещё кто-то. Некто Бернард. Дух опытный.
Бернард объяснил ситуацию. Загвоздка в том, что Дмитрий Сергеевич умер не похороненным – тело не нашли, значит, и покоя пока не будет. Не навсегда, но некоторое время придётся помаяться в подвешенном состоянии. Сколько? Зависит от обстоятельств.
Днём они в основном спали – если это можно так назвать. А ночи проводили в беседах, играли в шахматы, в карты. Самому Бернарду исполнилось пятьсот шестьдесят девять лет.
Он застрял в качестве духа из-за какой-то тёмной истории с магией, но надеялся «нормально умереть» в ближайшем будущем. Для этого ему требовалась помощь Дмитрия Сергеевича.
Именно Бернард объяснил, как можно вселиться в животное. С навыком говорения, естественно. Но работало это только с одним человеком – тем, кто поверит. Дмитрий Сергеевич в Гале не сомневался.
Процедура требовала колоссальных энергозатрат. В среднем Воронков мог являться к жене примерно раз в неделю. Дольше получаса – и он выдыхался окончательно.
На всякий случай Галя попросила Артёма поставить задвижку на двери в её комнату – мол, теперь в квартире часто посторонние, вдруг что пропадёт. Внук посмеялся, но задвижку прикрутил.
– Димочка, что тебе рассказывать? – Галя отпила остывшего каркаде. Кисловатый вкус обжёг язык. – Зараза Тёмке мозги все затуманила. Строит из себя немощь, набивается к нам жить, это сто процентов! Пока только ночует иногда, после тусовок. Работает инструктором в нашем йога-клубе. Я справки навела: девица хваткая, семья неблагополучная. Тёме, понятно, всего этого говорить не стоит. Не поймёт, пожалеет ещё больше. Она и так на жалость давит, а он у нас добрый… Нашла слабину!
Галя всплакнула – слезы подступили горячей волной, защипало в носу.
Амадей-Дмитрий Сергеевич тяжело вздохнул, по-собачьи шумно:
– А Агния что?
– Что Агния… – Галя вытерла глаза. – Поцапались с Лялей на лестничной клетке. Агнюша ей такое выдала! Тёмка рассказал, ему всё смешочки.
– Ну уже хорошо! – оживился пёс. – Значит, девочке не безразличен наш внук. Она боец, с характером! Может, отобьёт Тёму?
– Отобьёт? – Галя горько усмехнулась. – Он на неё даже не смотрит. Будто невидимая.
– Подумаю. С Бернардом посоветуюсь – тот ещё проныра. Что-нибудь придумаем. – Амадей поднялся, потянулся. Энергия уходила. – Ты не грусти, Галка. Прорвёмся!.. Ой, чуть не забыл! Бери ручку, записывай. Это не к спеху, завтра отправь в чат, ближе к вечеру.
Галя схватила блокнот. Она старательно выводила буквы, пока голос мужа, такой родной и далёкий, диктовал ей странные стихи. Почерк мелкий, аккуратный – наследие многолетней работы в бухгалтерии.
За окном мокрый снег превратился в дождь. Амадей замолчал, тяжело дыша. Ещё минута – и он снова стал просто собакой, сонно моргающей и зевающей во всю пасть.
Но Галя была уверена: он вернётся.
Опять пророчество
В квартире домкома Мары Артуровны Королёвой витали ароматы свежезаваренного кофе, яблочного пирога и ещё – уверенности. Той самой, которая исходит от людей, привыкших находить решение сложных проблем.
– И прямо инструкторше этой в лицо: «Живу я здесь, а ты кто такая – не знаем!». Вот! – Настя наклонилась вперёд, глаза горели азартом. Пухлые пальцы с розовым маникюром жестикулировали в воздухе, изображая сцену конфликта. – А Артём Сергеевич сразу: ну что ты, Агния, как можно так мою фифочку расстраивать!
Настя произнесла «фифочку» с такой издёвкой, что даже хрустальная люстра над столом презрительно звякнула.
Заседание жилищного актива в квартире Королёвой началось, как водится, с обсуждения последних событий. Их за последние дни наблюдалось немного. Дворник Фролов подозрительно часто стал задерживаться возле пятого подъезда, когда молодая жиличка Лисицыных возвращается с работы, Петровы со второго этажа опять залили магазин, а соседка любимца всего двора Артёма Воронкова поссорилась с его новой пассией.
Формально в Совет дома входили все старшие по подъездам, то есть восемь человек. С председателем, которого по старинке называли домкомом – девять. Но так уж сложилось, что львиная доля забот о доме упала на троих: домкома и двух её помощниц, Настю и Валентину.
Они оказались самыми свободными.
Мара Артуровна давно на пенсии, хотя сил со здоровьем у неё на бригаду грузчиков хватит, как сама шутит. Высокая, с прямой осанкой и острым взглядом зелёных глаз, видящих насквозь любую ложь.
У Насти отец вахтовик, на Север ездит, хорошо зарабатывает. Девушка замуж пока не вышла, работать не спешит. Домохозяйка. В тёплый сезон на ней дача, грядки-цветочки, огурчики-помидорчики. А зимой сиди целыми днями в квартире, смотри сериалы про любовь и сама эту любовь по соседям высматривай. Полная, румяная, с детским личиком и недетским любопытством.
Родители третьей, Валентины, умерли, живёт одна, семейных хлопот не знает. Да и работа у неё теперь возле дома, в двух шагах. Год назад Валентина устроилась убирать йога-клуб на первом этаже, устав трудиться поваром в заводской столовой. С утра сделала уборку, вечером при необходимости пришла, а так весь день свободен.
В общем, так получилось, что основная забота о большом девятиэтажном доме пала на хрупкие плечи трёх женщин. Хотя насчёт хрупкости можно было поспорить – Настя весила килограммов под сто, Валентина тоже не худышка, а Мара Артуровна в свои семьдесят могла дать фору любому мужику.
– За фифу, значит, заступился! А Агничка Андреевна от него отвернулась, – делилась Настя подробностями ссоры, – знать, мол, тебя не хочу, и пошла на выход. Вот так, Марочка Артуровна, такие дела! За нашего Артёма Сергеича прямо на глазах битва происходит. Валюша, представляешь, что творится?!
– Ну, может, это у него любовь, – осторожно высказала предположение Валентина, помешивая чай серебряной ложечкой. Тонкий звон серебра о фарфор, сахар растворяется медленными кругами.
– Какая любовь, Валечка?! – возмутилась Настя, и её пышная грудь вздёрнулась под трикотажной кофтой малинового цвета. – Окручивает его инструкторша! И такая противная, пигалица! Сю-сю, собачечка, сю-сю, Тёмочка!
Настя изобразила писклявый голос так натурально, что Валентина поперхнулась чаем.
– Так бы и треснула ей по башке! – добавила Настя, сжав кулак так, что костяшки побелели.
Мара Артуровна слушала молча, сидя во главе стола. Седые волосы уложены в идеальную волну, на плечах кашемировая кофта цвета синий королевский. Перед ней лежал толстый блокнот в кожаном переплёте, куда она записывала всё важное: от показаний счётчиков до семейных драм жильцов.
За окном стемнело окончательно. Все дела обсудили, планы наметили, разговоры утихли – пора расходиться.
Вдруг раздался громкий брямк.
Все три женщины вздрогнули.
Мара Артуровна поднесла к глазам смартфон в жёлтом пластмассовом футляре. Экран осветил лицо домкома холодным голубоватым светом.
Она смотрела на экран несколько секунд. Губы сжались в тонкую линию.
Подняла голову и чуть ли не шёпотом, так, что мурашки побежали по спинам собеседниц, произнесла:
– Опять пророчество.
Настя и Валентина замерли. Чашки застыли на полпути к губам. Даже дыхание, кажется, остановилось.
Это было утверждение.
Даже больше – теперь, после слов Мары Артуровны, это был свершившийся факт. Странное явление обрело официальное название – пророчество!
– Ой, Марочка Артуровна, это что ж будет?! – Настя охнула, прикрыла рот собранными в горстку ладошками. Розовые ногти блеснули в свете люстры.
Королёва оторвала взгляд от смартфона. Сразу не ответила. С минуту напряжённо смотрела в стену, словно там, на кухонном кафеле в мелкий голубой цветочек, прямо сейчас показывали драматический момент нового сериала.
Внезапно глаза домкома оживились, стали необычайно зелёными, заискрили. В них появился блеск – азартный, опасный, почти хищный. Валя с Настей даже испугались немного, не ожидали такой перемены во внешности соседки.
– А будем смотреть, что будет, – ответила домком и опустила глаза в чат. Голос звучал спокойно, но слышались стальные нотки. Она подвинула телефон к центру стола, чтобы все видели. Там, за ником «Домовой», было выложено следующее сообщение:
За окном завыл ветер. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Жизнь дома текла своим чередом, а где-то там, в виртуальном пространстве общего чата, уже написан сценарий происшествия.
«Неужели крыша провалится?» – подумала Королёва.
На чердаке
Чердак пах старой древесиной и голубиным помётом. В углу, где когда-то протекала крыша, воздух отдавал ещё и кислой сыростью. Казалось, угол был пуст. Но если внимательно вглядеться в полумрак, можно различить два смутных мужских силуэта.
Одному из них явно не стоится на месте, он приплясывает и подпрыгивает, непрерывно тараторя.
– Как ваше пенитрасьон в судмедэкспертизу? Удалось чекнуть результаты изысканий правоохранительных органов после праздничных выходных? Когда состоятся фюнераи? Да про похороны спрашиваю!
Говорящий, а его звали Бернард, последнюю четверть века провёл буйно. Вырос он в детдоме, подростком связался с бандитской группировкой, но потом взялся за ум, окончил техуниверситет и некоторое время работал программистом в офисе крупной фирмы.