Вета Матвеева – Развод в 45 и сумасшедший Новый год (страница 4)

Пока Арсений осматривал столовую и методично хлопал дверями комнат (словно проверял, не спряталась ли я в шкафу), я чувствовала, как постепенно прихожу в себя.

На смену ледяной растерянности пришла злость. Сначала тлеющая, как уголек. Потом все жарче. Волна раскаленного жара прокатилась по моему телу снизу вверх. Я поняла — я не хочу видеть сейчас этого человека! Вообще. Никак. Даже краем глаза.

Знаете, в этот момент мне было даже неважно, шутит он или настроен серьезно. Он уже поставил под сомнение все лучшее, что было между нами за эти годы. Каждый вечер, каждый завтрак, каждую поездку на море, каждое «люблю».

Много лет назад я простила ту дурацкую затею с подарком, даже умудрилась забыть о ней. Но это было в самом начале. А теперь, после стольких лет и всего, что мы прошли вместе, устроить ТАКОЙ сюрприз под Новый год может только конченый гад!

В общем, когда Арсений добрался наконец до моего дивана, я была уже хорошенько на взводе. Как граната без чеки.

— Лена, здравствуй, — он остановился в дверях, изобразив на лице озабоченность. — Как ты себя чувствуешь? Как твоя нога?

Его сладкий, участливый тон взбесил меня окончательно. Казалось, сердце сейчас выскочит из грудной клетки, пробьет рёбра и шарахнет прямо в эту фальшивую физиономию.

— Верижников, — эта манера называть его по фамилии сохранилась еще с института. — Ты зубы мне не заговаривай. Выкладывай сразу, что надумал. И не смей врать.

— Лен, не пыли, — он поморщился, как от зубной боли. — Давай поговорим в нормальном тоне, как взрослые люди. Без истерик.

Он попытался подсесть поближе ко мне на диван, но я так резко отодвинулась к подлокотнику, что чуть не свалилась.

— Не приближайся!

Арсений поднял руки в миротворческом жесте.

— Я тебя понимаю. Но хотя бы выслушай меня. Дай сказать.

Он заговорил тоном психотерапевта — мягко, обволакивающе, словно я пациентка на грани нервного срыва — и присел в кресло напротив меня. Закинул ногу на ногу. Сцепил пальцы в замок. Вылитый семейный консультант.

— Послушай, я честен с тобой. Ничего не скрываю. Пусть это неприятная правда, но это правда. У меня... есть другая женщина. И она беременна.

Пауза. Он ждал реакции, но я молчала. Внутри всё клокотало, но снаружи — ледяное спокойствие.

Арсений продолжил:

— Если я не оформлю с ней отношения официально до рождения ребёнка, я его больше не увижу. Она навсегда уедет с ребенком в Москву, к своему отцу. Таковы условия. Понимаешь? Это не я придумал.

— Пара уточняющих вопросов, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Где вы будете жить?

— Лен, мы уже практически вместе живём в нашей старой квартире, ну, которую мы сдаём. С тобой. Сдавали, то есть… Квартиранты съехали, а плату за квартиру я тебе передавал каждый месяц. Там удобно, близко к моей работе.

— Понятно. И какой у неё срок? На каком сроке беременности она сейчас?

— Она... ну, она уже в декрет собирается уходить, — Арсений замялся, отвел глаза.

— То есть уже семь месяцев?! — я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Получается, вы с нею любитесь не меньше года?! Это называется «я честен с тобой»?! Это называется «ничего не скрываю»?! Да ты меня просто водил за нос! Рассказывай всё как есть, немедленно!

— Лен, зачем тебе эти лишние знания? — он развел руками. — Какая разница?

— Разница? — я почти рассмеялась. — Видимо, очень нужны эти знания, если я прожила почти четверть века с человеком, которого не знала вообще! Я хочу хоть теперь, спустя столько лет, узнать тебя получше. Можно?

Арсений вздохнул, потер переносицу — его фирменный жест, когда он раздражен.

— Ну, если коротко, мы коллеги, работали вместе… довольно долгое время… Потом сблизились. Всё произошло как-то... само собой. Случайно.

— Случайно, — повторила я. — Семь месяцев беременности — это очень случайно, да. Она намного моложе тебя?

Арсений дернул плечом.

— Да, Лена, намного. Но не в этом дело! — он подался вперед, глаза заблестели. — Понимаешь, у нас с ней оказалось много общего. Невероятно много! Мы читаем одни и те же книги, любим одинаковые фильмы, обсуждаем одни и те же темы. У нас вообще все общее! Понимаешь? Все!

— То-то вы книжек начитали, — я не удержалась. — Прямо до беременности дочитались. Браво.

— Лена, не начинай! — он вскочил с кресла, заходил по комнате. — Тебе уже давно ничего не интересно, кроме дурацких диет и твоих престарелых аквадевочек! Когда ты последнюю книгу прочитала? В институте, что ли? Ты уже второй месяц дома сидишь, только жрать готовишь, тупые сериалы смотришь и с Машкой часами треплешься по телефону! Больше ничто тебя не интересует!

Ага. Значит, пошли аргументы. То есть, сама виновата, в итоге!

— Зато у тебя, как вижу, интересы разнообразные, — я улыбнулась. — И широкие.

— Да, виноват! — он развернулся ко мне. — Виноват в том, что хочу жить нормально! Полноценно! С человеком, который хотя бы интересуется мной! Моей работой! Знает все мои успехи и неудачи! Радуется вместе со мной! А не констатирует вечером, что борщ остыл!

Что-то во мне щелкнуло. Как предохранитель.

— Да?! — голос сорвался на крик. — Может, этот человек тебя из общаги вытащил, куда ты заселился из своей Тмутаракани? Или впахивал инструктором с маленьким ребёнком на руках, пока ты свой юридический стаж нарабатывал?! Помнишь?! Или, может, именно этот человек вытаскивал тебя из задницы после той жуткой аварии?! Сидел в больнице сутками! Поднял твоих коллег искать того пьяного водилу? Как ты так взял и все это перечеркнул?!

Арсений замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но только на секунду.

— Лена, я не перечеркиваю. Не перечеркиваю! — он снова сел, теперь говорил медленно, словно объяснял что-то несмышленому ребенку. — Я ценю все, что было у нас. Каждый день. Каждый момент. У нас есть Антон, наш сын. Мы всегда будем его родителями. Оба. Всегда.

Он выдержал паузу, посмотрел мне в глаза.

— Я как раз и пришел затем, чтобы сказать тебе главное: наш развод — это лишь формальность. Понимаешь? Просто бумажки. Да, мы не будем жить вместе. Ну и что? Я понимаю, что ты уже... ну, немолодая женщина. Не все могут начать новую жизнь в этом возрасте. Это нормально.

Он посмотрел на меня с выражением искреннего участия. Я не ответила, и он продолжил свою убийственную речь:

— Понимаю, что ты привыкла иметь определенный уровень жизни, а твоя аэробика — это, честно говоря, не тот доход. Так вот, я буду приходить. Буду помогать. Материально, конечно. По большому счету, если ты захочешь, между нами все может остаться по-прежнему. Ну, почти.

Я слушала не перебивая.

В это время мой тихий, тлеющий гнев перековывался в раскаленную, сверкающую ярость. Казалось, из ушей сейчас повалит пар.

— Ты закончил?

Я медленно поднялась с дивана, опираясь на костылик. Как в замедленной съёмке встала в полный рост, придерживаясь свободной рукой за спинку дивана.

Арсений резко замолчал на полуслове. Видимо, выглядела я впечатляюще: лицо пошло жаркими красными пятнами, руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Адреналин переполнял мое тело, а сил было столько, что костылик в руке показался невесомым, игрушечным.

— Ах ты... гнида! — я размахнулась и шарахнула костыликом по его седеющей башке.

Правда, не попала. Арсений, видно, тоже адреналина получил изрядную дозу — успел, упредил удар, вывернулся и шустро, очень шустро попёр к двери.

— Ты с ума сошла?! — заорал он уже из коридора.

— Даже не думай здесь появляться! — я поскакала следом на одной ноге, опираясь на все, что попадалось под руку, и размахивая костылем как мечом. — Вали отсюда по-хорошему, а то прибью! Клянусь, прибью!

Он уже улепетывал по коридору, сшибая вешалку с курткой. Я мчалась за ним, костыль в руке превратился в копье амазонки.

Сунув на ходу ноги в ботинки, не попав в один и судорожно натягивая зимнюю куртку, Арсений яростно выкручивал замок.

— Потом поговорим! — кричал он, выворачивая завертку. — Я ещё за вещами приеду! Когда ты в себя придешь! Когда успокоишься!

— Катись колбаской к своей савраске! — заорала я напоследок. — Спасибо за приятный сюрприз на Новый год! Наконец-то я свободна!

Дверь хлопнула.

Я стояла посреди прихожей, тяжело дыша, костыль всё ещё в боевой готовности.

А потом рассмеялась. Истерически, до слёз.

Ха-ха! Если бы я только знала тогда, что сюрпризы только начинаются!

Глава 5. Находка

Наутро я проснулась в отличном настроении — солнце светило в окно комнаты всеми лучами! Счастье, правда, было недолгим, секунд десять.

А потом меня как в кипяток бросило. Мы же разводимся!

Нет, не «мы разводимся», а он меня бросил. Мой муж Арсений сегодня проснулся в другой квартире с другой женщиной! Как я это объясню своим близким? Маме, Антону?

Помянешь Галину Артемовну — она и появится!