Вероника Яцюк – Когда ночь становится темнее (страница 6)

Я фыркнула. Мы продолжили поиски. Временами по тяжелым молчаливым вздохам парня я понимала, что для него это весьма утомительное занятие, однако он не жаловался. Для меня все было намного легче, потому что в университетские годы я подрабатывала в библиотеке.

Звонок телефона отвлек меня от ящика, который я просматривала. Бросив взгляд на Дмитрия, я подхватила телефон со стола и вышла из архива. На экране высветилось имя Есении и её фотография с собакой. Я провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

– Приве-е-ет, – весело протянула Сеня. – Не отвлекаю?

– Что-то случилось?

– Нет, будни беременных. Муж на работе, а поговорить с кем-то хочется.

Я представила, как она ходит по своей квартире и, разговаривая со мной, открывает всякие ящики, рассматривая содержимое словно не сама их наполняла. На ней наша футболка, принадлежавшая раньше какому-то её парню, и которую мы потом носили по очереди до тех пор, пока принт не побледнел и не потрескался. В голове всплыли воспоминания о том времени, когда мы жили вместе, и в груди разлилось тепло.

– И о чем ты хочешь поговорить? – улыбнувшись, я прислонилась к стене.

– О чем угодно. Как твоя работа?

– Нормально.

– Фу, – она, наверное, сейчас сморщила нос и улыбнулась, показывая, что на самом деле не осуждает, – какой шаблонный ответ.

– Я, правда, не знаю, что еще сказать. Здесь не так много новостей, но, все же, это лучше, чем разносить заказы. Ничего плохого со мной не происходит, но и хорошего тоже нет.

Есения фыркнула.

– Может быть, познакомилась с кем-нибудь? Мальчики симпатичные есть?

– Ужас… Ты говоришь, как мама, – я усмехнулась. – Я познакомилась с соседями и с одной коллегой. Ну, она и есть моя соседка.

– Я рада, что ты не забилась там в темный угол, шипя на всех, кто подходит ближе, чем на метр.

Я улыбнулась, а затем бросила взгляд на дверь архива. Нужно было уже заканчивать с разговором, чтобы успеть посмотреть как можно больше ящиков.

– Как у вас дела? Расскажи вкратце, мне уже нужно бежать.

– А говоришь ничего не происходит, – Сеня снова фыркнула. – У нас все без изменений. Ты пост сдала, а Кира его приняла. Начала огрызаться на мать и активно отстаивать свою точку зрения, – она вздохнула, – и, знаешь, она так сильно напоминает тебя.

– Господи, ты так говоришь, как будто я умерла.

Сестра рассмеялась.

– Ужасные у тебя ассоциации, Ив.

– Какие есть. Ладно, мне пора. Я перезвоню.

– Хорошо, люблю тебя.

– И я тебя.

Она сбросила вызов. Я постояла в коридоре еще несколько секунд, после чего вернулась в архив. Дмитрий поднял на меня взгляд, а затем продолжил рассматривать папки в ящике.

За работой время летело незаметно. Мы по-прежнему не знали, что ищем. В какой-то момент мне начало казаться, что все это глупая и бесполезная затея, на которую мы потратили драгоценное время. Я чувствовала, что Дмитрий думает о том же, и мне стало так стыдно, будто я его обманула. Возможно, это так и было. Ведь я дала ему ложную надежду на то, что это поможет. Потом я заставила себя собраться и напомнила себе, что это моя работа. Да, все это немного сблизило меня с Дмитрием, а его рассказы заставили сопереживать ему, но я все еще работаю. Мне нужно найти информацию и подать её читателю, а не раскрыть дело – это задача полиции. Если полиция не раскроет это дело, если там проигнорируют исчезновение Дарьи, я обязательно об этом напишу разоблачительную статью.

– Иванна! – Дмитрий вдруг позвал меня.

Мы уже несколько часов сидели в пыльном архиве и успели порядком устать. Я чувствовала, что моя голова стала тяжелой, а веки слипались. Однако стоило парню позвать меня впервые за несколько часов, усталость тут же пропала. Я обогнула стол и подошла к нему.

– Все дела пронумерованы, видишь? – он указал на написанные черной ручкой цифры в углу каждой папки. Я кивнула. – Вот идет двадцать третье дело, материалы по нему. Обычная кража, ничего сверхъестественного. А тут бац! Тридцать второе! – парень бодро улыбнулся. – Достаточно странно?

– Думаешь, папки с другими делами могли забрать? – я нахмурилась.

– Уверен на сто процентов. Даже на двести.

– Кто-то пытается скрыть исчезновения? Зачем? Скрывают тайные правительственные эксперименты над людьми?

Дмитрий вскинул брови. Я вздохнула.

– Я пошутила насчет экспериментов.

– Но мы не будем совсем отбрасывать эту версию.

Я закатила глаза.

– Нужно проверить другие ящики. Может быть… Я не знаю. Какой год указан у двадцать третьего дела?

– Девяносто первый, – ответил Дмитрий, пролистав дело. – Старое, – а затем взял папку с тридцать вторым делом, предугадывая мой вопрос. – Девяносто восьмой.

– Семь лет… Что могло происходить в течение семи лет? – я провела руками по волосам, размышляя. – Девять дел. Скорее всего исчезновения.

– Ставлю что угодно на то, что они тоже не раскрыты. В полиции здесь работают последние идиоты.

– Не будем отрицать, что они могут прикрывать кого-то.

– Военных?

Я бросила на него скептический взгляд, а затем отмахнулась возвращаясь к своим рассуждениям. Допустим, что дела действительно не раскрыли. Значит, виновный так и не был найден. Зачем забирать дела? Могли ли там быть указаны подозреваемые? В таком случае это имеет смысл.

– Кому ты звонила с утра? – вдруг спросил Дмитрий, выдергивая меня из размышлений.

– По работе, просила дать допуск сюда.

– Кому?

– Не знаю, – я взмахнула рукой в неопределенном жесте. – Я только имя её знаю. Она сказала звонить, когда появятся вопросы или проблемы. Приближенная босса, может быть, правая рука. А что?

– Ты предупредила её зачем мы сюда идем?

– Да, я сказала… Черт… – я снова провела руками по волосам.

– Что еще она сказала? – Дмитрий сложил руки на груди.

– Что есть темы, на которые лучше не писать… – я усмехнулась. – Очевидно, это одна из них.

– Зачем ей это? Я слышал, Линда говорила, что это хорошая тема.

– Да, это просто потрясающее дело для начинающего журналиста. Без обид, – я примирительно подняла руки, подумав, что это звучало довольно неприятно для того, кто потерял любимую невесту.

– Так зачем ей это?

Я опустила взгляд, вновь погрузившись в размышления.

– Святовещенск – тихий маленький поселок. Ты ведь слышал, что единственная опасность для них, по их мнению, – дикие животные. Может быть, они заминают дела, чтобы не тревожить людей. Мол, да пусть живут в счастливом неведении. Тут половина дел это мелкие кражи, оставшиеся – это пьяные драки и дела по домашнему насилию.

– Фантастика, – Дмитрий невесело усмехнулся. – Действительно, подумаешь, исчезновения, возможно, убийства. Главное ведь, чтобы все было тихо.

Он снова был на грани истерики. Подхватив со стола ящик, парень вернул его на место, схватил куртку и покинул архив. Я поспешила за ним, чтобы он не натворил глупостей. Дмитрий был почти в два раза выше, соответственно, и шаг у него был шире, поэтому я едва поспевала за ним.

– Куда ты?

– Я не знаю!

Несмотря на то, что он был явно в гневе, парень придержал для меня тяжелую дверь. Мороз обжег мои уши, поэтому я поспешила натянуть на голову шапку. Дмитрий снова побежал куда-то.

– Никто в этом городе не собирается искать её! Понимаешь? Никто! Да всем плевать на то, что она исчезла. Это дело так же замнут, а меня вышвырнут, чтобы не путался под ногами. Я не собираюсь ждать этого сложа руки!

– И что ты собираешься делать? Пойдешь выкрикивать теории заговора, чтобы тебя поскорее выкинули отсюда? Отличная идея! Это ведь так поможет найти её!

Я не люблю, когда люди поступают безрассудно и делают что-то просто для того, чтобы сделать. Да, Дмитрий в отчаянии, но его необдуманные действия могут навредить не только ему. Я схватила его за руку, чтобы остановить.

Мы засиделись в архиве и не заметили как на улице стемнело. На черном небе висела бледная белая луна. Было уже около десяти часов вечера. Я помнила о предупреждении Линды, поэтому хотела поскорее вернуться домой. Однако не знаю почему, но я чувствовала также некоторую ответственность за Дмитрия. Это ведь я сначала запустила его сюда, а затем помогла остаться. Поэтому если бы этому идиоту сейчас приспичило на горячую голову побежать в лес, чтобы лично искать Дарью, если бы какой-нибудь волк сожрал бы его в этом чертовом лесу, это было бы моей виной. Я не могла ему позволить убежать, я должна вернуть его домой.