Вероника Якжина – Туманова (страница 1)
Вероника Якжина
Туманова
Глава 1
Фабричная общага была сырой и темной. Лабиринты коридоров продувались сквозняками, пугали вечно мерцающими допотопными лампами. Сколько бы жильцы ни пытались собственными силами замазывать щели, затыкать пожелтевшей ватой и поролоном в окнах зазоры между трухлявыми деревянными рамами и покоцанными стеклами, все равно холод и ветер находили новые пути и, гадко хихикая, забирались в комнаты, игрались с занавесками и перелистывали книжные страницы.
Проводка была хуже некуда. Одна секция могла пользоваться лишь одним–двумя приборами за раз. Если на кухне кто–то готовил, то остальные предпочитали даже не рисковать включать чайники или фены, чтобы не обесточило весь этаж к чертовой бабушке. Стоило кому–то совершить оплошность, как через минуту, преодолевая ревматизм и возраст, на этаже появлялась ОНА. Ее величество комендантша Настасья свет Пална. Ор стоял выше крыши, под раздачу попадали все: и виновные, и нет, и их родители, ближайшая родня и предки до третьего колена. Утихомирить зверя удавалось при помощи пары коробок конфет «Просторы Родины», которые лежали как стратегический запас на случай атаки в каждой комнате, и пачки чая «Принцесса». Обитатели общаги между собой шутили, что «Принцессу» до сих выпускают только потому, что боятся гнева Палны. Иногда в ход шли дешевые сувениры, наборы салфеток, куски сала или пачки печенья. Словом, виновный был готов отдать все ради пощады. Разумеется, Пална была не единственным и не бессменным комендантом, но как–то так получалось, что на беду жильцов неприятности в общаге чаще всего случались именно в ее смену. В целом же смотрителей еще много лет назад кто–то с легкой руки прозвал «КГБ» – «клан грозных бабулек», так за единственным органом власти это название и закрепилось, переходя из уст в уста.
Вода в кране по утрам бежала рыжая и холодная. Несмотря на нещадно мотающие счетчики, дежурные по секции каждое утро вставали на полчаса раньше, чтобы выпустить плохую воду, позволить ей очиститься и прогреться. Ленивые секции ради драгоценных минут сна набирали воду в тазы с вечера и плескались, как сонные голуби в холодной луже.
Общага была отдельным миром, каким–то особым государством, живущим по своему укладу, со своими законами физики и человечности. Вопреки всем коммунальным аномалиям, которые в кирпичном пятиэтажном здании были сконцентрированы максимально, для Светланы Тумановой место это было настоящим домом, уютным и спокойным.
Двадцатидвухлетняя Света жила здесь уже полгода, заселили сразу, как устроилась на кондитерскую фабрику молодым специалистом отдела контроля качества – как гордо это звучало! Работа ей нравилась. Ароматы какао, масла и свежеиспеченного печенья уже успели пропитать темно-русые волосы и тонкую бледную кожу. И это ей нравилось еще больше. Даже жалко было, что ходить по цеху можно было только в специальном стерильном комбинезоне. Как здорово было бы, если бы сладостями пропахла вся одежда. Света не ела сладкое, любила только вафли, но эти запахи… И работа была важной и красивой. Будто от девушки зависело настроение того человека, который купит продукцию. Станет ли он чуть счастливее, полегчает ли ему в трудный день? Не принесет ли невкусная конфета еще большую печаль?
В общаге ей было хорошо. Когда она заявляла об этом соседкам или на общей кухне, на нее косо поглядывали, усмехались или же прямо заявляли, что она еще так молода, раз видит в этой крысиной норе хоть что–то хорошее.
Но Света видела. Чувствовала себя здесь свободной. В ответ на усмешки лишь улыбалась, не считая, что обязана всем и каждому донести истинные причины своей радости. Зачем кому–то было знать, что она оставила там, позади, в родном городке, в стенах училища, на территории двора, в котором выросла. Здесь же у нее был свой угол, приятные люди вокруг, красивая и важная работа, деньги, которые она зарабатывала, да еще и столько, что сама себя считала богачкой.
А еще в общаге был он. Леша. Красивый, заботливый, добрый, внимательный. Он покорил ее с первой встречи, с первого взгляда. Серые глаза пронзили девичье сердечко, низкий и в то же время удивительно мягкий голос заставил кожу покрыться мурашками. Впервые они встретились, когда Света только вселялась. Леша помог с чемоданом, сказал, в какой комнате живет, и велел обращаться за помощью, если что–то понадобится. Ей, конечно, понадобилось.
Пару дней спустя Света уже почти сдружилась с соседками: звонкой хохотушкой Раей Калашниковой, для которой фраза «говорить тише» означала, что нужно рассмеяться еще громче; и спокойной внимательной Аминой Карибаевой. У Амины был пронзительный тяжелый взгляд, которым она словно сканировала насквозь. Однако общалась девушка спокойно и ласково, вопросов, в отличие от Раи задавала немного, но ответы слушала внимательно, будто стараясь запомнить. Это казалось Свете чудным. Девочки ей нравились, обе трудились в упаковочном цеху.
– А полочки на стены ведь можно вешать? – не выдержала Света на третий день жизни в общаге.
Рая, которая наводила марафет у зеркала, готовясь к свиданию, даже фыркнула.
– Да можно, только нафига они тебе? У тебя и так вещей всего ничего, даже половины своей части шкафа не заняла. Полки ей еще.
Света ощутила, как по ней лазерным лучом пробежал взгляд Амины, которая читала книгу, полулежа на кровати, застеленной покрывалом с изображением тигра. Света ухватилась за подсказку и радостно выдала.
– Так я книг куплю! У меня будет своя книжная полка!
– А дома что, не было?
– Не было. Всегда было слишком дорого, – замялась Света. – А я бы романов накупила.
Амина вздохнула так тяжело, будто ее уже битый час заставляли подняться с кровати. Встав, она взяла с тумбочки книгу и протянула новенькой.
– Дарю. Для почина.
Света слегка растерялась и дрожащими руками приняла красивейшее издание «Гордости и предубеждения».
– Ой, ну все, теперь будут вдвоем по мистеру Дарси с ума сходить. – Каким–то образом Рая умудрилась закатить глаза, одновременно продолжая красить ресницы.
– Спасибо… – прошептала тронутая Света.
– Когда прочитаешь, все вместе фильм посмотрим.
– Без меня! Отныне передаю эту повинность тебе, как младшенькой. Все, девочки, я убежала, вернусь под утро, а может, останусь жить в центре, и у меня будет своя квартира и огромная ванная.
Света проводила взглядом Раю, бойкую, подвижную, горящую мечтой выйти замуж за красивого и богатого парня с квартирой и покинуть общагу, в которой она по своему выражению «чалилась» уже три года.
Света долго гладила книжный переплет, украшенный дивным узором. Затем быстро собралась и выпорхнула из комнаты.
В коридоре всегда было шумно. Разноголосье музыкальных предпочтений, смех и разговоры. Люди сновали туда–сюда, часть дверей даже не закрывалась, и из–за них постоянно доносилась музыка. Пол был устлан старыми досками, выкрашенными рыже-коричневой краской, у некоторых комнат стояли обувницы, которым не находилось места внутри. Пална, конечно, дико ругалась, но не заставляла убирать «бардак», если, конечно, не ждали проверку. Пахло странной смесью чьего–нибудь бессменного борща, десятками недорогих духов и мужских гелей для душа. Свете казалось, что все мужчины на этаже пользуются одним и тем же.
Она долго гуляла по невзрачному району, гадая, стоит ли отправиться в центр, или приберечь наиболее яркие приключения на потом. Может, когда у нее будет подходящая компания.
Вернулась Света под вечер, нагруженная пакетом с книгами и коробкой с двумя красивыми полками. Пыхтя, поднималась по лестнице, надеясь, что Леша не на смене.
Он был у себя, открыл ей дверь и широко улыбнулся, сразу узнав.
– О, новенькая.
– Привет! – Света ощутила, как краснеет и смущается. – Ты говорил обращаться, если понадобится помощь. Ну, в общем, вот.
Она чуть приподняла коробку, желая ее продемонстрировать, и тут пакет порвался, не выдержав натиска книг.
Леша взял коробку из рук девушки, приставил ее к стене и присел на корточки, чтобы помочь собрать книги. Когда их пальцы случайно соприкоснулись в порыве взять одну и ту же книгу, Свете показалось, что время замерло. Она готова была поклясться, что подул какой–то неведомый ветерок, донесший до нее запах Лешиного лосьона для бритья, конечно же, не такого, как у остальных, и где–то заиграла романтическая музыка. Света робко подняла взгляд и встретилась с Лешиной улыбкой. Часть книг парень отдал Свете в руки, другую взял под мышку, свободной рукой понес полку.
– Обустраиваешься? – спросил он, пока они поднимались по лестнице.
– Да. Денег еще не заработала, уже трачу. Но говорили с девочками про книги, и так захотелось что–то свое привнести.
Когда они появились в комнате вдвоем, брови Амины плавно поползли вверх.
– Амин, мы тут пошумим, ладно?
– Ага, пойду чай поставлю.
Проходя мимо Леши, Амина как–то странно на него глянула, отчего Свету кольнула ревность.
Минуты, пока он возвращался за инструментами, показались бесконечными. А те два часа, что они проболтали, уже повесив добротные массивные полки, которые совсем не подходили по стилю общажной комнате, стали лучшими за последние несколько лет. Шансов у Светы не было. Она влюбилась. С размаху, крепко и бесповоротно.