Вероника Царева – Сводный Тиран (страница 8)

— Я… — слова застряли у меня в горле. — Я не понимаю.

Я быстро моргаю, его фигура все еще возвышается надо мной, заставляя меня чувствовать себя так, будто я какая-то букашка.

— Скоро поймешь. Если бы я был на твоем месте, я бы не расслаблялся. Никогда не знаешь, когда тебе воткнут нож в спину.

Окинув на последок холодным взглядом он отворачивается и направляется к выходу. От его слов мне становится не по себе, меня пронзает страх.

Глава четвертая

Он…

Капли пота стекают по моему лицу, затуманивая зрение. Я бью по боксерской груше в зале до тех пор, пока мои костяшки не начинают молить, чтобы я остановился, а мышцы на руках трясутся от усталости.

Ярость в моем сознании притупляется, становится слабее и больше не жжет как пламя.

Эта лживая девка думает, что может вернуться в мою жизнь и разыграть меня как дурака. Таращит на меня глаза, как будто она ни в чем не виновата.

Трахни ее, звучит у меня в голове.

— Полегче друг, — восклицает Герман рядом со мной. — Выдохни, хватит месить бедную грушу, на тебя уже все смотрят.

Взглянув на него, я вижу искреннее беспокойство в его глазах, хотя его слова звучат немного наигранно. Я прекращаю наносить удары и кладу руки на мешок, прислоняясь к нему.

— Просто решил хорошенько потренироваться, — говорю я полуправду.

Герман не особо мне верит, он слишком хорошо знает мой взрывной характер и хотя стараюсь держать себя в руках, но когда рядом Лера, я готов вспыхнуть как спичка.

— Ну да.

Герман закатывает глаза и понимаю, что не было смысла лгать, я знаю, он понимает, что для меня это больше, чем просто упражнение. Когда меня что-то беспокоит, я прихожу в спортзал и выпускаю это наружу.

Это лучше, чем ввязываться в драки с другими парнями, как я делал это раньше. Отец задолбался платить ментам и адвокатам, вытягивая меня из передряг.

— Послушай, твой отец снова женился, возможно, тебе это не нравится, но это нормально, ты просто должен держаться. Еще несколько лет, и ты закончишь учебу, сколотишь свое дело и больше не будешь нуждаться ни в нем… ни в ней, — говорит мне Герман, протягивая бутылку воды. — Кстати, о твоей новой сводной сестре… она просто огонь, — продолжает он.

Я откручиваю крышку бутылки и начинаю пить, позволяя холодной жидкости охладить мое разгоряченное тело.

— Да, ты просто капитан очевидность, но я слишком зол на нее, чтобы трахать. Она определенно не заслуживает того удовольствия, которое доставит ей мой член. Я вижу что она сексуальна, но так же я знаю, что она лживая сука.

— Ты же не будешь против, если я к ней подкачу? — спрашивает Гера, и в этот момент меня захлестывает неприятная волна ревности.

Я ненавижу ее, ненавижу то, чувствую себя из-за нее, ту власть, которую она имеет надо мной.

Каким-то образом, и слава богу, мне удается скрыть ревность.

— Ты можешь трахать ее сколько угодно, но только не таскай ее с собой. Я не хочу, чтобы она тусовалась вместе с нами. Если ли конечно ты не хочешь, чтобы я ее убил.

Шучу конечно. Я могу много говорить, но я никогда не подниму на нее руку.

— Больно она мне нужна, ты же меня знаешь.

Он усмехается. Да, я знаю его. Он еще хуже, чем я. Быть козлом для девушек — это его конек… ну, и мой тоже. Разница между ним и мной в том, что я сразу признаюсь девушке, что секс — это все, что мне нужно. Я такой, как говорю, так и есть.

Герман же другой, ему наплевать. Он говорит девушкам все, что они хотят услышать, дает обещания, которые никогда не выполнит. Как только он получает то, что хочет, он бросает девушку быстрее, чем выбрасывает презерватив в мусорное ведро.

— Тогда действуй, она вся твоя.

При моих словах на его лице появляется зловещая ухмылка.

— Я заеду домой, хочу принять душ. Ты не забыл, что нас пригласили на вечеринку, — спрашиваю я, когда мы вместе выходим из спортзала.

— Конечно нет, просто подкатывай за мной, когда закончишь.

Я киваю, и мы расстаемся на парковке. Я сажусь в машину и завожу двигатель. Обычно после занятий в зале я расслаблен, слишком измотан тренировками, чтобы о чем-то беспокоиться.

Сегодня все иначе, сегодня я чувствую себя так же напряженно, как и тогда, когда входил в спортзал. Все благодаря ведьме, живущей в конце коридора.

Дорога домой проходит быстро, и к тому времени, как я паркую машину перед домом, я достаточно спокоен, чтобы не ударить первого встречного по лицу.

Я захожу в дом и поднимаюсь по лестнице, планируя сразу пойти в свою комнату и заскочить в душ, но вместо этого я дохожу до двери в ее комнату и останавливаюсь.

Блядское чувство вновь причинить ей боль не покидает меня. Что-то в ней есть, что-то, что тянет меня к ней. Я хочу увидеть ее снова, посмотреть, как она дрожит, когда я угрожаю ей.

Подойдя ближе к двери, я внимательно прислушиваюсь, не раздастся ли какой-нибудь шум. Когда я ничего не слышу, я берусь за ручку двери и кручу ее, не утруждая себя стуком. Нахмуриваюсь, когда понимаю, что дверь заперта.

Стучу. У нее нет ключа, а это означает, что закрыть можно только изнутри, поэтому я знаю, что она там.

Наверное, прячется, придумывая очередную ложь.

Нетерпение охватывает меня, и когда она не отвечает, я стучу снова. Она, должно быть, в ванной, возможно, а может быть, спит?

Мой член дергается в шортах при мысли о ее обнаженном теле за этой стеной. Я поворачиваюсь и начинаю уходить, но быстро вспоминаю, что от этих дверей есть ключи и я знаю где они.

С оскалом, что застыл на лице я иду вниз и укрываю дверцу подвесного шкафчика, что находится возле входной двери. А вот и заветный ключик.

С ключом в руке я возвращаюсь к ее двери и отпираю ее. Я кладу ключ на облицовку двери сверху, чтобы использовать его в будущем.

Переступив порог и войдя в комнату, я обнаруживаю, что она действительно пуста. В ней нет ни одного предмета, который бы свидетельствовал о том, что она принадлежит ей, никаких личных вещей, фотографий или каких-либо мелочей.

Единственное, что выдает ее присутствие в комнате, это ее уникальный запах, какой-то цветочный. Я не могу точно определить что это, он просто женский, и от него у меня перехватывает дыхание.

Я привык к девушкам, которые пользуются слишком сильными духами и покрывают лицо слоями косметики. Но Лера не делает ни того, ни другого, что делает ее в десятки раз привлекательнее для всех, у кого есть член и глаза. Гадина знает чем может завлечь любого даже не на одну ночь.

Теперь, когда я нахожусь в комнате, мои уши напрягаются и я слышу звук душа, который доносится через закрытую дверь ванной.

Какая жалость, что она закрыта. Я бы не отказалась подглядеть.

Подумав, что могу подождать, я плюхаюсь на кровать и складываю руки за головой, ожидая ее с огромным нетерпением. Я слежу за дверью ванной, предвкушая момент, когда она выйдет из нее… надеюсь, обнаженная.

Когда душ наконец выключается, у меня начинает пульсировать в висках от предвкушения образа, который мне предстоит увидеть.

Через мгновение дверь открывается, и Лера входит в комнату, обернув полотенце вокруг своего стройного тела. Ааа… сучка.

— Я разочарован, ведь я так надеялся, что ты будешь голой.

Глаза девушки мгновенно встречаются с моими, ее пухлые розовые губы издают громкий вскрик. Она прижимает полотенце к груди, словно оно способно спасти ее от меня.

Выглядит забавно, но почему же она до сих пор не поняла, что теперь ничто не может спасти. Мой взгляд путешествует по ее кремовым голым ногам, оценивая этот маленький обнаженный участок. А хотелось бы увидеть ее сиськи и задницу, но я возьму все, что смогу получить.

Я пришел сюда не для того, чтобы проведать ее… Я пришел сюда, чтобы держать ее начеку, напомнить ей, кто здесь хозяин.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — кричит она, ее грудь быстро поднимается и опускается, привлекая внимание к выпуклостям.

— Просто решил убедиться, что тебе НЕкомфортно, моя милая сводная сестра.

Ее губы кривятся, как будто она съела что-то кислое.

— Что ж, считай, что ты это сделал. А теперь убирайся из моей комнаты!

Я потираю челюсть.

— Твоего здесь ничего нет, запомни это раз и навсегда. И я думаю, что лучше посмотрю, как ты будешь одеваться.

Ее глаза цвета неба расширяются, в них мелькает страх.

Да. Я хочу видеть этот страх, эти слезы, душевную боль.

— Что с тобой не так? Почему ты это делаешь? Убирайся. Я ни за что на свете не разденусь на твоих глаза.