Вероника Царева – Сводный Тиран (страница 20)

Большим пальцем он обводит мой затвердевший узелок, пока его палец находит путь к моему маленькому ранее не тронутому входу. И я начинаю дрожать.

Мою кожу покалывает везде, где он прикасается ко мне. Он как молния, грохочущий, яркий, мощный и полны красоты. Я в замешательстве от того, что я чувствую, от того, что он заставляет меня чувствовать. Я хочу отключить эмоции, забыть о нем, но не могу.

Я не могу отпустить его так же, как не могу распутать наше прошлое.

Мои мысли улетучиваются, как облака, проносящиеся по воздуху. У меня кружится голова от желания, и когда он выводит круги по моему клитору, а другим пальцем слегка проникает внутрь, я понимаю, что уже никогда не буду прежней. Он ставит на мне настоящее клеймо.

Мой первый. Первый парень, в которого я была влюблена, первый кому я позволила к себе прикоснуться.

Его пальцы начинают спешное движение. Это слишком много, слишком быстро.

Мои глаза непроизвольно закрываются, ощущения нарастают. Его пах прижат к моему боку и я ощущаю, что Костя возбуждён не меньше моего, это прибавляет мне какой-то одержимой радости.

Словно я тоже имею над ним власть.

— Открой глаза, — снова приказывает он, его пальцы по-хозяйски впиваются в мое бедро. — Как долго ты ждала, чтобы я трахнул тебя пальцами? Дни, недели? Как долго ты хотела этого, хотела, чтобы я был с тобой груб, владел тобой?

Боже, пожалуйста, заставь его замолчать.

— Я ненавижу тебя, — бормочу я, желая, чтобы у меня хватило сил оттолкнуть его. Но у меня их нет, ни физических, ни душевных. Он держит меня, и я попалась в его ловушку, я невольная жертва его ненависти, его ярости.

— Я ненавижу тебя еще больше, — рычит он, его губы так близко, что он почти целует меня. Мы смотрим друг другу в глаза, его взгляд жесткий, но в то же время, он наполнен желанием, которое определенно отражается в несдержанных движениях его пальцев.

Мне приходится сильно сосредоточиться, чтобы держать глаза открытыми. Мне так хочется закрыть их, откинуть голову к стене и полностью отдаться наслаждению, но я не могу.

Я не дам ему такой власти.

Положив большой палец на мой клитор, надавливая на маленький пучок нервов, он продолжает круговые движения, в то время как другой его палец дразнит мой вход, его темп увеличивается, становясь все более неистовым с каждой секундой.

Звук его пальцев, скользящих по моей влаге, заполняет уши. Это эротично и еще больше напоминает мне о том, как сильно я его презираю.

Тепло собирается внутри меня, и я понимаю, что близка к этому. Судя по ухмылке на его губах, он тоже это знает.

Ублюдок.

— Давай, Лера… кончи. Я очень хочу почувствовать, как ты сжимаешь мои пальцы.

Его слова заводят меня. Пальцы на ногах в сапогах загибаются, а позвоночник покалывает. Надвигающаяся кульминация настигает меня с неистовой силой. Не в силах больше держать глаза открытыми ни секунды, я закрываю их и закатываются к затылку, как раз в тот момент, когда из моего горла вырывается громкий стон.

Все мое тело напрягается, моя киска сжимается непроизвольно и я ощущаю, как его палец проник на половину, но не принёс никакой боли.

Он получил что хотел, но мне все равно, на то, что мы перешли черту.

Прямо сейчас мне на все наплевать. Я чувствую, что нахожусь под кайфом, мой разум переполнен эндорфинами, мои мышцы словно прошли через глубокий массаж или что-то в этом роде.

Если совсем недавно я была полна сил, то теперь я измотана.

Мои колени дрожат, как у новорожденного олененка, и чуть не подгибаются под моим весом, когда он отпускает меня. Костя, как самый настоящий джентльмен, ждет, пока моя киска перестанет пульсировать и последние толчки оргазма пройдут через меня, прежде чем он уберет свою руку и отпустит мое бедро.

Мне приходится прислониться спиной к стене, чтобы не упасть. Поднеся руку к груди, я пытаюсь успокоить сердце, что бьется как сумасшедшее.

Каким-то образом я открываю глаза и вижу, что он все еще стоит передо мной, глаза блестят, а его стояк заметно давит на молнию. По какой-то причине я ожидала, что он уже ушел, что, возможно, я просто выдумала все это в своем воображении.

Но вот он здесь, смотрит на меня, приходящую в себя после оргазма, который он мне подарил.

То, что я делала за закрытыми дверями, ничто по сравнению с тем до чего меня довёл этот ублюдок.

Он был прав, я никогда это не забуду.

— Ну, уж нет, — говорит Костя, улыбка появляется на его губах, когда он вдумчиво потирает подбородок. — В следующий раз я буду ждать от тебя ответной услуги.

— Пошел ты, — слова грубо вылетают из моих губ. Я слишком устала, чтобы спорить с ним прямо сейчас. — И это больше не повторится. Ты. Я. Мы. Что бы это ни было. Все кончено. Я не позволю тебе сделать это снова.

Он облизывает губы и наклоняет голову в сторону, изучая меня.

— Не позволишь или не хочешь, чтобы я сделал это снова? Есть разница, и, как я всегда говорил, один раз солгала — значит, будешь лгать всегда. Ты хочешь этого, ты хочешь меня, а я подумаю, воспользоваться ли твоей слабостью. Все прекратится, когда я решу.

Мой рот открывается, чтобы выплюнуть еще один умный комментарий, но смысла нет, потому что он прав, я лгунья, и я хочу, чтобы то, что мы только что сделали, произошло снова. Я хочу его всего, его руки, его губы, даже его член.

Да, именно так, я хочу, чтобы именно он стал моим первым. Но могу ли я вообще думать об этом?

Вряд ли.

Костя не задерживается, чтобы услышать, скажу ли я что-нибудь еще, вместо этого он разворачивается и начинает подниматься вверх по лестнице, оставляя меня наедине с моим предательским телом и мыслями.

Я лгунья, я просто большая лгунья, я вру самой себе, потому что влюбилась в хулигана, моего сводного брата.

Глава семнадцатая

Он…

Не могу поверить, что он так сильно опоздал. Обычно, Герман всегда приходит вовремя, мы же договорились, что встретимся ровно в восемь, а сейчас почти девять и он даже не написал мне сообщение, чтобы предупредить.

Вечеринка вокруг меня в самом разгаре. Студенты веселятся, танцуют, пьют и то и дело закрываются парочками в разных комнатах.

Обычно я бываю в центре всего этого, но сегодня я не в настроении.

В последнее время у меня вообще нет настроения.

Все, о чем я могу думать, это она. Она в моей голове, под моей кожей, в каждой моей мысли. Единственная причина, по которой я пришел сюда, — это потусоваться с Германом и поднять настроение, но вместо этого я уже час сижу на этом диване с теплым пивом в руке и слушаю, как Вика рассказывает о том, что ее семья не летит отдыхать этим летом, потому что ее бабушке не здоровится.

Ее голос — как гвоздем по стеклу, и я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы выплеснуть на нее свое пиво, просто чтобы посмотреть, заставит ли это ее хоть на секунду заткнуться.

Вика лишь усиливает мою злость на Германа. Гад, подставил меня.

Мой взгляд скользит по комнате. Я вижу парней, которые учатся на курс старше, я их знаю, и толпу мозговыносящих придурков с факультета психологии. Большинство из них — друзья Германа, не то чтобы я не могу провести время с ними, просто это не совсем моя компания.

Проведя рукой по волосам в разочаровании, я вздыхаю. Мне следовало просто остаться дома и продолжить домогаться к Лере, это было бы веселее, чем сидеть здесь в компании Вики. Я нахожусь на грани, я готов встать и уйти с вечеринки, лучше напьюсь дома.

Встаю с дивана, но замечаю Германа.

Он пробирается сквозь толпу и машет мне рукой. Меня охватывает облегчение, хорошо, что он наконец-то здесь, и тут я замечаю, что кто-то идет вплотную за ним. Кровь застывает в моих венах.

Он, наверное, издевается надо мной.

Они подходят ближе, и я понимаю, что Лера не только идет позади него, но и держит его за руку.

Она держит его руку. Сука!

Как только Лера видит меня, она отдергивает руку, как будто не хочет, чтобы я видел их вместе.

Слишком поздно, блядь.

— Прости, друг, я знаю, что опоздал. Мне пришлось уговаривать эту мадам пойти со мной, — говорит он, показывая на Леру.

— Ты должен был быть здесь час назад! — кричу я ему в лицо, ярость берет верх.

Уголком глаза я вижу, как Вика отползает от меня. Уверен, сейчас я выгляжу как полный придурок.

— Ух ты, полегче. Успокойся, — взгляд Германа расширяется, он разводит руки в стороны в недоумении. — Сейчас я здесь. С каких пор это стало проблемой?

— А ты думаешь это нормально? Я что собака, которая должна сидеть здесь и ждать тебя. И какого хрена она здесь делает?

Я смотрю за спину Германа, мои глаза встречаются с острым, как бритва, взглядом Леры. Она выпрямляет спину, и по какой-то непонятной причине я горжусь ею, горжусь тем, что она стоит так гордо, маленький красивый цветок среди сорняков.

— Может хватит бычить? Сядь и успокойся, не мешай людям отдыхать. Последнее время ты ведешь себя как придурок.

Он пытается отмахнуться от меня, как будто я не его друг, и это лишь сильнее разжигает мой гнев.