Вероника Царева – Эта девочка Моя (страница 32)

Делать это становится все труднее и труднее, и я почти ломаюсь, когда Аня стучит в дверь моей спальни, чтобы спросить, не голодна ли я.

Прикусываю язык и просто молчу, в то время как по моим щекам текут слезы.

Через некоторое время слышу, как они уходят в свои комнаты, и только тогда я проверяю время. Уже немного за десять, и мне хочется закрыть глаза и заснуть, но я даже не пытаюсь. Образ Игоря преследует меня каждый раз, когда я закрываю глаза.

Проходит еще час, и я больше не могу этого выносить, стены моей комнаты все больше сжимаются вокруг меня. Ужас и одиночество в душе становятся слишком невыносимыми.

Мне нужен кто-то… кто-то, кто поймет меня и даст мне почувствовать себя в безопасности, кто-то, кто был там той ночью.

Кирилл.

Я натягиваю толстовку поверх фланелевой пижамы и надеваю кроссовки, прежде чем отпереть дверь.

Глава шестьдесят четыре

Я выхожу в коридор.

В доме тихо и темно, но я стараюсь не обращать на это внимания. Я просто двигаюсь быстрее, чем обычно. Не взяв с собой ничего, кроме ключей и телефона, я бегу по улице, как и днем, не останавливаясь ни перед чем, пока не оказываюсь перед домом Кирилла, мое сердце бьется где-то в горле, а легкие горят.

Я стучу в дверь дрожащей рукой, почти сожалея о своем решении прийти сюда.

Я слышу шаги, приближающиеся к двери, и молюсь, чтобы за дверью был Кир, но когда она распахивается, я вижу, что с другой стороны стоит его друг Артем.

— О, привет, Диан…

Я даже не отвечаю ему. Я просто проскальзываю мимо него и бегу прямо к комнате Кирилла. Когда я добегаю до двери, я поворачиваю ручку, чтобы открыть ее, но она не открывается. Почему она заперта?

Паника когтями впивается в мои внутренности.

Что, если его здесь нет или он не хочет меня видеть? Что, если Маша здесь?

Я продолжаю крутить ручку, как будто она волшебным образом откроется, при этом хлопая ладонью по дереву.

Я чувствую, как на глазах выступают слезы, я как полная неудачница, стою и продолжая колотить в дверь.

Через несколько секунд она открывается, и передо мной с сердитым взглядом появляется Кирилл. Как только он видит меня, черты его лица смягчаются, на в глазах появляется озабоченность.

— Что случилось, Ди?

Я врываюсь в комнату и бросаюсь в его объятия, не отвечая ему.

Лишь немного позже, осознаю, что он уже закрыл дверь и отнес меня до кровати. Я слишком поглощена тем, что он рядом, что я наконец-то в его объятиях, мое лицо уткнуто в его груди, как я и хотела весь день.

Он обхватывает меня руками, прижимая к себе крепко-крепко, и впервые за сегодня я чувствую себя в безопасности.

Вдыхая его запах, я успокаиваюсь еще больше, и мои глаза начинают закрываться от накопившейся усталости.

— Диана, ты должна сказать мне, что случилось. Я просто с ума схожу. Что-то произошло?

Он нежно поглаживает ладонью мою спину. Я близка к тому, чтобы сорваться и рассказать ему о том, как Игорь загнал меня в угол, но я просто не могу вымолвить ни слова, мой язык слишком тяжелый, мое горло забито эмоциями.

Я чувствую слабость и отвращение к себе, хотя знаю, что это Игорь должен вызывать у меня отвращение, а не я сама.

— Я… мне просто приснился плохой сон, — лгу я. — Мне стало страшно, и я захотела увидеть тебя. Это нормально?

По крайней мере, эта часть не является ложью.

— Как ты сюда добралась?

— Я шла пешком, — признаюсь я, и во время моего признания Кирилл отстраняется, держит меня на расстоянии вытянутой руки, его глаза блуждают по моему лицу, пристально всматриваясь.

Его грудь гневно вздымается и опадает, и я не понимаю, в чем проблема.

— Ты не должна больше так делать. Опасно ходить ночью по улице. В следующий раз позвони мне, напиши смс, что угодно, но больше не ходи одна, — сурово говорит он, и я киваю головой в знак согласия.

Затем, как ни в чем не бывало, он снова заключает меня в свои объятия, прижимает мою голову к своей груди, одновременно обнимая за спину.

Тепло его тела проникает в мое, и мне хочется прильнуть к нему еще ближе.

Я мечтаю стать одним целым с ним.

— Ты дрожишь, Ди, ты уверена, что это был просто сон? Что-то случилось, пока ты шла сюда?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, желчь поднимается в горле, пока я держу свое признание глубоко внутри.

— Ничего такого, просто плохой сон. Теперь я в порядке.

— Это был сон про…?

Слова прерываются, но я знаю, о чем он спрашивает, даже не прося его уточнить, и на этот раз я не лгу.

— Да, — вздыхаю я, чувствуя некоторое облегчение от того, что произнесла это вслух. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Я вижу себя лежащей под ним, умоляющей его остановиться, но он никогда не делает этого… он никогда не останавливается.

Слезы начинают падать без разрешения.

Кирилл крепче прижимает меня к себе.

— Он никогда больше не прикоснется к тебе, никогда. Я убью его на хрен, если он снова попытается причинить тебе боль. И мне плевать, если я попаду в тюрьму до конца жизни. Он никогда больше не сделает с тобой того, что сделал.

И это очередное доказательство того, что мое решение солгать верное, именно поэтому я прячу всю правду под рукавами своей толстовки.

— Я знаю, — говорю тяжело выдыхая. — Я просто хотела оказаться в безопасном месте, там, где кошмары не смогут меня достать.

Губы Кирилла касаются моего лба, а затем он тянет меня на кровать. Он ничего не говорит, но он как будто знает, что мне нужно, как будто знает, что мне нужно биение его сердца под ухом.

Он успокаивает меня, его рука проходится вверх и вниз по моей спине мягкими движениями.

— Я буду делать это каждую ночь, если понадобится. Я уже говорил тебе… Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть. Я буду делать все, что нужно. Если тебе нужен кто-то, кто обнимет тебя ночью, то я буду этим человеком. Если я нужен тебе только как друг, я стану твоим другом.

Моя грудь содрогается, когда я набираю в легкие воздух.

Я хочу этого… я хочу всего этого, хочу чтобы он был со мной каждую ночь, чтобы он был моим и только моим.

— Правда? — шепчу я, думая, что он меня не слышит.

— Да. Я сделаю все, чтобы ты снова стала моей. Буду рядом столько, сколько потребуется, я буду ждать. Я разрушу стены между нами, стану тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Я сделаю это, потому что ты стоишь того.

После его слов я чувствую уверенность и спокойствие. Кошмары уйдут со временем и все наладится.

— Я люблю тебя.

Я почти уверена, что говорю это в своей голове… мои веки становятся все тяжелее и тяжелее от усталости… и как раз в тот момент, когда я собираюсь заснуть, я слышу, как он говорит в ответ:

— Я тоже тебя люблю.

Глава шестьдесят пять

Кирилл

Сказать ей, что я люблю ее, было легко, а позволить эмоциям охватить себя — еще легче. Находиться с Ди, кажется таким естественным.

Я принадлежу ей, она живет во мне, так же как и я живу в ней.

Я знаю, что то, что произошло с Игорем, разъедает ее. Она напугана, кошмары мучают ее по ночам, черт, даже днем она кажется нервной и напряженной. И хотя я терпеть не могу, когда она так себя чувствует, какая-то эгоистичная часть меня наслаждается тем, как она полагается на меня, дает поеять, что я ее защитник.

Физически и эмоционально, она опирается на меня во всем, в чем только может, и это единственное, чего я хотел последние три года, — чтобы она нуждалась во мне, как я нуждаюсь в ней.

В течение последних трех ночей она ночует у меня, первый раз, она пришла сама, но последние две ночи звонила, и я забирал ее. Если бы это зависело от меня, она бы никогда не уходила, и я бы держал ее в своих объятиях каждую ночь до конца жизни.