Вероника Царева – Эта девочка Моя (страница 31)

Я была настолько поглощена своими мыслями, мыслями о Кирилле, что и не думала об Игоре. Кирилл сказал, что он больше не живет с ними, но это не значит, что он перестанет приходить на занятия.

Какое-то липкое тошнотворное чувство охватывает меня, когда я, как ястреб, слежу за дверью. Я жду момента, когда он покажется, готовая убежать. Я не хочу больше никогда находиться с ним в одной комнате.

Когда преподаватель входит и начинает урок, ужасное чувство во мне потихоньку ослабевает.

Может, он просто бросил универ?

Чем больше мы втягиваемся занятие, тем спокойнее я себя чувствую и тем больше убеждаюсь, что он не вернется.

После занятий я собираю свои вещи и выхожу на улицу.

Я собираюсь позвонить Аньке и попросить ее поужинать со мной. Мы давно не разговаривали по душам, и я хочу наверстать упущенное. Я совершенно теряюсь в мыслях, когда выхожу на улицу и иду по маленькой дорожке за зданием.

Я возвращаюсь в реальность только после того, как врезаюсь в другого человека. Я собираюсь пробормотать извинения, но вовремя поднимаю взгляд и вижу, кто это.

Мои легкие перестают работать, а сердце переходит на повышенные обороты. Страх, который копился во мне последние несколько дней, поднимается на поверхность.

Я замираю, застыв во времени, смотря на него, как кролик смотрит на удава.

— Привет, Диан, — говорит непринужденно Игорь, как будто он не пытался изнасиловать меня той ночью.

Вглядываясь в его черты, я вижу, что Кирилл хорошенько его отделал. Его лицо покрыто большими фиолетовыми синяками, один глаз распух, а нос немного искривлен.

Я делаю шаг назад, пытаясь отстраниться от него, но он делает шаг ко мне.

Мой желудок вздрагивает. Когда я пытаюсь сделать следующий шаг, он останавливает меня, его рука вцепляется в мое запястье, его прикосновение грубое, оно как огонь, обжигает мою кожу.

— Отпусти меня, — приказываю я, мой голос звучит намного слабее, чем я хочу.

Я хочу быть сильной, хочу быть в состоянии ударить его, ударить и убежать, но его рука обхватывает мои запястья, как железные кандалы.

Я все еще пытаюсь вырваться. Я пытаюсь ударить его ногой, но он с силой прижимает меня к стене, выбивая из моих легких остатки воздуха.

— Не будь такой, мы оба знаем, что ты хочешь этого.

Он ухмыляется своей разбитой губой.

Нет, не хочу! Я не хочу ничего из этого и никогда не хотела.

— Отпусти, или я закричу, и на этот раз тебе не удастся избежать наказания, — хнычу я, не зная, смогу ли я вообще закричать.

Я в ужасе. Такое ощущение, что я заново переживаю кошмар, который снится мне каждую ночь.

— Кричи… пожалуйста, кричи, мне нравится, когда кричат. Это заводит меня.

Он наклоняется ко мне, а я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы меня стошнило, желчь поднимается в горле.

Я оглядываюсь вокруг, молясь, чтобы кто-нибудь зашел за угол. Но нет никого, кто бы спасти меня.

Здесь только я и этот больной ублюдок, и я знаю, что должна что-то сделать.

Его пальцы с силой впиваются в мою кожу, и с моих губ срывается крик.

— Ты чувствуешь эту боль? Точно так же чувствует себя мое лицо, только в сто раз хуже, и все из-за твоего тупого дружка, — рычит он. — Ты, блядь, сама дразнила меня как мартовская кошка, а после умоляла чтобы я трахнул тебя, но когда пришло время действовать, ты решила дать заднюю… из-за тебя мне пришлось переехать в общежитие.

Его тон становится все мрачнее и мрачнее, его хватка на моих запястьях становится все более болезненной. Мои легкие горят, когда я забываю дышать.

— Пожалуйста… я не хотела… — еще один крик боли вырывается из моих губ, когда он скручивает мои запястья, прижимая их к груди, отчего мне становится трудно дышать, я не могу сделать ничего, кроме как испытывать парализующий страх.

Глава шестьдесят три

— Ты думаешь, я такой конченный? Тебе следует знать о том, что творил твой белый рыцарь. Он ничем не лучше меня.

Он кривит губы, ярость горит в его глазах.

— Пожалуйста, мне наплевать на это… — слезы застилают мне глаза, и я чувствую себя такой слабой, такой чертовски слабой, я ненавижу это чувство.

Я не хочу быть беспомощной. Я хочу быть сильной. Я хочу спасти себя от чудовища, стоящего передо мной.

— Ты мне нравилась, Ди. Правда, нравилась, — усмехается он, наклоняясь к моему лицу, наши губы соприкасаются, но я сжимаю свои, отказываясь целовать его.

— Я скорее умру, чем поцелую тебя, — рычу я, каким-то образом найдя в себе мужество говорить.

Он улыбается, и это пугает меня, я чувствую головокружение и тошноту. Вздыхаю, когда он отпускает мои запястья, но мое облегчение длится недолго, потому что в следующее мгновение он хватает меня за подбородок и прижимает головой к стене.

Боль пронзает мой затылок, и я задыхаюсь от рыданий.

— Ты все исправишь. Скажи ему, что это было не более чем недоразумение. Ты меня понимаешь? Скажи ему, что ты хотела этого, тварь!

Когда я ничего не говорю, он отпускает мой подбородок и берет меня за плечи, сильно встряхивает, от чего моя голова еще раз ударяется о стену.

— Скажи мне, что ты сделаешь это, скажи мне, что ты скажешь ему, что это была ложь.

Ощущаю густоту воздуха, мне трудно дышать. Он снова трясет меня, и я боюсь, что могу потерять сознание.

Заглатывая воздух, как рыба, выброшенная на сушу, я киваю головой. Как только я это делаю, он прижимается своими губами к моим.

Нет. Тряся головой, я впиваюсь ногтями в его лицо и открыв рот, вцепляюсь зубами в его нижнюю губу.

Он, наконец, отстраняется от меня, и я не упускаю свой шанс, мое тело приходит в движение раньше, чем мой мозг. Я бегу мимо него как можно быстрее и дальше. Медный привкус его крови на моих губах и во рту только усиливает тошноту в желудке.

Я никогда не была выдающейся бегуньей, но сегодня я могу пробежать марафон. Мои легкие горят, мышцы болят, но я не останавливаюсь и не смею оглянуться.

Я не сбавляю темп, пока не добегаю до двери квартиры. В ужасе я отпираю дверь и спешу внутрь, захлопнув ее за собой, я поворачиваю замок в нужное положение. Но даже щелчок замка не заставляет меня чувствовать себя в безопасности.

Опустившись на пол рядом с дверью, я жалею, что Аня и Вика не здесь, и в то же время радуюсь, что их нет. Я не хочу говорить об этом… ни о чем из того, что произошло.

Все, чего я хочу, это забыть о случившемся и чтобы Игорь оставил меня в покое.

Через несколько минут я заставляю себя встать и иду в свою комнату, чтобы взять вещи. После принимаю горячий душ, надеясь, что смогу смыть ощущение его прикосновения со своей кожи.

К сожалению, ни мыло, ни вода не в состоянии этого сделать. Воспоминания о той ночи прочно сидят в моей голове, как бы я ни старалась забыть их. Не в силах держать себя в руках, я тихо всхлипываю под струями воды.

Я не должна была приезжать сюда… вначале Кирилл, а теперь Игорь. Я должна была предвидеть подобную ситуацию.

Я смахиваю слезы, заставляя себя перестать плакать. Я сильнее этого.

Когда я заканчиваю, я вытираюсь и запираюсь в своей комнате. Что, черт возьми, мне теперь делать?

Я думаю о том, чтобы позвонить Марку, но когда я представляю, как рассказываю ему о том, что произошло, я не могу заставить себя поднять трубку. Я не хочу переживать это снова, я просто хочу, чтобы это прекратилось.

Я хочу, чтобы Игорь исчез, чтобы исчезла память о нем. Думаю позвонить Кириллу, но у меня даже нет его номера, а если бы и был, я не уверена, что смогу заставить себя рассказать ему об этом.

Помня, как он отреагировал той ночью, я боюсь представить, что он сделает сейчас.

Как далеко он зайдет? Не могу допустить, чтобы это было на моей совести. Самое простое — это оставить все как есть. Может быть, я смогу перейти в другую группу?

Делаю пару успокаивающих вдохов, чтобы не допустить приступа паники, затем одеваюсь и сажусь за письменный стол, разглядывая домашнее задание.

Только после того, как я смотрю на него уже, кажется, в течение часа, признаюсь себе, что не могу сделать сейчас ничего из этого. Мой разум слишком переполнен, чтобы сосредоточиться на математике и биологии.

Опускаю голову на стол и закрываю глаза, пытаясь очистить свой разум, я думаю о чем угодно, лишь бы не о своей ситуации, но ничего не помогает.

Все, что я вижу, это Игорь надо мной, его взгляд, полный ненависти, пронзает меня. Я чувствую только его руки на моей коже… его пальцы, вгрызающиеся в мою плоть. Я словно задыхаюсь, страх перед неизвестностью сковывает меня.

Несколько часов сижу на кровати и плачу, желая вернуть время вспять и изменить то, что произошло. Слышу, как Аня и Вика ходят по дому, разговаривая друг с другом, но я не выхожу к ним.

Я не смогу увидеть их и не рассказать о том, что произошло. Поэтому вместо этого я остаюсь в своей комнате… пытаясь полностью игнорировать их присутствие.