Вероника Толпекина – Сказки для уже больших (страница 10)
– Малыш, не переживай так, все будет хорошо. – Жак с улыбкой взял в свои ладони бледное личико и поцеловал полные слез глаза Жизели. – Врач говорит, что у нас очень хорошие шансы.
Жизель знала, что Жак лукавит. Она разговаривала с врачом, и тот поведал ей про всю сложность и риск операции. Но девушка сделала вид, что успокоилась.
– Что бы ни случилось, Жак, я люблю тебя! Помни об этом! – страстно зашептала она, обнимая любимого обеими руками.
– И я тебя люблю, милая! Поэтому помни и ты, что я тебя жду. И возвращайся, – он нежно прижал к себе Жизель и, гладя по шелковистым кудряшкам, осыпал поцелуями лицо.
В больничную палату зашел лечащий врач.
– Ну, как наша храбрая Жизель? Готова?
– Месье Лабель, с вами я готова на многое, – заулыбалась девушка.
– Но помните, Себастьян, вы обещали вернуть мне ее как можно скорее. Смотрите, я очень ревнивый, – пошутил Жак, и все трое весело рассмеялись.
В этот момент в палату зашла медсестра с каталкой. Жизель вспорхнула на нее как бабочка. Медсестра укрыла ее пледом и покатила из палаты по коридорам. Жак держал ее руку до самых дверей операционной. Затем их пальцы разжались, и его любимая скрылась в хирургическом отделении.
Так они попрощались.
***
Хирург Себастьян Лабель сосредоточенно намыливал руки в предоперационной. По его серьезному лицу было понятно, что он очень озабочен, даже обеспокоен. Это была не просто рядовая операция, это была пересадка костного мозга, но при этом риск неудачного исхода был очень велик. И каким бы он ни был весельчаком, именно сейчас шутки давались ему труднее всего.
– Как вы, месье Лабель? – поинтересовалась хирургическая медсестра Лили, помогая надеть шефу резиновые перчатки.
– Помочь этой девочке может только чудо. Вот на него и будем уповать, но сделаем все, что сможем.
И Себастьян Лабель двинулся в операционную. Он посмотрел в глаза Жизели. Они умоляли его подарить ей жизнь.
– Девочка, ты пока поспи, и я желаю, чтобы ты увидела прекрасный сон. Я тут немножко поколдую.
К лицу Жизели прижали силиконовую маску. Она сделала несколько вздохов и закрыла глаза.
***
Был солнечный майский денек. Весело чирикали парижские воробьи. Весна давно вступила в свои права.
Жизель сидела на бетонной ограде у аллеи Люксембургского сада, которая давно заросла деревьями и вьющимися лианами. Девушка перебирала струны гитары. Издалека заметив приближающуюся толпу туристов, она оживилась и, откинув назад длинные русые кудрявые волосы, звонко заиграла на гитаре. Когда туристы поравнялись с ней, она весело запела:
– В Париже весною целуются все,
Мальчишки, девчонки, папашки, мамашки,
Влюбленные, птицы, осталось лишь мне…
Эй, ты, паренек в полосатой рубашке!
Куда ты спешишь? Ведь весна, оглянись!
Монмартр залит солнцем, каштаны цветут.
Пусти весну в сердце к себе, улыбнись,
Ах, времени нету? Ну, пару минут!
Замедли свой шаг и сними свой пиджак…
Присядь на скамейку, я рядом с тобой.
Как звать? Себастьян? Франсуа? Просто Жак?!
Наверно, студент? Вокалист?! Ну-ка спой!
«Под небом Парижа» давай подпевай.
Возьму я гитару, а вместе вокал,
Здесь в термосе ягодный чай – наливай!
Ой! Это вино. Не беда, есть бокал.
Мы выпьем за счастье, весну, за любовь,
За май, что принес эту встречу с тобой!
Что ж, завтра на этом же месте мы вновь
Встречаемся. Завтра у нас выходной…
Туристы зааплодировали веселой песенке и остроумной девушке. Многие кидали монетки и благодарили ее. Потом туристическая процессия двинулась дальше по аллее, оставив только одного мужчину. Он подошел к девушке поближе и положил крупную купюру в лежащую на земле шляпу.
– О, месье, вы очень щедры! – с улыбкой воскликнула юная гитаристка.
– Ну, как тут не проявить щедрость, если я каждый день хожу мимо в свою контору, а вы каждый день на этом месте поете и поминаете мое имя, – ухмыльнулся месье.
– Так вы Жак?! – удивилась девушка. – А я – Жизель.
Она протянула руку для рукопожатия. Жак снова усмехнулся, но пожал ее тонкие пальчики.
Выглядел Жак, как настоящий щеголь. Темно-синий пиджак в узкую полосочку, узкие брюки, лакированные ботинки. Завершали образ франта кожаный темно-коричневый портфель и часы известной швейцарской марки. Ухоженные, глянцевитые черные волосы были умело уложены и оттеняли ярко-синие глаза. Легкая небритость придавала утонченный шарм. Вокруг мужчины витало облако освежающего парфюма.
«Как модель с обложки дорогого журнала…» – подумала Жизель, одетая куда проще.
Рваные на коленках джинсы, красная клетчатая рубашка, наброшенная на плечи джинсовая курточка выдавали в девушке студентку. Сидя на ограде, она покачивала ножками, обутыми в кожаные остроносые сапожки, и поправляла рукой непослушные кудри. Она кокетливо вскидывала ресницы и игриво поглядывала на собеседника темно-зелеными глазами.
«Как воробей на заборе…» – подумал Жак.
Так они познакомились.
***
Последующие несколько недель Жак, проходя мимо Жизели по аллее, приветственно ей махал рукой, а она мило ему улыбалась.
Но однажды, проходя мимо, он остановился и протянул ей бумажный пакет с круассаном и картонный стаканчик с кофе.
– Подкрепитесь, мадмуазель. – сказал Жак с улыбкой.
– Благодарю, месье, – поблагодарила Жизель.
С тех пор это стало их ритуалом. Он приносил ей свежую утреннюю выпечку с кофе. Она благодарила его, и он бежал дальше по своим делам.
Но наступил такой день, когда он пришел утром с двумя пакетами выпечки и двумя стаканчиками кофе.
– Мадмуазель, вы не против вместе со мной позавтракать? – весело спросил он.
– Месье, эта честь очень велика! Намного больше, чем совместно поужинать. Но вы эту честь заслужили, – и молодые люди весело рассмеялись.
Жизель подвинулась на своем заборчике, приглашая Жака присесть.
– Месье сегодня не торопится? – поинтересовалась она.
– У месье вчера был очень успешный день, и месье решил наградить себя завтраком с такой хорошенькой мадмуазель.
– Что же у вас произошло?
– Очень успешная сделка подошла к завершению.
– О, месье теперь богат?