Вероника Толпекина – Сказки для уже больших (страница 12)

Как-то вечером влюбленные наряжали рождественскую елку. Жизель, стоя на стуле, потянулась кверху, чтобы повесить шарик на ветку. Вдруг голова у нее закружилась, в глазах потемнело и она упала прямо в руки к Жаку.

Очнулась Жизель в реанимации. Она была подключена к разным пиликающим и мигающим аппаратам. Рядом в кресле, укрывшись медицинским халатом, спал Жак. Девушка пошевелилась, Жак вздрогнул и проснулся.

– Милая! Как ты? – он бросился к ее постели.

– Тошнит немного. Что произошло? Почему я здесь? – спросила Жизель.

– Пока неизвестно. Ждем результатов анализов. Ты упала в обморок, и из носа у тебя пошла кровь. Я очень испугался за тебя. – Жак взял ее за руку и поцеловал тонкие пальчики девушки. – Ты хочешь что-нибудь?

– Воды хочется.

Жак нажал кнопку вызова медсестры.

Пожилая африканка заглянула в палату. Через минуту она вернулась со стаканом воды. За ней шел седой мужчина – доктор Себастьян Лабель.

Месье Лабель присел на краешек кровати и внимательно посмотрел на Жизель. После формальных расспросов о самочувствии доктор повернулся к Жаку и спросил:

– Вы ее родственник?

– Я ее жених, – ответил Жак.

Врач снова повернулся к Жизели и с улыбкой спросил:

– Когда у вас свадьба?

Жизель замерла от неожиданного вопроса.

– Мы запланировали на май! – ответил за нее Жак.

– Что ж, на май, так на май, – пробормотал Лабель, встал и стремительно вышел из палаты. Жак пошел вслед.

Доктор ждал его в коридоре.

То, что услышал от него Жак, было чужим, нелепым. Не про его Жизель и не про них. Страшные фразы: «она не доживет до мая», «шансов почти нет», «нужен донор костного мозга», «сообщите родителям» возвращали ему сознание, но дальше мозг снова отказывался воспринимать речь доктора адекватно. Отныне в их жизнь вошел неумолимый диагноз «рак крови».

Так они поняли, что такое горе.

***

Жизель отпустили домой, выписав лекарства. Она подписала заявку на поиск донора костного мозга и готовилась к операции. Вся ее жизнь превратилась в ожидание сигнала с пейджера, который должен был просигналить, когда найдется донор.

Жак первый сдал анализы, но как донор он не подошел. Проверили всех ближайших родственников – никакого результата. Все ждали чуда. Жизель уже не ходила так часто на прогулки. Но когда наступила весна, она попросила Жака отвести ее в Люксембургский сад. На ту самую аллею, где они познакомились. Девушка прихватила с собой гитару. Присев на бетонный забор, она перебирала струны и вспоминала, как была счастлива здесь прошлой весной.

– А ты действительно хотел, чтобы мы поженились в мае? – спросила вдруг Жизель своего любимого.

– Так и будет, – уверенно ответил он. – Я уже обо всем договорился и записался на май.

– С кем договорился? – удивилась Жизель.

– С ним… – и Жак указал пальцем на небо.

– Тогда я тоже хочу с ним договориться, – улыбнулась девушка и запела под гитару:

– В мае природа становится краше.

Что я сделаю? Угадай!

Я позвоню твоей секретарше

Записаться к тебе на май!

Светит весеннее солнце так нежно,

Только ты себя не ругай,

Что распорядился судьбой так небрежно,

Записав нашу свадьбу на май.

Пусть цветочки цветут и щебечут птицы,

Но я буду с тобой, так и знай.

Я в блокноте своем листаю страницы…

Записать тебя, милый, на май?

После этого вечера Жизель выбрала дату свадьбы, записалась к парикмахеру и визажисту, заказала ресторан, выбрала меню. Договорилась с портнихой о пошиве свадебного платья. В общем, она самозабвенно начала готовиться к майской свадьбе. И через неделю такой активной подготовки прозвучал сигнал пейджера – донор нашелся.

Так они поняли, что такое надежда.

***

Очнувшись, Жизель поискала глазами вокруг. Никого, только белое пространство вокруг и свет впереди. Яркий, теплый, перламутровый и манящий свет. В ушах звонкий нежный голосок пел: «Запишите меня на май… Запишите меня на май…»

Жизель посмотрела вниз. Она стояла на облаке, а внизу был Париж. Расцветали каштаны, серебрилась в солнечных бликах Сена, распускались молодые ароматные листочки на деревьях в Люксембургском саду. Жизель облетела несколько раз на облаке Эйфелеву башню, пролетела над Монмартром, и в этот момент ее сильно встряхнуло, потом еще раз. И она полетела камнем вниз.

Вновь открыв глаза, Жизель увидела синие, полные слез глаза Жака.

– Ты вернулась… – прошептал он.

Жизнь продолжалась.

Так они встретились, чтобы больше не расставаться.

Дорога в рай

Веркширский лес, окутанный густым молочным туманом, скрыл всадника от преследователей. В тишине раздавался только звучный топот копыт его лошади и рассыпался эхом среди голых ветвей деревьев. Теплый плащ, согревавший путника, но предательски оставлявший клочки ткани на острых ветках, был давно уже сброшен, и Эдвард продолжал путь в батистовой белой рубашке. Тело прикрывала плотная кожаная жилетка, в нагрудном кармане которой хранился заветный миниатюрный портрет той, из-за кого он оказался предан и гоним, как опасный зверь. Темные дорожные штаны обтягивали крепкие и стройные ноги, обутые в высокие сапоги. На левом бедре в такт галопу лошади бряцала фамильная шпага, украшенная драгоценными камнями. Длинные каштановые волосы были перехвачены на затылке лентой. Эдвард едва успевал уворачиваться от веток, преграждавших его путь, иногда прикрывая светло-зеленые глаза рукой, облаченной в кожаную перчатку.

Дорога перешла в узкую, поросшую мхом тропу. Юноша пришпорил лошадь, дав ей сигнал, что надо нестись во весь опор. Бег по мшистой дороге стал тише, и пока была такая возможность, Эдвард решил ей воспользоваться, чтобы оторваться от погони и запутать следы.

Лес постепенно превратился в перелесок, туман рассеялся и перед всадником предстал большой величественный замок. Юноша постучал в ворота, и без лишних вопросов с другой стороны они открылись, пропуская его внутрь. Проехав вперед, Эдвард услышал, что так же безмолвно стражники закрыли за ним ворота.

***

Эдвард спешился, взял лошадь под уздцы и, оглядываясь, отправился по внутреннему двору. Его поразило безмолвие вокруг. Слуги перемещались, выполняли свою работу, но делали это молча. И старались не встречаться глазами с путником.

Вдоль стен замка располагалось несколько деревянных дверей. Одна из них открылась, и в проеме показался пожилой мужчина, одетый в черный камзол. Он поманил рукой юношу и скрылся во тьме замка.

Эдвард привязал лошадь к столбику около двери и переступил порог. Он прошел по темному коридору, ориентируясь на звук шагов. Постепенно тьма коридора стала рассеиваться, и Эдвард очутился в комнате. Вдоль стен стояла деревянная, довольно простая мебель, в большом камине горели дрова. Центр комнаты занимал большой обеденный стол. Возле него в кресле с высокой спинкой сидела худощавая бледная дама. Рыжие пышные волосы, в которых проглядывала седина, были собраны на затылке и заколоты черным блестящим гребнем. Черное длинное платье полностью скрывало тело от горла до запястий. На груди висел крупный овальный медальон. Больше никаких украшений на этой даме не было.

– Добрый день, сударь, – сказала дама, вставая с кресла. – Мне сообщили о вашем визите. Но мы не знакомы.

Она оказалась очень миниатюрной, и, даже поднявшись во весь рост, продолжала смотреть на юношу снизу вверх.

– Я – герцогиня Матильда Рэй. Кто вы и почему посетили мой дом?

– Эдвард Флетчер. Слуга ее величества… Бывший слуга… – произнес молодой человек. – Его величество очень подозрителен и решил, что его супруга изменяет ему. Поэтому я вынужден был оставить двор.

– Вы в опале? За вами погоня? – она щелкнула пальцами, и из темноты возник все тот же старик-слуга, который привел Эдварда в эту комнату. Она хлопнула в ладоши, и старик, поклонившись, снова удалился.

– К сожалению, похоже на то. Я умоляю вас не выдавать меня. Я вправду невиновен. – проговорил Эдвард.

– Вы предлагаете мне ослушаться приказа короля? – спросила с едва заметной улыбкой герцогиня, медленно приближаясь к Эдварду. – Вы хотите сказать, что такой очаровательный юноша не виновен в том, что привлек внимание королевы и вызвал гнев короля? Не виновен, что ввел ее величество в искушение прелюбодеяния? Вы великий грешник, милорд! И вам необходимо покаяние…

– Вы правы, герцогиня. Если бы я знал, что так все обернется… Я бежал бы от двора гораздо раньше. А теперь я готов молить Господа о прощении день и ночь, лишь бы спасти свою душу.

– Я тоже буду молиться за вас, Эдвард. Мы вместе помолимся, – произнесла герцогиня, придвигаясь к нему вплотную. – Вам не стоит беспокоиться о погоне. Вашу лошадь уже вывели за ворота и отправили в другую сторону, чтобы сбить с вашего следа. Вы можете остаться здесь, сколько захотите. Однако не раньше, чем вы исполните одно мое желание…