Вероника Салтыкова – Монстры, химеры и пришельцы в искусстве Средневековья (страница 10)

Судя по сведениям из бестиариев и энциклопедий, опасности поджидали мореходов буквально на каждом шагу. Рыба-меч (или морской меч), к примеру, имеет такую острую голову, что с ее помощью протыкает насквозь корабли. Не менее опасна и морская пила. Еще Исидор Севильский утверждал, что рыба-пила, или, как он ее называет, «серра» (serra), обладает зазубренным гребешком, которым с легкостью распиливает корабли, проплывая под ними. Подобными проказами занимается и родственник земного единорога морской однорог. В средневековых текстах внешность этих монстров описывалась без деталей и подробностей, и, чтобы изобразить их, художники были вынуждены подключать всю свою фантазию: например, рыбу-пилу они могли представить в виде крылатой рыбы с головой льва либо в образе химерической птицы или дракона, нападающего на корабли.

Серра (рыба-пила) из «Книги сокровищ». Первая четверть XIV в., Франция (Yates Thompson MS 19, f. 51v, Британская библиотека, f. 48r).

Серра нападает на корабль. Бестиарий. Англия, XIII век. Британская библиотека, Лондон (MS Sloane 3544, fol. 42v).

Наутилус. Миниатюра из книги «Цветы природы». Утрехт, середина XIV века. (Гаага, Королевская библиотека, KA 16, f. 108r).

В иллюстрациях к энциклопедии Якоба ван Марланта морские обитатели, в том числе и такие как моллюски, зачастую имеют человеческие конечности. Для чего художники добавили им руки и ноги, доподлинно неизвестно. Возможно, привнеся черты гибридности в их облик, они хотели подчеркнуть свирепость и опасность этих морских тварей. С другой стороны, очевидно, что иллюстраторам не хватало точных сведений о том, как именно выглядят эти существа, поэтому они пользовались самым знакомым набором понятных мотивов. Например, изображение наутила, или наутилуса (лат. nautilos), представляет собой рыбу с двумя человеческими руками на спине, между которыми в придачу натянут парус. В тексте энциклопедии Фомы из Кантимпрэ о наутиле говорится следующее: «Одним из самых удивительных моллюсков является наутил (кораблик), как его зовут одни, или, как его называют другие, помпил (лоцман). Перевернувшись на затылок, он выбирается на поверхность воды, поднимаясь наверх постепенно, выпуская через специальное отверстие всю свою внутреннюю жидкость, благодаря чему он плывет легко, как корабль с разгруженным трюмом. Потом, разведя в стороны две свои передние ножки, он растягивает между ними пленку удивительно тонкую, которая при попутном ветре становится парусом, остальными ножками подгребает как веслами, а хвостом, который находится у него посередине, управляет как рулем. Так он уходит далеко в море, напоминая игрушечный либурнийский корабль, но если что-то его пугает, он глотает воду и ныряет вглубь».

Еще более своеобразно изображен на страницах энциклопедии полип. Античные и средневековые авторы воспринимали его как чрезвычайно опасного для человека монстра, нападающего на пловцов и ныряльщиков. Считалось, что полип охватывает жертв своими щупальцами, впивается в них присосками и как бы втягивает в себя. На одной из миниатюр XIV века изображен момент расправы этого монстра над человеком: полип имеет вид собакоголовой гигантской рыбы с мощными руками, которыми он крепко сжимает жертву, уже лишившуюся сознания.

Морской полип нападает на человека.

Миниатюра из книги «Цветы природы». Утрехт, середина XIV века. (Гаага, Королевская библиотека, KA 16, f. 108 v).

Морские монстры на Carta Marina Олафа Магнуса. 1539 г.

Университет Миннесоты, Миннеаполис.

Морские монстры на карте Исландии Абрахама Ортелиуса. Дата первого издания: 1590 г. Под буквой F – «английский кит».

Вера в то, что удаленные уголки суши и окружающие их моря населены опасными тварями, оставалась крепка и в XVI веке, даже несмотря на то что ученые к этому времени уже существенно продвинулись в изучении мира животных. На знаменитой «Морской карте» («Carta Marina») Олафа Магнуса, отпечатанной в Венеции в 1539 году, можно найти не только ценную информацию о топографии Северной Европы, но и увидеть множество самых разнообразных чудовищ, населяющих северные моря. Каждое из них по-своему уникально и чрезвычайно эффектно: будь то зифиус, представляющий собой буквальную помесь совы и огромной рыбы, или же устрашающий китообразный боров, на теле которого расположены три гигантских глаза. На карте можно найти великое множество рыбообразных и змееподобных существ, которые ведут себя чрезвычайно агрессивно по отношению к проплывающим мимо кораблям. Эти фантастические монстры обладают настолько убедительной и впечатляющей наружностью, что даже такой видный ученый-натуралист, как Конрад Геснер, включил их в свой фундаментальный труд о животных «Historiae animalium», изданный в Цюрихе в середине XVI века. Верил ли он в их существование? Этот вопрос почти риторический. С одной стороны, целью ученого было собрать максимально полные данные обо всех когда-либо упомянутых в трудах предшествующих авторов тварях, а с другой стороны, это мог быть и грамотный маркетинговый ход: дополнив свой труд интригующими и экзотическими иллюстрациями, он таким образом, вероятно, рассчитывал увеличить продажи собственной книги.

Полулюди-полузвери

Изображения существ, в облике которых слились черты человека и животного, встречаются в памятниках средневекового искусства довольно часто. Значительная доля таких гибридов мигрировала в Средние века из Античности. Древнегреческая мифология богата химерами: к примеру, Тритон – сын морского божества Посейдона, обладавший туловищем и головой человека, нижняя часть тела которого представляла из себя гигантский змееподобный хвост. Еще один пример – богиня Ехидна, сочетавшая в себе черты женщины и змеи, не говоря уже о многочисленных мифических существах более низкого ранга: сатиры, кентавры, сирены, гарпии и прочие. Такое противоестественное, на наш современный взгляд, соединение человека и животного в древности, наоборот, воспринималось как свидетельство особого статуса, указывало на наличие скрытых сверхъестественных сил, на связь обладателя таких черт с миром божественного.

Для Средневековья гибридность приобрела иной смысл. Христианская культура наделила образ человека сакральным смыслом, ведь он напрямую был связан со своим прообразом, то есть Создателем, сотворившим человека по своему образу и подобию. Любое отклонение от нормы воспринималось как нечто противоестественное и неправильное, лишенное истинной духовности и греховное. Изображения чтимых в христианстве святых, не говоря уже об изображении самого Спасителя, не нуждались в каких-либо дополнительных внешних атрибутах, которые бы искажали естественную человеческую физиологию и тем самым намекали бы на их физическое или духовное превосходство. Немногочисленные исключения из этого правила все же были. Например, святой Христофор, который в православной традиции изображался в образе человека с песьей головой. Однако такие примеры не носили массового характера.

В свою очередь, в средневековых бестиариях существа химерической природы встречаются в большом изобилии. Прежде всего это связано с тем, что многие из них перекочевали в средневековые сборники из античных источников. Однако далеко не все существа пережили миграцию успешно: некоторые античные монстры были позабыты, а другие, напротив, испытали новый пик популярности. Среди них – сирена. Согласно древнегреческим мифам, сирены – это сладкоголосые демонические существа, полуптицы-полуженщины, зачаровывающие своим пением мореплавателей и погружающие их в забытье. Под их коварные чары чуть было не попал и отважный мореплаватель Одиссей со своей командой. Уже неоднократно упоминаемый нами Исидор Севильский проявляет определенную сдержанность в описании сирен: «Выдумывают также, что были три Сирены, отчасти девы, отчасти – крылатые существа, имеющие крылья и когти; одна из них заманивала голосом, другая – игрой на флейте, третья – на лире. Завлекая своим пением моряков, они доводили дело до кораблекрушения. По правде же были они блудницами, которые обирали встречных до нитки, за что им и приписывали кораблекрушения. А описывают их с крыльями и когтями, поскольку любовь и окрыляет, и ранит».

Христианская традиция превратила сирен в символическое воплощение дьявольских искушений, соблазнов и порока. Нередко под этими искушениями понимались именно плотские устремления человека, связанные с половым влечением и грехом прелюбодеяния. ‌Амвросий Медиоланский еще в IV веке развивал эту идею, сравнивая мифических сирен с ловушками, в которые попадают сластолюбцы, желающие наслаждаться лишь чувственными удовольствиями. Он пояснял, что плотские соблазны усыпляют бдительность и разум человека, губят не только его тело, но и душу. В этом полном опасностей житейском море душа человека может обрести спасение, лишь связав себя духовными узами с древом Креста Христова, как с мачтой, к которой был привязан Одиссей[20].

Сирена с гребнем и рыбой в руках из бестиария Эшмола. Англия, XIII век. (Bodleian Library MS. Ashmole 1511, f. 65v).

Изображение средневековых сирен часто отличается от античных. Нередко вместо птичьей половины туловища средневековые сирены имеют рыбий хвост, как на миниатюре из бестиария Эшмола. В одном из раннесредневековых анонимных сборников, посвященных чудовищам (так называемый «Liber monstrorum»), сирена уже описывается как обладательница рыбьего хвоста[21]. Откуда сирены приобрели эту необычную черту, о которой ничего не пишут античные авторы, до конца не ясно. Возможно, в эпоху Средневековья образ сирены смешался с образом античных тритонов, у которых как раз нижняя часть тела представляла собой несколько рыбьих хвостов или хвостов дельфина. А может быть, сработала ассоциативная связь, ведь сирены обитали на морском острове и интересовались исключительно мореплавателями. Отсюда возник их «морской атрибут» – рыбий хвост.