Вероника Мелан – Путь Воина (страница 52)
— Нет.
— Что?
Он удивился — она видела.
— Простите, но я не предатель.
Если он не будет ее учить, пусть не учит. Но она здесь не за тем, чтобы вести себя, как вела раньше. Как слабачка.
— Я просил тебя кого-то предавать?
Белинда молчала, как воды в рот набрала. Хмурилась, разве что губы не кусала — может, дура, что так резко. Рим ведь предупреждала, что «серый» страшный, а она, кажется, дерзит.
— Просил?
Холодный вопрос, очень острый.
И почти что грубый ответ:
— Нет.
Вблизи он был куда страшнее, нежели в ее недавних мечтах — человек по имени Джон. Красивый внешне, но гранитный внутренне. Зачем все-таки они пришли в лес?
Белинде хотелось сказать: «Я не готова, я знаю, я еще ничему не научилась», а после попросить отпустить ее обратно, но у Мастера Мастеров, как оказалось, были другие планы.
— Мы будем заниматься ночью по полтора-два часа. Другого свободного времени у меня нет. О моих приходах ты будешь знать заранее.
«А когда же высыпаться?» — промелькнула судорожная мысль. Ничего, найдет время, найдет, научится восстанавливаться быстрее, изучит еще какие-нибудь практики. От уроков Мастера Мастеров не отказываются, а он как будто действительно готов ее учить.
— На этой поляне. Всегда в одном месте. Вопросы?
— Никаких.
Она соврала. Самым главным вопросом, рвущимся наружу, был один: «Почему Вы решили меня учить? Что Вами движет?» И еще другой: «Почему Вы трижды заваливали на вступительном Рим?»
И ни один из них, естественно, не задала.
Серо-зеленые глаза — она почему-то отчетливо видела их цвет даже в темноте — прохладно усмехались. И Белинда поняла, что отсутствие лишних вопросов и старание — единственная верная с этим «человеком» тактика.
— Тогда начнем.
Взмах руки — их обволокла похожая на ребристый мыльный пузырь голубая сфера. Прозрачная, но видимая настолько, чтобы Белинда успела напугаться. Они оказались пленниками в шевелящемся шаре, снаружи которого застыл лес.
— Что это?
— Сфера. Она будет имитировать твоих противников. Пока ты будешь тренироваться, будет формироваться и твоя собственная боевая сфера, которую ты потом научишься вызывать по желанию. Я буду учить тебя работать сразу с множественными противниками…
— Но я не умею даже с одним…
— Не перебивай. Никогда.
— Простите.
— Точки видишь?
Лин чудилось, что она в фантастическом фильме или в чрезмерно реалистичном сне. Шар хотелось потрогать — она никогда не видела таких эффектов раньше. Пройдет ли насквозь рука? Почувствует хоть что-то?
Точки действительно были — сверху, снизу, перед глазами, позади…
— Вижу.
— Покрутись.
Едва ли понимая, что делает, Лин принялась переступать с ноги на ногу — шар вместе с ней не вращался. Тем временем пояснял Джон:
— Точек может быть не пять, не десять и не двадцать — миллионы. Это все — вероятные координаты соприкосновения противника с твоим телом, понимаешь меня? Чья-то рука, нога, лезвие ножа в реальности.
— Понимаю.
Однако одно дело — понимать, другое — соображать, что с этим делать.
— Сейчас эти точки начнут визуализироваться в противников и пытаться тебя достать. Твоя задача — отбиваться. Не атаковать, но защищаться. Как умеешь.
Белинда сглотнула — она не умела никак. Умение не дать Рим выбить пару зубов из челюсти не в счет.
— Я боюсь…
Мастеру Мастеров было наплевать на нытье.
— Начали. Медленно.
И точки на внутренней поверхности шара преобразились — действительно сделались чьим-то полупрозрачным кулаком, пытающимся ее достать. Лин судорожно втянула воздух, приняла оборонительную позицию, вскинула руки щитом и едва не зажмурилась от страха.
«Поехали». Все точки сделались чьими-то руками и ногами — все, как одна, мужскими.
«Вот тебе и поехали».
— Тебе только что сломали кость ноги… Плечо. Ты пропустила касание сзади… Просаживайся ниже, ниже! Если не успеешь развернуться, тебе сломают ключицу…
Прошло минут пятнадцать — так ей казалась, — а Белинда полностью вспотела. Прозрачные враги двигались неспешно, но их было слишком много — пять или шесть за раз. Она крутилась, как юла, вращалась, с бешеной скоростью пыталась решить, как именно поставить руки и ноги в защиту, а Джон все кричал и кричал.
— Один справа под сорок пять, второй уже почти переломил тебе скулу ударом ноги…
В настоящем бою она бы умерла уже, наверное, раз сто сорок. А Мастер Мастеров бы даже не вспотел. Если бы у нее было время, Лин бы всласть поныла о том, что у нее так никогда не выйдет, что ей придется тренироваться не десятилетиями даже, а не одну жизнь, чтобы научиться биться одной против (хотя бы) троих, но времени не было.
— Быстрее! Реагируй быстрее! Думай быстрее! Сзади… Сбоку… Один сверху…
Создатель, помоги ей — быстрее не было ни сил, ни возможности, а чьи-то прозрачные сапоги летели и сверху.
«Джон… я больше не могу», — хотелось выдохнуть ей, но сил на слова не хватало и совершенно забылось о том, что ее просили не называть Мастера по имени.
— Разворот налево… Что это за удар ногой? Я просил ударять? Защита, только защита! А потом я добавлю ножи, мечи, пики, секиры, топоры…
Зачем…
От усталости Лин хотелось повалиться на землю — безжалостный шар вращался медленно, придумывая для нее все новых противников.
Хватит, хватит…
— А потом добавится еще и болевой эффект, чтобы ты не расслаблялась.
Да она уже этой ночью помрет от усталости.
Закончилось все неожиданно: Белинда все еще вращалась, бешено крутила глазами, все еще искала точки-ноги, точки-руки, тянущиеся к ней, но координаты вдруг вновь стали просто координатами.
— На сегодня все.
Нет, она не рухнула на землю, удержалась, но упали вдоль тела плетьми руки, и повисла слишком тяжелая для шеи голова.
Неспешно, словно чинно откланиваясь, погасла вокруг голубая энергетическая сфера.
Темная келья, храпящая Рим. И, наверное, часа три ночи.
Ей бы спать, ей бы давно уже спать…
Белинда лежала на кровати с широко открытыми глазами.
Он провожал ее обратно до самого монастыря.