Вероника Мелан – Мистерия (страница 19)
Она хотела ответить «хочу сделать немного морса», но не успела – в этот момент случились сразу две вещи: жующий Арви вдруг оторвался от куска, поднялся с земли и утробно зарычал – шерсть вдоль выгнутого позвоночника встала дыбом – от шеи и до самого кончика короткого хвоста, а под ее ногами – под бревном, фундаментом дома и лесом, – дрогнула земля.
– Что за…?
Майкл поднялся и сделал шаг назад от костра как раз тогда, когда от нового подземного толчка развалился, раскатился в стороны шалаш; ввысь тут же взвился сноп искр. Задрожала веранда, мелко и часто задребезжали выходящие во двор стекла, затанцевали на земле подошвы.
– Землетрясение. – Выдохнул он потрясенно. – Боги, это землетрясение. Марика, не приближайся к дому!
Она и не собиралась! Резко вскочила с пня, на котором сидела, и теперь ошарашено чувствовала, как дрожат вместе с почвой колени – тело качало, воздух качало, качало мир. Подрагивало, словно зерно кукурузы на раскаленной сковороде, бревно; колыхалась и рябила в чанах поверхность воды.
– Землетрясение? Майкл, они что, здесь часто бывают?
– Никогда. – Морэн стоял бледный и к чему-то прислушивался. – Толчки под горой, прямо под ледником Илиайа. Черт…
Он бросился к веранде – за пару секунд преодолел расстояние в несколько метров, схватил лежащую на лавочке сумку и успел отскочить прочь до того, как треснуло первое стекло.
– Майк!
– Все в порядке.
Напряженный, со сжатыми в полоску губами, он стоял и смотрел на планшет – на карту, где у северо-западного участка расплывалось красное пятно.
– Лавина… Так и я думал, лавина. А там у подгорья два человека, я должен идти…
– Нет, опасно…
– Их может накрыть. Даже если не накроет, сход снега такого объема изменит русла рек, образует грязевые потоки, создаст новые ручьи. Людей надо эвакуировать из опасной зоны.
– Но…
Он подошел и положил теплые ладони ей на щеки – быстро и нежно поцеловал в губы.
– Не входи в дом, пока толчки не прекратятся. Вообще не входи в него, пока я не вернусь, потом что-нибудь придумаем. Поняла?
– Да.
Когда мужская фигура скрылась в ближайших кустах, и треск ветвей затих, когда земля под ногами начала постепенно успокаиваться, а стекла перестали дребезжать, Марика все никак не могла отойти от шока – застыла, окостеневшая, и все ждала, что сейчас тряхнет еще раз. Ждала и боялась, впервые за долгое время чувствовала, что вот-вот беспричинно расплачется. А рядом, глядя в сторону скрывшегося в чаще Майкла, стоял все такой же напряженный, вздыбленный и начисто забывший про мясо сервал.
(Eugene Gusachenko (Chris Wonderful) – Come Home)
– Ты не пойдешь туда!
То был первый раз на ее памяти, когда Дрейк не просто повысил голос – взревел.
После секундного замешательства Бернарда удивленно развела руки в стороны и логически обоснованно, как ей казалось, парировала:
– Но я бы могла там «прыгать», перемещаться, уходить от теней!
– Да не смогла бы ты там «прыгать»! В коридоре это по определению невозможно – время там течет нелинейно, пространство движется и перестраивается с такой скоростью, что после первого же прыжка ты окажешься вне пределов Криалы – тебя вынесет из нее, и вынесет неизвестно куда. Ты даже сигнал ЗОЗ не успеешь послать…
– S.O.S.?
– Да. Как ты там его называешь…
Он нервничал и оттого забывал привнесенные в его мир слова, в моменты эмоциональности спотыкался на них.
– Ко всему прочему свет, что идет у тебя изнутри, сильнее обычного человеческого – тебя сожрут мгновенно.
Дрейк прекратил расхаживать взад-вперед по полутемной спальне и одарил даму сердца тяжелым взглядом – та вжала голову в плечи, захлопнула рот и застыла – она уже и забыла, каким сложным бывает характер Начальника в моменты напряжения.
– Но кто же тогда пойдет? – От волнения голос Бернарды снизился до шепота; за окном снова капало – наверное, начинался очередной потоп. Теперь она понимала почему – ей объяснили. – Ведь кто-то должен идти? Вы, представители Комиссии, не можете. Ты сам сказал, что Коридор не примет «не людей», значит, должны идти люди. А, может…
Казалось, ее осенила догадка – почти спасительная мысль.
– … пойдет тот отряд, что следит за верхними уровнями, начиная с пятнадцатого? Ты ведь говорил, что они здорово работают с энергией – смогут защититься?
– Они тоже «не люди», уже не совсем, и моментально привлекут к себе внимание.
Спасительная мысль обиженно мелькнула хвостом и исчезла.
– Значит, идти некому?
– Пойдут наши.
Не произнес – отрезал Дрейк.
Наши? Ребята из отряда – обычные люди, совершенно неподготовленные для этого? Самоубийство. Это же… самоубийство. Дина представила их – Халка, Мака, Аарона – стоящих посреди мглы, вглядывающихся в окружившие их тени, держащихся за бесполезные в этом месте винтовки. И ее не будет там, чтобы выстроить щит, не в этот раз…
Он прочитал витающие в воздухе страшные мысли.
– Я создам им щит. Он будет глушить их свет.
– Долго?
– Не знаю. Столько, сколько сможет. Надеюсь, они успеют.
Поникшие плечи мужчины в серебристой форме пугали ее куда сильнее вновь начинающегося потопа. Пустота во взгляде, поджатые губы, залегшие под глазами тени.
– Там все погибнут, да? Ты ведь знаешь заранее, видишь наиболее вероятное будущее…
Она не просто боялась спрашивать – паниковала при мысли о положительном ответе, но должна – ДОЛЖНА была знать. А молчание длилось слишком долго, и самоуспокоение не срабатывало; все сильнее, яростнее колотил по подоконнику ливень. Сегодня очередей у магазинов не будет; если дождь не остановится и завтра, люди начнут голодать.
– Там точно погибнут все остальные – это я вижу. – Долетел, наконец, от окна тихий ответ. – А у наших есть шанс, для них будущее не определено. Есть… шанс.
Шанс выжить. Для Рена или Дэйна – того, кто пойдет. Они выживали везде: где-то везло, где-то выручала сноровка и вбитый годами в мышцы и инстинкты навык, но здесь старые методы не сработают. Даже Дрейк не знал наверняка, что именно там сработает.
Дину тошнило.
– Дрейк, может, отправить кого-то еще? Людей? Кого-то другого…
Нельзя вот так рисковать – только не лучшими из лучших.
– У других шансов меньше. Если я не рискну своими людьми, то рискну своим миром. Понимаешь?
Она понимала. Смотрела на напряженную, обтянутую шуршащей тканью, спину и понимала, что кошмар уже нельзя предотвратить, что он уже случился.
– Я… хочу присутствовать на утренней встрече, ладно? Хочу знать…
– Начало в девять утра. Кабинет номер девять.
Он так и не повернулся. Она знала: сегодня Дрейк вновь не будет ночевать дома.
– Пойдут холостяки – так я решил: Стивен, Аарон и Баал.
После этой фразы в комнате моментально поднялся гул.
– С чего бы это?
– Почему?!
– Нечестно!
Недовольно привстал со своего места Рен – его упершиеся в стол кулаки напоминали гири; бицепсы и желваки напряглись. Мак недовольно откатился вместе с креслом от стола, сложил руки на груди и набычился, в противоположность ему еще ближе придвинулся к столу Дэлл, почти навалился на гладкую поверхность всем весом. Один только Логан не выдавал эмоций – смотрел в разложенный на коленях электронный портативный девайс и не участвовал в обсуждении.
– Все должны идти! – Медведем ревел Дэйн. – Все! А как прикрывать, кому?
– Я не смогу создать столько щитов! И вообще, с каких пор принятые мной решения оспариваются вслух? Кто-то потерял чувство субординации?