Вероника Мелан – Мистерия (страница 18)
– Эй, здоровяк, ты чего опять ругаешься? Печеньки закончились?
– Да печенек вагон – Ани мешок напекла. А вот рации не работают. Мне с утра докладывают про накрывшиеся тазом радары и проблемы со связью. И это притом, что мы годами их не имели. А последний вообще что-то попытался сказать про погоду.
– Про погоду?
– Да.
– У нас?
– Вот и я о том же. Погода на Войне стабильна – точнее, она здесь отсутствует.
Лагерфельд нахмурил рыжеватые брови, усмехнулся одним уголком рта и спросил.
– Может, сходим наружу? Мне тоже не помешало бы проветриться.
– Что, тоже печеньки закончились?
– Хуже.
И больше доктор ничего добавлять не стал.
Эльконто отложил рацию на пульт, провел пятерней по слипшемуся от пота ежику и поднялся со скрипучего кресла.
– Ну, пойдем, сходим наружу – посмотрим, что там с погодой.
– Да в рот мне ногу! Ты только посмотри…
После этой глубокомысленной фразы в течение минуты не было произнесено ни слова – оба мужчины, не отрываясь, смотрели на далекий горизонт – туда, где в низком набухшем небе формировался обширный, растянувшийся насколько хватало глаз, грозовой фронт. Клубились воронками тучи, в их центре то и дело вспыхивали молнии, текучее месиво напоминало один большой фингал – подбитый кулаком небосвод.
– Глазам своим не верю!
Судя по всему, формировалась не просто гроза, а набирал разгон самый настоящий, не случавшийся до этого момента на Войне, шторм.
– Так вот откуда помехи…
За их спинами, в выщербленных снарядами камнях, недовольно завывал ветер – бросался на пучки высохшей травы, пригибал их к земле – пытался не то задушить, не то вырвать с корнем – крутил здесь и там маленькие вихри из пыли, злился.
– Эта гроза застанет всех врасплох. Она не просто создаст наводки на аппаратуру, но и образует кучу грязевых селей. Особенно там, на холмах, где солдаты.
Оживший под порывами ветра ежик Эльконто мотался теперь из стороны в сторону – пригибался то вправо, то влево; светлые брови сошлись у переносицы. Лагерфельд редко когда видел друга настолько серьезным.
– Повстанцам негде будет укрыться – их костюмы не влагоустойчивы. Блин, раньше в этом не было необходимости. На Уровне почти нет уцелевших строений, нет крыш. Вода зальет все…
– Плохо. Может, объявить временное прекращение боя?
– Объявить-то я объявлю, а что толку? Надо срочно доложить Комиссии – пусть что-то делают, как-то исправляют ситуацию.
Доктор недоверчиво покачал головой, прикрыл глаза ладонью от метнувшегося в их сторону, поднятого ветром, песка и процедил:
– Боюсь, с тем, что у них наверху, сюда людей пришлют не скоро. А мне бы тоже доложить…
– О чем?
До бункера донесся первый ощутимый громовой раскат; казалось, от обилия в нем озона потрескивал воздух.
Лагерфельд стоял, сунув руки в карманы штанов, и какое-то время молчал – его хмурое выражение лица вторило тому, что прочно закрепилось на физиономии снайпера.
– Я оперировал сегодня одного солдата. Тот очнулся во время процедуры – не хватило снотворного, и, прежде чем я ввел ему еще, спросил, когда он увидит мать.
– Чью мать?
Серо-голубые глаза мигнули.
– Его мать.
– Что?
– Да. Пробормотал что-то наподобие: «Я давно не видел мать, она еще жива? Поеду к ней сразу после операции, док… Мне ведь позволят?»
– Ты хочешь сказать – он вспомнил? Вспомнил свой прежний мир и родственников?
Челюсть Эльконто распахнулась и не желала закрываться, несмотря на то, что в нее в любую секунду могло нанести песка.
– Похоже на то.
– Быть того не может.
– Может. Что-то происходит, Дэйн. Что-то плохое. Этот случай не был единственным. Вчера маленький Джим перед смертью попросил санитара сообщить о том, что «он простил отца». Простил отца, понимаешь? А санитар все записал и принес мне. Еще спросил, кому и что он должен передать.
У стен бункера повисло тяжелое молчание, переплетаемое с завыванием ветра.
– Тогда творится полное дерьмо, Стив. И не просто дерьмо – а дерьмовейшее дерьмо из всех, которое я когда-либо видел.
Впервые док не стал язвить на поднятую Дэйном «пахучую» тему; вместо этого он молча, соглашаясь со словами друга, кивнул.
– Что за привычка спать в обнимку с моим котелком? Думаешь, я про тебя не помню?
Арви валялся на земле, пыльный и довольный, щурил желтые глаза и цепко держал посудину в лапах; Марика подошла, наклонилась и потянула за ручку.
– Отдавай, будем ужинать.
Вместо ответа сервал затарахтел и попытался подцепить ее за палец когтем – разыгрался.
– Вот я тебе… Негодник ушастый.
– Что, не отдает?
Майкл, тем временем, принес из поленницы дров и принялся раскладывать их на расположенном во дворе костровище. На земле уже ждали заполненные водой алюминиевые бачки – один для супа, второй для чая. Позади в лучах закатного солнца тонул летний коттедж; Магию накрыл вечер. Мирно шелестели ветви сосен, раскачивались и поскрипывали верхушки тугих стволов.
– Не отдает. Знает, что отсюда вкуснее.
Они уже пробовали кормить кота привезенным из магазина мясом – тот в лучшем случае принюхивался к нему, чихал и отходил прочь, а иногда и вовсе не приближался к миске – ждал лакомства из котелка. А иногда, вот так, как сейчас, спал с ним в обнимку – друзья не разлей вода. Порой Марика задавалась вопросом – «что» или «кто» такое готовит еду в котелке, и почему она так нравится коту? Может, невидимый повар использует запрещенные добавки? Или же наоборот ничего не использует, в отличие от городских производителей… Второй вариант казался ей более правдоподобным.
Сероглазый загорелый мужчина, одетый в поношенные джинсы и легкую футболку, опустился перед сложенным шалашиком дровами и зажег спичку. Прикрыл огонек ладонями, сунул его в самый центр – тут же занялась, зачадила мятая бумага.
– Там, наверху, продолжаются аномалии – погода переключилась с дождей на жару.
– О, сильную жару? Было бы здорово посидеть в старом сквере у озера.
– Нет-нет, – Майкл нахмурился, – я о том и пытаюсь сказать – там температура перевалила пятидесятиградусную отметку. Не ходи пока в квартиру, вообще, если можешь, не выходи с Магии.
Марика присела на бревно, поставила отобранный у Арви котелок себе на колени и принялась «колдовать»; сервал тут же устроился рядом и принялся колотить по земле хвостом.
– Да я и не собиралась. Мне сценарий еще неделю дописывать, в город пока не нужно. Так что, конечно, посижу здесь. Работы много. А что у нас на ужин?
Она с любопытством посмотрела на лежащий у бревна пакет.
– Мясной суп. Изольда передала нам мятный чай, заварю сегодня, попробуем.
– Хорошая бабушка, добрая, – пробормотала Марика и достала из котелка свежий шмат мяса, по направлению к которому тут же двинулся сервал. – Да держи ты, держи.
Она положила кусок на траву, вытерла руки влажной салфеткой, убедилась, что чудо-котелок снова девственно чист и вновь принялась что-то бормотать.
– Что наколдовываешь на этот раз? – Майкл улыбнулся, и вокруг его глаз появились едва заметные морщинки; она любила, когда он вот так улыбался – спокойно, тепло, уютно. – Водку с тоником? Ликер к чаю или новый десерт?
– Хочу…