Вероника Мелан – Крутой вираж (страница 49)
– Знаю.
– Уже говорила с ними?
– Нет еще. Поговорю через несколько дней.
– Так эти люди – твои знакомые?
– Пока нет.
– А почему тогда ты уверена, что они оставят прежнее место работы и пойдут к тебе?
– Я предложу им хорошие условия.
К испытываемому Маком восхищению примешалось удивление: как можно быть настолько уверенной в собственных силах? Иногда – каменная женщина, иногда – растерянная девчонка; всегда разная, в зависимости от того, о чем говорит. Но о своем будущем офисе неизменно рассказывает так, будто уже лет двести назад проторила туда дорогу и все просчитала. Не просто все – ВСЕ. Как и в случае с этим вечером; в голове зудела странная мысль о том, что и здесь, в случае с ним, все просчитано. Как? Он не знал, не мог понять.
Уверенная и вместе с тем неуверенная. Улыбчивая и одновременно грустная.
«Странная ты, Лайза, странная».
Ему все сильнее казалось, что тайна, которую она носит внутри, давит на нее, мешает. Но как вывести разговор в нужное русло? Только ждать.
Креветки гриль съелись так же быстро, как и приготовились, и оказались на удивление вкусными; пластиковые тарелочки опустели в два счета. В мешочек для мусора добавились две мятые салфетки; запузырилась в стаканах газировка.
– Я мог бы здесь жить, знаешь… – вдруг признался Мак неожиданно для себя.
– В смысле, у моря?
– Да. Здорово здесь, – получать удовольствие ему не мешали ни падающая температура – у них есть костер и пледы, – ни редкие прохладные порывы ветра, ни даже лезущий время от времени в глаза дым.
– Я чувствовала, что тебе может понравиться.
– Правильно чувствовала. Ты всегда меня правильно чувствуешь, да?
Его пронзительный взгляд наткнулся на ее хитрый. Вместо ответа Лайза поднялась со стула и направилась к «Миражу»:
– А вот сейчас и посмотрим.
Вернулась с сигарой, протянула ему.
– Вдруг захочется?
Он принял подарок со скрытым душевным трепетом и благодарностью. Она обо всем позаботилась: о еде, о тепле, о комфорте. А также о том, чтобы ему было чем занять руки, в случае если появится такое желание, – подымить, созерцая волны, ароматным табаком.
– Спасибо… А у меня для тебя… ничего.
– И не надо.
Она относилась ко всему легко, будто ни деньги, ни богатство, ни даже мелочи не важны – важно что-то другое. Разложила над мангалом новую порцию шпажек – на этот раз из красного мяса, вытерла руки, убрала салфетки и какое-то время смотрела на волны, будто что-то вспоминала.
– Я так и подумала, что ты любишь море. – Сделала несколько шагов вперед – туда, где вода почти касалась обуви, пнула сухую веточку носком кроссовка. – Может, однажды ты даже спустишь здесь на волны яхту.
– Свою собственную яхту? Ты второй раз заговариваешь о ней.
– А кто знает? И назовешь ее, например, «Мечта».
Мак улыбнулся. Он крутил в руках сигару и все никак не мог решить – раскурить ее сейчас или позже? Наверное, позже.
Ветер играл длинными волосами Лайзы, будто густыми шелковыми нитями: гладил, раскачивал, бросал в стороны и изредка путал.
– «Мечта» – это женское название, мужчина бы такого не дал.
– А какое бы дал мужчина? «Жемчужина»?
– Это тоже женское.
– Тогда какое мужское?
– Эм-м-м…
– «Крепость»? «Морской дьявол»? «Синий кинжал»?
– Почему синий?
– Ну, морской… – Лайза хихикала, откровенно издевалась над ним. – Ведь должно быть что-то жесткое, брутальное, супермужское, связанное с войной, оружием, боями, силой. Типа «Морская резь».
– Это как резь в желудке?
– Резь от острия меча!
– По-мужски ты мыслить не умеешь.
– А я и не должна. Так признавайся, как бы ты назвал свою яхту?
– Ну, если брутально, тогда «Чомпок» – в честь гневного ирашийского вождя.
Теперь над ней издевался он.
– Я серьезно, как?
Она ему нравилась такая – возбужденная, чуть взъерошенная, с блестящими глазами.
– Может, «Лайза»?
– Шутишь?!
И даже отвисшая челюсть ее не портила – Аллертон любовался точеным женским лицом в свете уходящего солнца; закат неторопливо прогорал.
– Скажи, зачем мне вообще называть несуществующую яхту?
– Потому что она однажды может появиться.
– С чего бы? – начало подгорать мясо, пришлось отложить сигару и податься вперед, покрутить шпажки. – Яхта – это мечта для двоих, а для одного она… напоминание о чем-то несложившемся.
– Так все еще сложится.
Она, как всегда, была уверена наперед. Вернулась к стулу, уселась рядом, принялась укрывать ноги пледом.
Мак посмотрел на нее, улыбнулся. В том-то и дело: он хотел, чтобы сложилось, очень хотел. И сидящая рядом девушка почему-то, заставляя чувствовать необъяснимую тоску и нежность, напоминала об этом. Он непонятным образом тянулся к ней, ощущал растущую между ними связь и оттого волновался.
– Думаешь, сложится?
– Конечно.
– Тогда я хочу… чтобы оно сложилось с тобой.
Лайза застыла, превратилась в недвижимую статую – успела накинуть край пледа на одну ступню, а другую так и оставила незакрытой. Медленно повернулась, посмотрела на него, проверяя, не шутит ли, приоткрыла рот.
Но Мак не шутил.
– Когда ты поделишься со мной своими тайнами, Лайза? Когда откроешься мне?
Его соседка сглотнула. Треск поленьев, запах подгорающего мяса и тишина в ответ. Лайза смотрела не на Мака – она смотрела мимо. Поверх его плеча, вглубь себя.
Не нужны ему ее тайны, не нужны. Никому они не нужны. Зачем он затеял этот разговор, зачем начал медленно припирать ее к стенке? Разве плохо сидели? Разве…
Внутри бурлило смешанное с недовольством смятение. Не нужен им этот разговор, не нужно туда лезть – пусть все идет как идет. Не стоит.
Мак молчал, ждал ответа. Принялся-таки разворачивать обернутую в пластик сигару, помрачнел. Про мясо забыли они оба – Лайза заставила себя очнуться, сдвинуться с места и убрать его с огня лишь тогда, когда оно, еще сырое, подгорело.