Вероника Мелан – Крутой вираж (страница 48)
– Мы направляемся в Клэндон-сити?
– Ум-ум, – темноволосая голова качнулась отрицательно, взгляд от дороги не оторвался.
– В Хааст?
И еще раз: «Ум-ум».
– В Делвик?
– Нет.
– В Ланвиль?
– Почти.
– В «почтиЛанвиль»? Это что за сумеречная территория такая?
Лайза не выдержала и рассмеялась:
– Это значит, что мы едем почти что в Ланвиль.
– В «недоЛанвиль»?
– Не смеши меня.
Мак улыбнулся и вдруг поймал себя на странной мысли, не мысли даже – ощущении: ему хорошо с ней, очень хорошо, спокойно. И можно легко представить, что они не встретились сегодня, а вместе вышли из его – их – дома. Что вместе планировали этот выезд на природу еще неделю назад, вместе составляли список и покупали продукты. И что после этой поездки они вернутся в особняк: он пойдет раздеваться в спальню, а Лайза – плескаться в ванную, где он присоединится к ней позже. А потом они лягут спать. Займутся любовью или нет, но им будет хорошо – даже без действий, без слов. А утром он проснется, его будет обнимать тонкая женская рука с узким запястьем и изящными пальцами, и он улыбнется, потому что в сотый раз поймет, что счастлив…
Аллертон потряс головой. Наваждение. Прекрасные мысли, но пока почти не осуществимые – не на данном этапе отношений, где между ними сохранилась стена из загадок. Может быть, когда-нибудь. И он принялся любоваться видом из окна: долго смотрел на стелющееся впереди ровное дорожное полотно, из-за клонящегося к горизонту солнца будто покрытое золотой пылью; на широкие поля по обочинам, далекие деревца, редкие указатели; на ставшее пестрым из-за множества оттенков небо – сверху еще синее, ниже уже желтое, расчерченное вдали розовато-фиолетовыми облаками. Сочно, свежо, ароматно из-за множества трав и луговых цветов; такого воздуха в городе не бывает – далеко забрались.
– Не переживаешь, что я увезла тебя так далеко? – уловив ход его размышлений, поинтересовалась Лайза.
– Переживаю? – искренне удивился Чейзер. – С чего бы мне переживать?
Она хихикнула:
– Ну как же – я только что украла Великого Охотника, увезла его прочь, и теперь никто не знает, где его искать, ведь всех обычно ищет он сам.
Мак не отреагировал внешне, сдержался – она только что проговорилась еще раз. Случайно или намеренно – вопрос не столь важный, но проговорилась Лайза очевидно. Она не должна была знать о том, что он Великий Охотник, но знала. Снова Элли? Снова Рен? Этим отговоркам он больше не поверит – Рен бы его не выдал, Элли тоже не стала бы разговаривать о подобных вещах даже с лучшей подругой. Наверное, не стала бы – он в нее верил.
Вместо того чтобы отшучиваться, Мак промолчал. Отделался коротким: «Не думаю, что кто-то успел меня потерять» – и вновь отвернулся. Они поговорят – скоро, но не прямо сейчас, – возможно, сегодня или же в ближайшее время. Будь на ее месте другой человек, он не размышлял бы так долго – попросту сжал бы горло и вытряс бы правду быстро и жестко, наплевав на последствия. Перед ним раскалывались все: умные и тупые, упертые и мягкие, агрессивные и трусливые, забияки и слабовольные, способные лишь огрызаться крысы.
Беда заключалась в другом – Мак не хотел давить. Только не на нее, не на Лайзу.
Когда наседаешь на человека физически или ментально, всегда есть шанс, что психика допрашиваемого треснет, сломается. И происходит это не всегда заметно, а иногда и вовсе безо всяких внешних проявлений на первых порах, но последствия всегда одни и те же – неадекватное поведение в будущем: страх, психоз, паника и злоба. Плевать на преступников – им подобного наказания мало, а вот Лайза от попытки надавить может отдалиться быстро и надолго. Она сильная, но одновременно хрупкая, стойкая, но гибкая, и в то же время совсем-совсем не смелая, нуждающаяся в поддержке.
Почему-то он чувствовал ее почти так же хорошо, как себя. Чувствовал, как она тянется к нему, как отчаянно пытается приблизиться, как почему-то безмолвно ищет у него защиты, и ловил себя на том, что тянется к ней сам – укрыть, защитить, заслонить от мира.
При таких отношениях давить нельзя совсем, нужно действовать медленно и осторожно, чтобы не возникло трещин. А лучше бы просто вызвать на откровенность, настоять на доверии – так было бы правильнее всего.
Он не успел додумать эту мысль, так как слева однообразный пейзаж вдруг сменился ровной сверкающей водной гладью (а он еще гадал: откуда примешался сыроватый запах водорослей?) – огромным раскинувшимся в лучах уходящего солнца водоемом; философию моментально сдуло:
– Черт, а я и забыл, что здесь море! Точно, ведь изучал карту…
– Море, да, – сворачивая с шоссе на узкую, ведущую к побережью дорогу, Лайза улыбалась, – Ланвильское море, точно.
– Так это и была точка нашего сегодняшнего назначения?
– Она самая.
Его вдруг охватил мальчишеский восторг – море! Даль, простор, соленый ветер, набегающие на песок волны – они всегда творили с его душой что-то загадочное: заставляли разум вспомнить что-то важное, пересмотреть курс и приоритеты, внутренне успокоиться; позволяли временно забыться.
Черт, прекрасная у нее все-таки возникла идея: не ресторан, не парк, не кафе – пляж. Изумительная идея, сногсшибательная.
– И у нас есть на чем сидеть?
Ему не терпелось выбраться из машины – душа рвалась навстречу воде, камням, свету, за спиной расправлялись крылья.
– Есть. И даже есть еда, которую мы можем поджарить на мангале, вот только мне потребуется твоя помощь, чтобы его собрать.
– Я готов, уже готов.
И Мак спешно, хоть еще не доехали, отстегнул ремень безопасности и, вглядываясь вдаль, нетерпеливо подался корпусом вперед.
Море.
Пляж пустовал.
Блестящая, темная, отполированная водой галька, пучки чахлой травы за спиной, вдавшийся в безбрежные воды каменистый мыс; из гостей – только чайки. Да и кому, помимо птиц, захочется забираться в вечерний час так далеко – за восемьдесят километров от Нордейла и сорок от Ланвиля? Верно, кроме них, никому.
Встрепанные серые чайки горделиво прогуливались неподалеку, смотрели бесстрашно и с любопытством на людей, приближаться не спешили.
Мангал в четыре руки собрали быстро. Поставили на ножки, оградили тонкими стенками, присыпали дно углем; Лайза отправилась к багажнику, чтобы достать сумку-холодильник и кружки, Мак разложил складные стулья: поставил их рядом, покачал – не шатаются ли? – остался доволен результатом.
Вскоре над сложенными домиком поленьями (их она захватила просто так, для костра) потянулся дымок, приземисто пополз над берегом; растопырила ножки газовая печка; засияли, отражая вечерний персиковый свет, поставленные сверху кружки.
А еще через несколько минут ровными рядками, прогревая креветочные бока, лежали над задышавшим жаром мангалом шпажки – приготовление ужина началось.
Мак балдел. Ему нравилось в этом вечере все: хруст гальки под ногами, равномерный шум прибоя, отрывистый птичий говор; нравилось наблюдать, как вьется сложными узорами над объятыми пламенем дровами белесый дым. Нравилось чувствовать стоящий за спиной «Мираж», а впереди – море; нравилось, что его ноги заботливо укрыли пледом, нравилась спутница, которая молча разливала воду в кружки и доставала чайные пакетики.
Он мог бы здесь остаться, мог бы здесь жить: выстроить на берегу шалаш, бросить внутрь надувной матрас и вставать по утрам счастливый, глядя, как занимается над водным простором заря, – просто смотрел бы, просто слушал, просто дышал.
Глупые мысли, наивные.
– А ты, значит, работаешь дизайнером?
К этому моменту Лайза закончила с чаем – синело под кружками пламя горелки, неторопливо закипала вода, – и уселась на соседнее «кресло» – по-другому этот вид раскладных стульев назвать не получалось, слишком хорошие.
– Работала. В смысле, и сейчас работаю… Собираюсь.
– Не понял.
– Я ушла с прежней работы не так давно, хочу начать свое дело.
– Ух ты.
«Свои дела» Мак уважал. Редко кто отваживался выйти из-под начальственного покровительства и пуститься в свободное плавание, ведь занятие это рискованное – самому выбирать курс, самому просчитывать риски, самому быть за все ответственным.
– Хочешь заняться тем же самым?
– Да, буду управлять фирмой по дизайну. Найму ребят, поставлю оборудование, начну принимать заказы от клиентов.
– Не боишься?
– Нет, не боюсь.
Лайза потягивала из пластикового стакана морс и, кажется, действительно не боялась – в ее взгляде не читалось даже беспокойства; Чейзер вновь нехотя восхитился.
– И офис уже подыскала?
– Давно. Жду, пока съедут предыдущие арендаторы.
– Какой-то особенный? Зачем ждать?
– Для меня очень, потому и жду.
Она улыбнулась и потянулась к начинающим шипеть креветкам – прокрутила шпажки, убедилась, что нежные бока не горят. Креветки готовятся быстро – только положил, и уже снимать.
– А кого будешь нанимать, уже знаешь?