Вероника Мелан – Игра реальностей. День Нордейла (страница 52)

Отец вернулся через время и словно сидел рядом с Дрейком рядом. Все такой же молодой, как на голограммах, – ровесник собственного сына.

– Мама не видела, кто именно подведет Сатаахе к близкой гибели, но кем бы он ни являлся – твой текущий враг, – пощади его. Зло творят не от великого ума, а от отсутствия добра в себе. От безумия, в которое вгоняет стыд собственной никчемности и ничтожности. Всегда слушай Кристалл сердцем, и ты не сотворишь опрометчивых решений. Послушай… Я уже не услышу ответ, но все же спрошу: ты уже нашел ее? Я буду представлять, что ты мне ответил, – качнул головой, например.

И Дрейк качнул. Тер влажные веки пальцами и мечтал о том, чтобы отец услышал его настоящий ответ.

– Я нашел, пап. Я ее нашел.

– Молодец, – его будто услышали. – Ты все вернешь на место, все сделаешь правильно, я знаю. Иногда сложные решения принимаются не зря, поверь мне. Ты вырос… И не жалей ни о чем. Когда-нибудь мы встретимся снова. Обязательно. Помни, что мы с мамой очень любим тебя.

– Очень любим, сын, – тихий мамин голос.

Дрейк знал, что каким-то непостижимым образом он скопирует эту запись и обязательно унесет с собой. Если не на электронном носителе, то в собственном сердце.

Щелчок. Щелчок. Тишина.

Первую мысленную команду он дал Кристаллу несколько минут спустя: «начать прямую трансляцию экстренного сообщения во все без исключения ячейки». И тут же получил обратный запрос: «причина»?

«Восстановление угла луча, – пояснил мысленно. – Принятие действий для избежания формирования дальнейшего кризиса».

И тут же почувствовал противодействие Карны, которая запретила запуск вещания.

В который раз вмешался Кристалл – временно заморозил все процессы, думал, взвешивал.

«Дрейк Дамиен-Ферно, решение в Вашу пользу, – именно так переводился высветившийся несколькими секундами позже прямо в воздухе текст. – Выдано разрешение на массовую трансляцию. Уровень ограничений: нет».

И где-то там далеко – ему было не слышно – сотряс перегородки отсека визг разъяренной лысой женщины.

(Marcin Przybylowicz – Sword of Destiny)

Прежде чем отдать свой первый жесткий, как наковальня, приказ, Ани долго смотрела на отобранный у охранника планшет – охранника, которого потом отключила.

– Пошли!

Гуськом, как стая перепуганных цыплят, мы оббежали один гараж, второй, третий, пересекли освещенную ярким, словно на футбольном поле, прожектором дорожку и укрылись с обратной стороны дальних будок. Почти одновременно повалились на траву от неожиданного и трудного после долгого сидения бега.

– Ждите.

– Ждать? – жалобно спросила Элли. – Здесь?

– За остальными я сама. Не высовываться. Не шуметь!

И Ани, не дожидаясь комментариев, исчезла, сжимая в руке чужой пистолет.

Здесь, на «Раздаче», царила вечная ночь – чтобы заключенным тяжелее сбежать. У охранников сканеры, тепловизоры, охранники экипированы для вечной темноты.

Мы сидели в траве; позади чья-то тюрьма. За нашими спинами ряды из блоков-клеток, а в них люди, ожидающие финального вердикта. Чьего?

И мне впервые стало страшно. Уже не игра, не фильм, не чья-то зловещая сказка – наша собственная жизнь. Здесь творилось насилие, здесь могли выстрелить в спину, покалечить – и никто не придет.

Там, куда не проникал свет от прожектора, раскинулось до самого горизонта поле, а над ним звезды. Поле, начиненное минными установками: «Туда ни ногой», – приказали нам.

И мы сидели, как выводок гусочек, оставленный решительной и знающей, что делать, матерью.

Я мерзла в джинсах и куртке. Ночь, прохлада, запах бензина и разлитое в воздухе ощущение страха.

«Сортировка» – вот как нужно было назвать это место. Жуткое место, чистилище. Пахло землей и цветущей на поле полынью.

– Тай, – прошептала я в надежде на отвлекающий разговор. – Тай, что ты делаешь?

Подруга сидела, привалившись к холодной стене гаража, с закрытыми глазами.

– Не отвлекай, – отозвалась тихо и отстраненно.

Я заткнулась. Прежде чем отвернуться, поймала напуганный и сочувственный взгляд Лайзы.

Тоже закрыла глаза, попыталась успокоить расшалившееся сердце.

Больше всего я боялась новых звуков – того, что к нашему временному убежищу начнут приближаться шаги, что раздадутся незнакомые голоса, прорежут спокойную ночь крики. Но еще больше звуков выстрела. И того, что Ани за нами уже не вернется.

Мой «прыгательный» рефлекс не срабатывал. Постоянно натыкался на бетонную стену, разваливался, как наспех собранный каркас для преодоления препятствий, оставлял обессиленной. Пришлось прервать попытки.

– Водные ключи – нет, четвертый первоэлемент – нет, теперь звук… – шептала Тайра, словно сомнамбула. Разговаривала сама с собой, погрузилась в транс.

«Если она не очнется, когда вернется Ани-Ра, – подумала я в ужасе, – придется ее нести. Тащить на себе…»

Но Ани вернулась.

За ней, как прежде и мы, бежали остальные: Райна, Меган, Шерин, Алеста, Марика и Инига, которую я поначалу не узнала. Все одетые не по погоде – слишком легко. Только Мег в тонкой куртке и Марика в плотной – прямиком с Магии.

Новенькие попадали рядом с нами, теперь пытались отдышаться. Элли наспех обнимала Шерин, Райна выглядела солдатиком, внимающим генералу, Инига приземлилась слева от меня – кажется, у нее кололо бок.

– Слушаем меня, – приказала Ани, и вновь неуловимо напомнила мне Линду Гамильтон – такая же собранная, волевая, ни на минуту не теряющая решимости. – Когда скажу, сразу же выдвигаемся.

И она принялась изучать на планшете движение патрулей. Молчала секунд десять, затем пояснила:

– Бежим вдоль поля. Туда, – рука махнула в сторону горизонта, – не углубляемся. Где именно начинается минная полоса, я не знаю, поэтому держимся вдоль гаражей. Когда я подниму руку, все замираем, ясно? Никаких вопросов, никаких разговоров.

Теперь наша группа напоминала мне отряд скаутов, заблудившихся в лесу и нарвавшихся на группу сбежавших зэков. И разом кончились шутки, равно как и детство.

– Движемся к блоку с машинами. Оружия ни у кого нет?

Конечно, нет, – сама качнула она головой, разочарованная очевидным.

– Что будет,… если нас заметят? – подала голос Лайза.

– Я попытаюсь сделать так, чтобы не заметили. Но времени в обрез. К машинам нам надо быстро.

– А если заметят? – беспокойно давила Лайза.

– Будем стрелять.

– У тебя один пистолет.

– Это лучше, чем ни одного, – отозвалась Ани цинично и в то же время равнодушно. Мне почему-то показалась, что в таком ключе кто-то нам незнакомый раньше разговаривал с ней на Войне – давно, почти в прошлой жизни…

Она теперь смотрела в планшет.

– Ани, – тихонько позвала я. – Ты будешь… стрелять на поражение?

Она посмотрела на меня, как на тупого рядового.

– У тебя есть идеи получше? Можешь вывести нас иначе?

В мою сторону повернулись головы.

– Не могу.

– Тогда ты сама знаешь ответ.

И уже через двадцать секунд она дала отмашку.

– Поднялись с травы, все! Пошли. Быстро. Пошли-пошли-пошли.

Зашуршала под подошвами сухая трава.

Мы неслись, как сумасшедшие. Тормозили с опозданием, иногда натыкались друг другу на спины, пережидали, прижавшись друг к другу, как сардельки в банке, а после, когда совершала быстрый круг узкая ладонь, разгонялись в кратчайшие промежутки времени. Эта ладонь стала для нас единственным путем спасения, шлагбаумом, уберегающим от смерти, и маяком, луч которого указывал дорогу из задницы к свету.

– Быстро-быстро! – иногда слышался голос Ани, и все безропотно ему внимали, потому что планшет в руках Ани-Ра безошибочно указывал временные зазоры, в течение которых мы могли проскочить незамеченными.