Вероника Мелан – Хвост Греры 2 (страница 2)
Внутри моргнула черная перепонка века – теперь я хорошо чувствовала ее. Растущую, меняющуюся Греру. Она для чего-то вновь оставила во мне часть хвоста, который мутировал в полноценную могучую особь.
Главное – не сжать картонный стаканчик пальцами, как киборг банку из фольги. Не давить, не показывать, как напряжены пальцы. Отпить глоток – я должна выглядеть обычно. Черт, оказывается, я к этому привыкла – к способности «быть незаметной», к глазам-камерам снаружи. Длинный вдох, длинный выдох.
Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы начать связно думать, чтобы охладить пытающийся разбушеваться внутри эмоциональный пожар.
«Ты та же самая?»
«Да», – согнулся палец на правой руке. Хорошо, значит, мы знаем друг друга, мы уже «работали» вместе. Вероятно, все Греры «те же самые», ведь они едины, они обладают слитым уникальным сознанием – я помнила это из «гнезда».
Хорошо, попыталась мыслить я спокойно, она почему-то внутри. С этим так или иначе придется разобраться.
«Нам нужно поговорить».
«Да».
«Не здесь, не в парке».
Молчание я восприняла за согласие.
«Но как? Я не могу просто выпустить тебя наружу, чтобы ты взрезала ткань бытия и унесла нас за край Уровня. Они будут там с пушками через несколько минут… Это больше…так не работает…»
Я злилась. Конечно, я злилась.
«Как я буду скрывать свои эмоции от Лиама? Он насквозь видит, он фальшь чувствует за километр, ему невозможно соврать. Я должна ему о тебе сказать!»
«Нет».
Палец на левой руке согнулся так сильно, что ноготь проскреб по деревянной доске.
«Нет?»
«Нет».
«Он нам поможет, он…»
«Я покажу», – пока еще я плохо понимала мыслеобразы, созданные ей: для полноценного общения Хвост должен был развиться во взрослую особь, и пока этого, видимо, не случилось.
И она показала. Меня мысленно перенесло в будущее, в гостиную нашего особняка, и я увидела перед собой Лиама. Изменившегося лицом, изменившегося глазами. На шее вздуты от напряжения вены, комната укрыта голубой светящейся сетью-ловушкой. Ровный, не предвещающий ничего хорошего взгляд, кулаки сжаты; нехорошее электрическое гудение от сети…
«Он попытается… убить тебя?»
Большая вероятность – вот, что она отправила в ответ. Очень большая вероятность.
«Разделить. Расслоить».
Расслоить. Нас. Ясно.
«Зачем ты здесь?»
«Для чего оставила часть себя во мне?»
Я все еще не верила тому, что случилось этим утром. Завтракала напротив мужчины, которого обожала, собиралась завернуть после курсов на собеседование в контору по созданию широкопечатных полотен, накануне подумала, что есть у меня тяга к украшению интерьеров. Может, смогу приложить себя в создании фотокартин…
Дойду ли я теперь до той конторы? Что вообще теперь случится? Когда узнает Лиам, когда узнают другие?
Я, конечно, ненавидела рутину и обычность, но и попасть в жесточайший переплет сразу после первого во второй не мечтала. Выбора уже не было, и я почти жалела, что задала сегодня злополучный вопрос: «Ты здесь?».
«Зачем. Ты. Во мне?»
«Есть причина», – Грера выдала только этот короткий ответ.
Есть причина, значит. Хорошо, отлично, полный пи№ец. Мне нужно было торопиться на метро, вставать с гребаной лавки, шагать, делать вид, что все обычно. Мне нужно было найти способ временно укрыться от всевидящих глаз Лиама, нужно было сообразить, что делать дальше.
Кофе я допила, стаканчик выкинула в урну.
Поднялась бодро, легко (ведь все в порядке), зашагала к перекрестку. И неожиданно для себя ощутила где-то очень глубоко внутри себя скрытую радость. Будто одна из моих частей, сидящая в отдаленной комнате, специально не протирает пыльное окно, чтобы я не увидела ее довольное лицо, ее сдержанный триумф – «Мы снова команда. Нас снова двое. Приключения!»
«Дура ты, – выругалась я мысленно, но радость эту если не разделила, то хотя бы поняла. – Эта команда означает войну. Что мы опять против всего мира».
Нужно позвонить Информаторам, достать голубые таблетки. Чтобы Лиам не заметил внутри меня страх… Вот только сам звонок он, конечно же, не пропустит, он начнет задавать вопросы.
Он любил свой новый кабинет. Его простор, множество кнопок на приборных панелях, сенсоров, экранов. И вещающие из разных динамиков голоса:
– Двенадцатый квадрат стабилен…
– Во втором движение черных квантов – латаем…
– Обнаружен неизвестный ранее тип аномальных полей в зоне на дальнем стыке. Взяли образец, уже отправили в лабораторию.
СЕ работал в штатном режиме. Обычный день; его подчиненные справлялись. Оживали рации в разных уголках, слышался шорох из динамиков. Система не выдавала существенных сбоев – он отладил её. Он хороший руководитель, отличный – Дрейк был прав. Карра наслаждался новой должностью, умением быть «головой», он ощущал себя комфортно.
Запросил на один из экранов образ Кейны – где она сейчас, чем занята? Он часто смотрел на нее. Главный монитор тут же выдал нужное изображение, в режиме реального времени передавало координаты надетое на её палец кольцо. Кейна сидела на лавочке в сквере, пила кофе. Она ежедневно заходила по пути в кофейню, брала стаканчик навынос. И это не зависело от того, угостилась ли она одной чашкой из-под кофемашины дома. Ритуал.
Он приблизил ее силуэт, отменно сработали встроенные в комиссионный код невидимые объективы.
Кейна…
Такая простая на вид, спокойная, безмятежная. Самая удивительная женщина из всех, кого он встречал. Его женщина. С тех пор, как она появилась в его жизни, стальной скелет Карры оброс мышцами, мягкими тканями; возникла между металлическими суставами соединительная ткань. Он стал целым. Еще более могучим, нежели когда-либо; не знал, даже не подозревал до того, каким цельномонолитным и «сухим» был до неё. Сотканным из бетонных блоков, но без прожилок воды, растений, органики, безо всех этих нужных для полноценного мира элементов. Каждое утро, просыпаясь, он ощущал один на двоих бьющийся пульс – свой и её. Комиссионеры не умели отращивать крылья, но Лиаму казалось, он их отрастил.
Обычная девушка, сказал бы кто-то, глядя на картинку. Но он знал: не обычная. Она не сломалась когда-то, пуская его внутрь, она приняла его. Приняла добровольно, глубоко – он проверил это однажды, воочию увидел её готовность быть «его» и тот момент совершенно по-новому запустил свою работу мотор в его сердце. Бесконечно привлекательная для него, наркотически желанная.
И сейчас она хмурилась. Лиам мысленно дал команду приблизить ее лицо максимально, вгляделся в ее лицо. В морщину, залегшую на лбу, в напряженную линию губ.
«Что беспокоит тебя?» – он напрягся следом, подобрался изнутри, максимально сфокусировался. Кейна нервничала. Смотрела на свой стаканчик с кофе, но забыла про напиток; выражение глаз, сведенные брови – все выдавало в ней напряженную работу мысли. Некий диссонанс. Давно он не видел ее такой, в последние дни только расслабленной, текучей. Нет, конечно, было что-то несущественное, что она от него скрывала, – он не давил. Оставлял ей право быть собой, иметь нечто личное, хотя привык открывать в людях все без исключения «ящики». И именно потому, что умел отменно давить, с ней этого производить не хотел. Он любил, действительно любил ее глубоко и полностью, он её уважал. Никогда ни с кем не сдерживал себя, был тараном, был гусеницами, дробящими асфальт, но с ней поступать себе привычно-агрессивно не позволял. Помнил о том, что она человек, помнил о том, что он СЕ-шник по крови.
Потому сейчас просто пытливо смотрел на экран, хотя внутри от одного лишь понимания о том, что Кейну что-то напрягает, ему хотелось размять мышцы. Дать зеленый свет зубодробильной машине, размозжить головы тем, кто внес в её жизнь дискомфорт.
Он должен сдерживаться. Он должен.
Она человек, она эмоциональна. Она может волноваться перед собеседованием, может прокручивать диалоги с теми людьми, которые ей малосимпатичны. Возможно, такие есть на курсе. Возникни у неё проблемы, она сообщила бы ему о них, Карра был в этом уверен. Знала, что он тотально на её стороне, что в некоторых случаях для него не существует моральных принципов и преград. Знала о том, что он защитник. Важно было из защитника не перетечь в агрессора – за этим Лиам следил.
Кейна вела внутреннюю борьбу. То всплывала на поверхность из мыслей, видела мир вокруг, хотя хмуриться не переставала, то вновь ныряла в глубины тревожных размышлений. Он спросит ее вечером о них, он попытается помочь.
После стаканчик в урну. Она допила кофе, поднялась и зашагала к метро – тонкая, гибкая, одетая в короткую ветровку и темные джинсы. Осень еще нехолодная, но уже временами ветреная, строптивая.